Тайна рода (СИ), стр. 20
Я взял кружку и уселся на край бревна, поближе к огню. Меня бил озноб. Зато пропало неприятное чувство омерзения.
Краем глаза отслеживал Мышина. Тот осмотрел лагерь. Отметил подбитую технику, раненых, спящего в обнимку с автоматом Васю. Задержал взгляд на девушках, закрыл глаза и помотал головой, будто отгоняя дурные мысли. Тайво снова выставил на ведро вторую кружку. Мышин взял, сделал глоток, откашлялся. Сел на другом краю бревна.
— Михаил, убей меня безболезненно, — попросил он. — По старой дружбе.
Я постарался, чтобы мой голос звучал равнодушно, не выдавая чувств.
— Убивать обязательно?
Мышин сделал ещё глоток. Кивнул.
— Обязательно, — он вздохнул. — Иначе я убью Кэт и её мать.
— Объяснения будут? — спросил я.
Мышин открыл рот, но ответить не успел. Из темноты вышел Акакий. Рядом с ним плыл малиновый бубен. Сам Акакий выглядел донельзя довольным, но во взгляде проскальзывала озабоченность. Увидев Мышина, шаман расплылся в улыбке.
— Однако, твой хороший друг пришёл помогать?
Мышин подавился взваром. Я криво усмехнулся.
— Насчёт «друга» и «помогать» появились некоторые сомнения.
— Однако, зря сомневаешься, — Акакий махнул рукой. — Я вижу узы нерушимой дружбы. Их закрепил мир.
Мы с Мышиным уставились друг на друга. А потом вспомнили. «Золотой Кречет», первая встреча, рукопожатие. Странные золотистые сполохи вокруг наших рук. Всё наконец-то встало на свои места. Мир зафиксировал союз между нашими родами.
Теперь понятно, откуда взялось то мерзкое чувство после моего удара. Мир посчитал этот поступок нарушением договора. Мышин, похоже, сделал те же выводы, — и мы одновременно произнесли одно и то же нехорошее слово.
Акакий удивлённо посмотрел на нас.
— Однако, рассказывайте.
В этот момент малиновый бубен передал мне мысленное послание:
«Благодарю. Положи меня на Северное Сияние. Я его чуток подправлю. Будет тебе помощник. Слабенький, болтливый, но хоть такой. Ты не шаман, и всех его возможностей использовать не сможешь».
Мышин, видя, что я задумался, попытался заговорить. Но я его прервал.
— Пару минут подождите, — вставая, попросил я. — Северному Сиянию мозги вправить надо.
По выражению лица Мышина было понятно, что ему ничего не понятно. Я подошёл к дереву, возле которого лежал завёрнутый в куртку, теперь уж мою, его северное сиятельство. Малиновый бубен плыл рядом. Я развернул куртку.
Над ночной поляной раздался голос Акакия:
— Я невинно осуждённый! Срок мотаю я зазря! Но я выйду на свободу! Пожалеете тогда! Буду жечь глаголом страшным! Обвиняя вас во всём! Расскажу всему народу, как обижен был Бубён!
Малиновый бубен загудел. Мой Бубен, сменив голос на Васин, запищал:
— Ой-ой-ой! Всё понял! Понял! Не надо! Буду молчать.
В этот момент проснулся Вася. Вскочил, направил автомат на обалдевших Мышина и Акакия и визгливо спросонья заорал:
— Стой! Стрелять буду!
— Однако, стрелять не надо, — Акакий укоризненно погрозил пальцем. — Автомат отберу и по шее дам.
Вася молча аккуратно положил автомат на ящик и бочком-бочком ушёл к раненым, где суетился невозмутимый Тайво.
Малиновый бубен опустился сверху на Северное Сияние. Тот только приглушённо повторял: «Ага… Ага…»
Мышин криво усмехнулся.
— А у вас тут весело, — потом улыбка исчезла. Он посерел лицом, как человек, ожидающий смертного приговора, и добавил:
— А у меня всё совсем плохо.
Я снова уселся на бревно, протянул руки к костру. Тепло давало иллюзию восполнения растраченных сил. Поспать бы хоть пару часов. Иначе мысли разбегутся, как потревоженные муравьи.
Над поляной висела давящая тишина.
— Рассказывай, — разорвал я гнетущее молчание.
Мышин, глядя в огонь, заговорил:
— Наш род отказался принести присягу временному правительству, — лицо не выражало эмоций, только перекатывались желваки. — Вырезали почти всех. Остались только я и две младшие сестры.
