Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 89
– Я стесняюсь. Тут же люди…
– Да нет тут никого, – грубо ответил ей Мартин. Ему не терпелось продолжить съемки.
– Не переживай, – начал вдруг Коннор. – Никто тебе ничего не скажет. Мы тебя защитим если что.
– Я… попробую.
И они начали заново. Нэнси опять тянули за руку, она пыталась вырваться и в какой‑то момент закричала. Ее истеричное, надорванное «помогите мне!» разнеслось по всему Центральному парку. Не знаю почему, но парням Коннора это показалось смешным, и они заржали. Я уже напрягся, представляя, как Мартин останавливает дубль и орет на них благим матом, но вместо этого он перевел на них камеру. Не знаю, импровизировали они или просто затупили, но вышло, наверное, очень кстати.
– Снято!
Я услышал приближающиеся шаги. На лицо упала тень – надо мной встал незнакомец.
– Сэр, все в порядке? – услышал я сочувствующий голос. – Помочь вам? Кто‑то звал на помощь.
– Мы снимаем кино, ничего такого. Можете не волноваться, – ответил я, не вставая.
Человек ушел, ничего не сказав. Затем пришел Мартин.
– Можешь вставать по команде, но помни, что тебя огрели по голове. Мотор.
Я немного полежал, не двигаясь. Затем дернул ногой, повел руками, и кусты зашумели встревоженной листвой. Вскоре я встал на ноги, держась за голову. На лице изобразил боль. Затем я раскрыл глаза, посмотрел на перекресток за камерой Мартина и крикнул:
– Клэр! – имя мы не придумывали, просто ляпнул первое, пришедшее мне на ум. Не Нэнси же ее называть.
А затем я рванул с места и побежал в проем между режиссером и звукооператором. Миновав их, я услышал «снято» и обернулся.
– А почему Клэр? – спросил Мартин.
– Почему бы и нет?
– И то верно. Давай бег дальше снимать, готов?
– Готов.
– Тогда мотор.
И я снова побежал. На сей раз меня снимали со спины, стремительно удаляющегося от места драки к холму.
После очередной короткой перебежки я остановился, Мартин с Крисом подбежали ко мне, обогнали, встав сбоку, и я снова побежал на камеру. Потом еще раз и еще, пока я не взобрался на холм, ведущий к замку. Вблизи я увидел почерневшие от дождей стены, исписанные граффити, разбитые окна и мусор, раскиданный повсюду. Отсюда открывался вид на озеро, потемневшее от мутной воды. По его поверхности плавали целые мусорные архипелаги из пластика, и между ними я заметил серых уток. Они показались мне самыми несчастными птицами на свете.
Затем Мартин доснял сцены с Нэнси и Коннором. Они спустились с холма и снова начали подниматься по нему на камеру, но уже с другого ракурса – оптика стояла сверху. Нэнси брыкалась, всеми силами показывая свое отчаяние. Она слегка переигрывала, но это, думаю, вполне нормально. Коннор, заигравшись, выдал очередную импровизацию – влепил ей пощечину. А так как звука удара мы не услышали, я понял: контакта не было. Нэнси, впрочем, поняла, что от нее требуется, и дернулась назад. Тогда Коннор дернул ее на себя еще сильнее, и она, запнувшись, упала коленями на землю.
– Снято!
– Вот блин, – сказала она странным голосом, ни то с обидой, ни то с азартом. – Я испачкала форму.
– Это я виноват. Этого нет в сценарии, – сказал Коннор.
– Да ты просто мастер импровизации, – отметил Мартин. – По‑моему, вышло очень естественно. Сейчас доснимем, как наша Клэр, то есть Нэнси, встает.
После еще нескольких дублей они‑таки добрались до вершины холма. Мартин снял несколько общих планов, изобразив локацию.
В следующей сцене Нэнси вырвалась из хватки Коннора, поцарапав ему лицо, и побежала прочь. Причем ирландец настоял, чтобы она поцарапала его по‑настоящему, ведь «так будет намного круче». Никто с этим не стал спорить, и вскоре у нас появился крупный план его лица, по которому проходили слегка кровоточащие полоски. Он был очень доволен собой в этот момент.
Дальше мы зашли в сам замок. Естественного света тут почти что и не было, а свой собственный свет мы выставлять не стали – никто этого не умел, да и оборудования нет.
Мартин, впрочем, по поводу густой темноты не расстроился:
– Идеально. Атмосфера, как в склепе. Это то, что нам нужно. Нэнси, вперед, твою героиню тут убьют. По‑моему, подходящее место, а?
Сцена убийства получилась, как на раскадровках. Девушка вбежала в замок, попыталась оторваться от преследователя, но камера ее нагнала, прямо как в «Зловещих мертвецах», которые, к слову, еще не вышли. До этого приема Мартин сам додумался. Получилось наверняка хуже, чем в «Зловещих», все‑таки Мартин снимал с рук, а Сэм Рейми с друзьями придумал хитрый держатель для камеры из досок, купленных в ближайшем строительном магазине.
В общем, камера догнала Нэнси, она обернулась, закричала, схватившись за голову, и на этом сцена завершилась.
Потом – моя очередь. Мартин заснял, как я забегаю в основное помещение замка, мрачное, изрисованное граффити, изгаженное и вонючее. Оглядываюсь по сторонам и нахожу тело убитой девушки. Ее уложили в единственное хорошо освещенное место, куда падали лучи солнца сквозь окна. Подбежав к ней, я склонился, упал на колени и крепко обнял ее. Причем игра так меня увлекла, что я совсем не ощутил романтической подоплеки, когда прижимал к себе женское тело. Кристофер удочкой над моей головой поймал встревоженный шепот:
– Нет, нет, не может быть… Клэр…
Я поднял ее на руки и вынес из замка.
– Снято! Вот черт, я забыл сменить пленку. Э‑э‑э, Джош? – виновато проговорил он.
– Что? – спросил я, держа Нэнси на руках. Она продолжала играть труп.
– Слушай, друг, верни ее на пол. Снимем еще раз.
Когда мы закончили, Нэнси была очень довольной. Съемки ей, очевидно, понравились. Я же чувствовал изнурение: постоянно нервничал, что что‑то пойдет не так. Но все прошло просто отлично. Единственное, Нэнси жаловалась на испачканную форму. Белоснежный халат в нескольким местах покрылся землей и грязью.
– Мой друг помогает одному владельцу прачечной с его бизнесом, – сказал Коннор, обратившись к ней. – Я могу замолвить за тебя словечко. Помоешь вещи бесплатно.
– Ой, это было бы очень мило с твоей стороны. Ненавижу стирать вещи.
– И правильно, нечего тебе кожу портить. Посмотри, какие красивые у тебя пальцы.
– Какой наглый и милый флирт! – ответила она, а потом шутливо ударила его локтем по ребрам. Оба они улыбались друг другу.
Рыжий засранец заигрывал с Нэнси. Месяц назад я бы, наверное, разозлился. Но сейчас я мог только порадоваться за них. С ней мне, во‑первых, все равно ничего не светило, а во‑вторых, у меня начало что‑то вырисовываться с Розой.
Да и во время съемок я обратил внимание, как легко им давались совместные сцены. Между ними зародилась химия, что‑то живое и естественное, и это родило убедительный экранный дуэт. Пускай они и играли убийцу и жертву.
– Слушай, Джош, – начал Коннор, – а откуда вы с Нэнси знакомы?
Я посмотрел на нее. Ее взгляд, только что полный радости, наполнился тревогой.
– Я же работаю вышибалой, как ты наверное знаешь. Меня однажды отделали панки, и я пошел в больницу, – сочинял я на ходу. Мне не хотелось говорить правду, чтобы не обломать им первое свидание, если такое, конечно, будет. Уверен, Коннору необязательно знать о нашей с ней близости. – Дело было ночью, а Нэнси как раз работает в вечерние смены медсестрой. В общем, я уже тогда думал об этом фильме и обратил внимание на ее внешность. Мне показалось, она подходит на роль.
– И это так, – подтвердил Мартин. – Из нее вышла отличная дама в беде. Для этого архетипа далеко не любая девушка подойдет.
– Так ты правда медсестра? – спросил Коннор.
– Да, все так и было, – ответила она с облегчением.
Коннор обернулся, смотря на башню замка.
– Оттуда, наверное, открывается хороший вид на парк. Никто не хочет подняться?
Мы все посмотрели друг на друга и лишь покачали головами да пожали плечами.
– Я бы на это посмотрела. Никогда там не была.
И они вдвоем вернулись в замок, даже не попрощавшись с нам. Видимо думали, что мы их будем ждать здесь, внизу. Но мы пожали руки ирландцам и пошли на выход из парка.