Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 57

Но ладно.

Пятница – значит у меня осталось четыре дня. Завтра с утра надо позвонить Мартину, рассказать ему про все, пусть готовит камеру и пленку, и чтобы тоже пришел. По крайней мере у нас будет какой‑то материал. А с остальным потом разберусь, если придется.

Искусство требует жертв, мать его.

Я натянул куртку, засунул руки в карманы и двинулся в сторону дороги. Ехать на метро ночью мне не улыбалось, да и я не знал, работает ли оно еще. Пройдусь немного, поймаю такси, а потом поеду в отель.

Но в целом пока все складывается. Не без трудностей, но когда кинопроизводство обходилось без них? Вспомнить только, что было в двадцатом году, когда нам приходилось месяцами сидеть на карантине. А уж что было с кинотеатрами и говорить нечего. Все больше их закрывалось, а потом на их месте появлялись общепиты и офисы. Я помнил ощущения из прошлой жизни, считал это варварством, но поделать ничего естественно не мог.

Ладно. Посмотрим, что будет в пятницу.

Хех. В последнее время меня постоянно спрашивают, знаю ли я Джошуа Клейтона…

Глава 3

Провокация

Веки набухли и потяжелели, я почти ничего не видел. Где‑то впереди маячил мой последний противник, он размахивал кулаками, а я пропускал его удары, каждый из которых отзывался острой болью.

Я оказался не готов. Где‑то там, в толпе кричащих зрителей, стоял Мартин и снимал мой позор на камеру. Фильма не будет – ведущего актера избили до полусмерти на съемочной площадке.

Попытался отмахнуться, но руки онемели. Ноги подкосились, и я упал на маты, залитые соленым потом и вонючей кровью. И в момент, когда моя спина коснулась поверхности, я подскочил, проснувшись.

Сон. Это был всего лишь сон.

Сквозь жалюзи просачивались лучи рассветного солнца. Стрелки настенных часов наполнились теплым свечением – они показывали шесть утра. То есть я проспал всего четыре часа.

Сегодня понедельник, а чемпионат состоится в пятницу. Время подготовиться еще есть.

Этой ночью на стульях спал Кристофер, благородно уступив мне место на продавленном диване. Он еще дремал, слегка похрапывая. Я уложился обратно, но сразу понял – уснуть не смогу. Голова уже заработала в полную силу, мое тело стремилось вперед – тренироваться, бегать и прыгать, стучать по стенам, делать хоть что‑нибудь, что поможет мне на пятничном поединке.

Я выдохнул, встал и, сам пораженный своей наглостью, вставил вилку телевизора в розетку. Прожил в номере почти месяц, и этот телевизор каждый день манил меня, но я не включал его, помня о просьбе Криса. Да и некогда было. А теперь мне вдруг стало все равно – думаю, парень меня простит.

Внутри выпуклого экрана засиял тускло‑зеленый свет, но всего на одно мгновение. Через секунду экран тут же потух, словно внутри что‑то сломалось. Я поправил две антенны, покрутил щелкающий переключатель каналов. Ни помех, ни звуков, сияние так, ничего. Хлам.

Я уже потянулся к кнопке выключения, как вдруг моя рука замерла, а голову пронзило странное воспоминание из другой жизни. Я не видел конкретных образов из этого прошлого, но меня охватила волна чего‑то понятного, близкого и родного. Словно я оказался дома.

Уже через пару секунд я точно знал, что должен сделать. Предохранитель. Надо просто поменять его. Я уже делал это, кажется, в детстве. Навряд ли это воспоминания Джошуа – сомневаюсь, что ему доводилось чинить телеки в его исконно мормонской общине.

Пока Кристофер еще спал, я накинул куртку, умылся вонючей водой, причесался и пошел на улицу. Азиат‑администратор сидел в окружении тонких свечей, от огоньков поднимались клубы удушливого дыма. Он бормотал что‑то, сложив ладони. На стойке возле дробовика стояла статуэтка гибкой девушки с голубой косой. Не замечал ее раньше. Очевидно, Лэ молился.