Внутри что-то неприятно сжалось.
— Кто? — глухо спросил я.
— Троицкий, — процедил Мышин сквозь зубы.
— Откуда у него убийцы? — не понял я. — Неужели внутренние войска пошли на такое нарушение закона? Или ваш род поднял мятеж?
В голове лихорадочно всплывали статьи законодательства о родах. Отказ от присяги — не коронное преступление. Да, урезали бы в правах, увеличили налог, запретили собственные формирования с тяжёлой техникой. Но не уничтожали род.
— Этот мерзавец нанял польских наёмников. Напал без объявления войны, — Мышин криво усмехнулся. — А остальные аристократы предпочли ничего не замечать.
Я задумчиво подкинул в костёр веток. Картинка вырисовывалась хуже некуда. Мышин, чуть помолчав, продолжил:
— Сейчас по всей стране идёт передел собственности, влияния и власти. Наёмники со всего мира устремились сюда за лёгкой наживой. Мы просто оказались первыми. И не были готовы.
Я всё ещё не мог сложить происходящее в единую картину.
— А чем занята армия? Внутренние войска?
— Боевые части и те, кто мог навести порядок, завязли в конфликте на востоке, — Мышин пожал плечами. — А паркетные шаркуны заняли выжидательную позицию. Император исчез, но тело не найдено.
Всё хуже и хуже, как говорила одна студентка из моей прошлой жизни.
— Соболезную, — тихо сказал я.
Мышин кивнул.
— Но при чём здесь Ордынская и Кэт?
Мышин ещё больше сгорбился, будто разом постарев на несколько лет.
— Троицкий держит моих сестёр в заложниках, — он с трудом выталкивал из себя слова. — Если в течение недели я не ликвидирую Ордынскую и её дочь, — сестёр убьют.
— Как ты вообще нас нашёл? И что это за отряд на нас напал? — спросил я. Надо было закрыть несостыковки.
— Наёмники. Поляки. Свора Троицкого, — ронял слова Мышин. — А нашли благодаря этому артефакту.
Мышин достал металлическую пластину, активировал. На ней возникла проекция местности и две зелёные точки. Точки соответствовали расположению Ордынской и Кэт. В памяти сразу всплыла утерянная карта из замка Арзамасских. Похоже, это был не единственный экземпляр, как я тогда подумал.
— Интересно… А с чего это Троицкий так взъелся на Ордынскую? И почему послал именно тебя? — задал я следующий вопрос. — Василий, только не говори, что ты давно подрабатываешь суперкиллером.
— Знаю только по слухам, — ответил Мышин. — Ордынская когда-то обещала лично прибить Троицкого. Потом они почему-то работали вместе. Она даже выполняла его распоряжения. Больше ничего не знаю. А меня он выбрал благодаря этому, — Мышин вытянул вперёд руку.
Через мгновение в ней появился полупрозрачный клинок. От него веяло жаждой крови. Акакий охнул и пересел подальше. Я вопросительно поднял бровь.
— Как глава рода, я получил в наследство фамильную способность, — Мышин криво улыбнулся. — Клинок «Погибель». При удачном стечении обстоятельств способен убить даже Игрока, — клинок исчез, втянувшись обратно в руку. — Ордынская — фигура. Меня знает по Академии. Вот Троицкий и решил использовать самый простой вариант.
Снова возле костра воцарилась тишина. Одна деталь не давала мне покоя.
— Ты ведь мог их убить ещё в лесу, — сказал я. — Спящих. Чего тянул?
Мышин ссутулился.
— Не смог, — глухо сказал он. — Понимал, что сестёр гублю, а рука не поднималась. Всё повод искал, чтобы не сейчас…
Я окинул мысленным взором мозаику событий и приступил к разработке плана. Сделав черновой набросок, спросил:
— Как ты должен отчитаться перед Троицким? По переговорнику или лично?
Мышин непонимающе посмотрел на меня.
— Так связи нет, телепорты не работают. Потому мне и дали неделю на выполнение приказа, — наконец сообщил он.
Я поднялся с бревна.
— Сестёр твоих выручим. Готов поклясться, — над поляной прокатился громовой раскат.
В глазах Мышина вспыхнул огонь жажды жизни. Я меж тем спросил:
— Кто-нибудь умеет водить грузовик?
Все, кроме Тайво, неопределённо пожали плечами. Мол, а чего там сложного. Поэтому я обратился именно к нему: