Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 55

– Ну… – начал мормон. – Вы можете найти подпольный ринг в жилом доме Конфуций‑плаза. Это в Чайнатауне.

– Неужели? А ты откуда знаешь?

– Слышал от кое‑кого. Сам я там никогда не был, конечно. Но если вы туда пойдете, то ставить надо на Боба Филипа Джонса, вы узнаете его по красным трусам и черной майке.

– И ты на него никогда не ставил?

– Нет, никогда, – произнес Кристофер кристально чистым голосом, полностью свободным от лжи и сомнений.

– Ясно. И сколько можно выиграть?

– Долларов двадцать.

Я ухмыльнулся. Этот пройдоха не переставал меня удивлять познаниями темной стороны Нью‑Йорка.

Теперь я знал, куда мне пойти после смены.

Мартин закончил с приготовлениями, и мы вместе покинули номер, отправившись к его «Шеветте». Помня, как ужасно он водит машину, я морально приготовился к получасовой пытке.

Глава 2

Бойцовский клуб

Воскресная смена, как обычно, была самой короткой. Закрывались сразу после полуночи, да и посетителям большей частью на следующий день нужно было идти на работу. Тем, у кого она, разумеется, была.

Отработал практически без происшествий. Разнял одну пьяную пару – парня и девушку – они поссорились прямо на танцполе, причем девушка полоснула парня ногтями по лицу. Я просто вытащил обоих на улицу, где они и продолжили разборку. Но эта территория уже была не подконтрольна мне, так что плевать.

В половине первого я сдал Пьеру рацию и вышел. На улице было тепло, даже жарковато, несмотря на ночь, так что я стащил куртку, накинул ее на плечо и пошел.

Потом поймал такси и попросил меня отвезти к Конфуций‑плаза в Чайнатауне. Водитель ехал медленно, периодически поглядывая на меня в зеркало заднего вида. Радио у него, похоже, не работало, поэтому ехали мы в полнейшей тишине.

Скоро мы добрались до места, ехать было минут пятнадцать, я расплатился и вышел. Вот тут‑то я понял, что Нью‑Йорк, как ни крути – это город контрастов, потому что ни на один район, где мне приходилось бывать раньше, Чайнатаун не был похож. Очень много вывесок на китайском, причем почти исключительно в красном и золотом цветах, которые контрастировали с коричневыми зданиями. Но был и неон – общая деталь для всего города. Не зря же восьмидесятые так ассоциируются с неоном.

На улицах было грязно – мусор, коробки картонные, ящики. Вокруг стояли и лавки какие‑то, тележки торговцев, но продавцов возле них не было, думаю, они придут только утром.

Хотя несколько ресторанов еще работали – свет горел внутри. Играла и музыка, национальная, китайская, вовсе не то, к чему я уже успел привыкнуть в этом мире.

Конфуций‑плаза оказался достаточно высоким зданием из красного кирпича, перед которым располагалась небольшой и уютный сквер со статуей какого‑то китайского мудреца со сложенными руками. Это и был тот самый Конфуций, видимо. Неподалеку стояли столы, за ними сидели несколько стариков, которые в свете фонарей рубились в нечто похожее на шахматы, но это явно были не они – фигуры непривычные.

Я двинулся через сквер к зданию и поймал на себе несколько взглядов – ну да, молодой белый парень не смог бы пройти незамеченным здесь, в китайском районе, еще и ночью. Надеюсь, мне не придется драться. Ну либо я попробую, каково на вкус их кунг‑фу, или чем там они все занимаются.

Я двинулся вокруг здания в поисках входа в подвал и почти сразу нашел его – возле неприметной двери стоял мужчина, к моему удивлению черный, причем выглядел он так, что по первому взгляду было понятно, что он сегодня хорошенько подрался.

– Боб Филип Джонс сегодня дерется? – спросил я у него.

Он посмотрел на меня, потом на свою руку со сбитыми костяшками и проговорил:

– Бои уже кончились. Ты опоздал, парень.

– Мне надо поговорить с хозяином. Хочу драться.

Соврал, естественно, хотя подраться на ринге мне так или иначе придется. Негр глянул на меня с сомнением, а потом кивнул, отступая в сторону, и даже приоткрыл дверь. Я спустился по узкой лестнице, снизу доносились голоса, смех и такие звуки, будто кто‑то колотил грушу.