Я вышел на пустынную улицу, непривычно тихую, застав редкий час, когда Нью‑Йорк молчит, и побрел к своему любимому дайнеру с официантками из греческой диаспоры. К этому району я уже привык и потому точно знал, куда мне идти. Свернул южнее, перейдя по пешеходным переходам от Сорок третьей до Сороковой улицы. Прошел мимо нескольких спусков в метро и автобусных станций. Завернул за знакомое здание, и надо мной нависла железнодорожная эстакада. Зайдя в ее тень, я услышал стук колес, и вскоре пути загремели из‑за ехавшего надо мной поезда.

Через пять минут я дошел до автомобильной развязки – передо мной открылась просторная асфальтовая площадь. Почти круглый день она стоит, перегруженная машинами, а сейчас по ней проезжали лишь редкие такси. Мимо пролетел желтый «Чекер» с шашками на борту – живой символ американского такси из множества фильмов. Из‑под его колес ветер подхватил тусклую страницу какой‑то газеты.

Я перебежал дорогу, пересек стоянку, заставленную «Харлеями» и вошел внутрь. Звякнул колокольчик, подвешенный над дверью. На меня тут же уставилась толпа байкеров с огромными бицепсами и такими же толстыми животами, но они быстро потеряли ко мне интерес и отвернулись, вновь уставившись в свои тарелки. Зазвенели вилки, ресторанчик наполнился чавканьем.

Музыкальный автомат в этот раз молчал.

Я сел за стойку, подошла уже знакомая мне официантка.

– Снова ты, hon, как же ты рано, – она улыбнулась.

– Не спится, решил прийти к вам. Кофе есть? Ты теперь с утра работаешь?

– Подменяю сестру, она приболела. Точнее, она забеременела…

– Эм, поздравляю?

– Спасибо… Да, кофе есть. И завтрак?

– И завтрак.

Ждать мне пришлось недолго, уже через минут пять она вынесла поднос с едой. Я отхлебнул немного кофе и удивился его вкусу – он оказался приятнее обычного.

– Только что сварила! – сказала она, заметив мою довольную улыбку.

– Чертовски хороший кофе, – ответил я ей, сморщившись от удовольствия.

Яйца с беконом придали мне сил, кофе насытил бодростью, а пирог слегка развеселил. И все равно я не мог перестать думать о том старикане с подпольного ринга. Я так быстро согласился на все его условия, даже не подумав о последствиях. Меня вполне могут изувечить, как Джареда Лето в «Бойцовском клубе», о котором я тоже не мог перестать думать.

А если меня изувечат, то фильм я снять в ближайшие месяцы не смогу, пока не приду в норму. И работать тоже не получится.

И как будто бы этого мало, я связался с китайской мафией. Такой огромный риск – и все ради чего? Ради локации для фильма? Я мог бы подыскать другую. Но нет, вцепился в первый попавшийся мне вариант, да с таким рвением, что в итоге вообще рискую остаться ни с чем

Куда я так торопился?

Отпил еще кофе, проглотил приятную горечь. Отправил в рот последний кусок ягодного пирога.

Ладно, хрен с ним. Ясно одно – будет только хуже, если я сдам назад и откажусь от боев. Тогда этот Дядюшка точно натравит на меня шаолиньских головорезов и сделает мне так больно, что я никогда об этом не забуду.

Входной колокольчик снова звякнул, но на сей раз, когда я пересек порог универсального магазина на Сорок второй. Кругом плотно стояли стеллажи, забитые всем подряд – бытовой техникой, мелкокалиберным оружием (я заметил дамские револьверы, торчащие из стакана, словно леденцы), радиодеталями, одеждой и игрушками. Вывеска не соврала, магазин работал круглые сутки. Внутри играл свежий хит «Sure know something» группы KISS.

Я подошел к прилавку, который весь был завешан миллиардом флажков всевозможных стран и общественных движений. За решеткой, отделяющей магазин от продавца, лежала груда разноцветного белья.

– Эй, есть тут кто‑нибудь? – спросил я.

Гора шмоток, кряхтя, поднялась. В приглушенном свете ламп я разглядел старого лысого мужичка – именно он и оказался этой кучей тряпок.

– Что? – грубо ответил он.

– Я ищу предохранитель для телевизора. Фирма «Магнавокс».

– Да без разницы какая фирма. Портативный или какой?