Подвал оказался достаточно большим. Потолок низкий, под ним шли трубы и кабель‑каналы, висели обычные лампочки накаливания на проводах. Посередине стоял ринг, огороженный веревками на столбах. Кое‑где висели груши, в дальнем углу стояли шкафы – что‑то вроде импровизированной раздевалки.

Народа тут оказалось немало, причем китайцев на удивление не больше половины. Большинство – белые, хотя было и несколько черных.

На ринге шел бой, но он подходил к концу – бойцы устали и вяло колошматили друг друга. Я огляделся в поисках хозяина и увидел, что в мою сторону уже идет невысокий китаец лет пятидесяти. В костюме, насколько хорошем – я не разбираюсь, взгляд на такие вещи у меня не наметан.

– В первый раз тут, – заметил он.

– В первый раз, – кивнул я.

– Выглядишь как драчун. Смотреть пришел или поучаствовать?

– Хочу сперва поговорить с хозяином.

Он несколько секунд посмотрел на меня, после чего махнул рукой, подзывая в сторону. Я двинулся за ним, встал у стены, облокотившись на нее. Стена оказалась неожиданно холодной, хотя в помещении было жарковато. Надышала такая толпа.

– И о чем ты хотел поговорить? – спросил китаец. Никакого акцента у него в голосе, кстати говоря, не было, обычный нью‑йоркский выговор. Это я уже научился различать.

– Меня зовут Джош, – сказал я. – Джош Клейтон.

– Лю. Меня все зовут Дядюшка Лю. И ты так зови.

Наверное он из триады. Или из тонгов. Или это одно и то же? Понятия не имею, уж в чем‑чем, а в азиатских бандах я не разбираюсь совершенно.

– Я снимаю кино, – сказал я. – Независимое. Мне нужно место для съемок бойцовских сцен. Ваш подвал – именно то, что нужно. Публика живая, света маловато, конечно, но это только на пользу.

Он посмотрел на меня и проговорил:

– Нам не нужно лишнего внимания.

– Я понимаю, – кивнул я. – Но камера будет снимать только бойцов. Публику только со спины. На пленке не будет ничего, что поможет найти это место.

– Все равно нет, – сказал он спокойно. – Лишние люди с камерой – это риск. У нас нет проблем с полицией, и мы не хотим их получить.

Я секунду помолчал. Искать другой клуб, конечно, можно, но этот подойдет отлично. У него то самое настроение, которое нужно для фильма.

– Тогда другое предложение, – сказал я. – У вас тут есть крутой боец – Боб. Я подерусь с ним. И если выиграю, то вы разрешите мне снять здесь фильм.

Он посмотрел на меня, на руки, на переброшенную через плечо куртку. Потом глянул мне в лицо, на котором по‑прежнему было видно шрамы от ударов, полученных в многочисленных драках.

– Ты боец? – спросил он.

– Не совсем, – я покачал головой. – Я каскадер. Но драться умею.

– А если проиграешь?

– Если проиграю, я отдам вам тысячу долларов, – решил я играть ва‑банк. – У меня сейчас с собой ее нет, но я отдам свои водительские права, а завтра вернусь за ними с тысячей. Ну и… – я невольно улыбнулся. – Вы же все равно меня найдете, верно?

Он немного подумал, после чего улыбнулся.

– Хорошо. Иди к рингу, я сейчас поговорю с Бобом.

Я двинулся в указанном направлении, а с ринга уже как раз вытаскивали одного из бойцов. Лицо у него выглядело как отбивная, на которой хорошо поработали молотком. Дядюшка Лю перебросился парой слов с парнем в черной майке и красных трусах, тот кивнул и пошел к нам.

– Боб, – сказал он, протягивая мне руку. – Боб Филип Джонс.

– Джошуа Клейтон, – поприветствовал я его в ответ, пожимая руку.

Он кивнул. Не знаю почему, но я почувствовал расположение к нему. С виду неплохой парень, и боец явно крутой. Здоровый, но при этом не сухой, больше всего напоминает бойцов тяжеловесов, бои которых я видел по телевизору, когда мы сидели в «Золотом Долларе».

На Большого Боба из «Бойцовского клуба» с его отвисшими сиськами не похож совсем, откровенно говоря. Кстати, забавно, что хотя все бои в фильме проходили без рубашек, этот актер дрался в футболке. Чтобы не было видно, что его пузо и сиськи – бутафория.