Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 34

— А музыки нет? — спросил я. — Тебя как зовут, кстати?

— Мартин. А ты?.. Хотя нет, не говори… утром забуду… Потом. Музыка… Ах, да!

Мартин покрутил ручку справа от руля. Из колонок в дверях раздались звуки музыки, слышимые сквозь белый шум. Я убрал руку Мартина с крутилок и настроился на ближайшую волну. Играл серф-рок.

Не помню, когда в последний раз был за рулем, но хорошо знал, что нужно делать. Выжал сцепление, вставил первую передачу и легким движением ступни заставил машину тронуться с места. Двигатель слегка ухнул, и я собственной задницей ощутил легкую вибрацию. Так сказать, рептильный мозг мануально сцепился с техникой, и теперь я с этой «Шеветтой» заодно.

Включил дворники — щетки, скрипя резиной, смахнули дождевые ручьи с лобового стекла. Расположение всех элементов управления было почти привычным.

Глянул в зеркала заднего вида, пропустил таксиста, и выехал на улицу. Дождь барабанил по капоту. Вибрации усилились, двигатель зарычал, прося переключить следующую передачу. Я взгляну на приборную панель, чтобы узнать число оборотов двигателя — и не увидел. Слева стоял спидометр, оповещавший о скорости в милях (и это меня совсем не удивило), а справа вместо тахометра стрелка указывала… на объем оставшегося в баке бензина. Да уж, не очень информативно. Впрочем, это еще не самый абсурдный вариант: некоторые производители пихали на это место аналоговые часы.

Перешел на вторую передачу. Затем, ощутив просьбу автомобиля, — третью. Я не гнал, ехал аккуратно и с наслаждением, держа в уме карту города, словно стал таксистом.

Стрелка спидометра плавала между 30 и 40 милями в час. Мне показалось совершенно очевидным, что я еду со скоростью около 60 километров в час. То есть мой ум автоматически работает в двух системах мер, метрической и имперской. До этого момента я не знал о новой фишке своего сдвоенного разума.

Зеркало заднего вида наполнилось синим свечением проблесковых огней. Полиция.

— Шикарно… — проворчал я, переключив коробку на нейтральную передачу и свернув к обочине. Притормозил, и машина встала.

Позади к обочине прижался полицейский автомобиль. Из широкой «Импалы» вышел на дорогу коп с накинутым на плечи прозрачным дождевиком.

Неужели ему охота мокнуть ради рядовой проверки документов? Может, в районе перехватывают светло-голубые «Шеветты»?

— А-а… — Мартин схватился за голову. — Приятель! Че-е-ерт… Газуй! Газуй.

— Нас остановили, не видишь? Готовь документы.

— Да я не могу! Блин, чувак. Это не мои номера.

— Что? — я посмотрел на него, ощутив, как подпрыгнуло сердце. Я вляпался в очередное говно.

— Говорю, у меня документы с номерами не совпадают. Давай, гони! Гони! О боже, я не хочу в тюрьму…

Я посмотрел в зеркало. Коп уже разминулся с багажником нашего «Шевроле». Я заметил его недовольное лицо. И увидел, как с козырька фуражки стекает вода.

— Ты мой должник, — прорычал я, вставил первую передачу, снялся с ручника и наступил на педаль газа. Машина тронулась.

Я поддал газу аккуратно, не слишком быстро, чтобы колеса получше сцепились с мокрым асфальтом. Сзади раздался гулкий стук — полицейский ударил кулаком по нашему кузову.

Вжимая педаль газа, я раскрутил двигатель, вставил вторую передачу, и «Шеветта» дернулась, ускорившись. Глянул в зеркало: коп бегом запрыгнул в «Импалу», ее фары засияли ярче, и машина с ревом тронулась с места.

У меня нет ни шансов на прямой дороге. У моего преследователя минимум в два раза больше лошадиных сил. Но это не повод для паники. Я сжал челюсти, сфокусировался, выдохнул — и понял, что всегда был готов к этому моменту.

Вторая передача очень быстро сменилась на третью, еще через пять секунд — на четвертую. Но «Импала» разгонялась быстрее, и я видел, как ее хромированный бампер, отражая неоновые огни, приближается. Завыла полицейская сирена.

Мартин засмеялся.

— Это просто шикарно, мужик! Настоящая погоня!

Он наклонился, сунул руку под сидение и достал оттуда… что? Пистолет?

— Ты чего удумал, идиот⁈ Убери ствол! — кричал я.

— Это «Супер 8», кретин! — отозвался Мартин.

«Супер 8»? Ручная видеокамера? Я мельком взглянул на Мартина и увидел, как тот, весело скалясь, смотрит на меня сквозь видоискатель. Оптика камеры переливалась желтым светом фонарных столбов, мимо которых мы пролетали на скорости под 100 километров в час.

В голове зазвучал «Ready Steady Go» Пола Окенфолда. Эта музыка играла в «Идентификации Борна», когда герой Мэтта Дэймона удирал от парижской полиции на «Мини Купере».

Я снова впился взглядом в дорогу. Поворот! Я отпустил газ, крутанул рулем, заднюю ось повело в занос — и прежде чем машину развернуло, я поймал ее аккуратным нажатием на педаль газа и ловким поворотом руля. Его я зафиксировал в одном положении, удержав силой дрожащее и стучащее пластиковое колесо.

Сердце билось как ненормальное, на замерзших ладонях выступил ледяной пот. Машина вошла в управляемый дрифт. У меня получилось!

Заднеприводная «Шеветта», почти не теряя скорости, вошла в поворот, огибая стоявший у стоп-линии автобус. Я вывел машину из заноса, поработал рулем, и спустя несколько валких движений нос автомобиля уставился ровно вперед.

Глянул в боковое зеркало. Коп на «Импале» потерял управление, попытавшись повторить мой маневр. После заноса полицейский автомобиль круто развернулся посреди перекрестка, освещаемый зеленым сигналом светофора. Водитель вжал педаль тормоза, задние габариты засияли красным. От резкой остановки инерция передалась с одного бока автомобиля на другой, и «Импала» чуть подпрыгнула на двух колесах, едва не опрокинувшись на крышу. Подлетевший бок упал на асфальт, и машина замерла.

Далеко впереди туманная дымка засияла полицейскими огнями. Неужели подкрепление, уже? И трех минут не прошло. Так и район могут оцепить. За кого они меня приняли?

Я заметил узкий поворот, ведущий в подворотню. Поднял ручник, одновременно поворачивая руль. Задняя ось заблокировалась, машина принялась разворачиваться вокруг передней. Опустил ручник, перешел на вторую, поддал газу — и под почти прямым углом влетел в переулок. Подвеска сыграла жестко, и я чуть подлетел с кресла, когда автомобиль заехал на тротуар, протиснувшись между двумя припаркованными автомобилями.

Переулок предназначался для пешеходов, а не автомобилей — было тесно. Повернул бы я чуть в сторону, и боковые зеркала тут же снесло бы о стену. Мимо пронесся гигантский мусорный бак.

Сквозь подворотню мы вылетели на очередную широкую дорогу, и я понял, что потерялся.

— Куда ехать? — крикнул я.

— Туда! — Мартин отлип от камеры и указал пальцем на просвет между двумя высотками: сквозь них виднелся огромный вантовый мост, стоящий на синих опорах.

Я вспомнил карту. Нужный мне район располагался между Манхэттенским и Бруклинским мостами. Уже близко.

Впереди дорога разделялась: несколько полос уходили наверх, к эстакаде, ведущей к мосту, вторая половина, напротив, вела под эстакаду. Я поехал вниз, ощущая, как от спуска машина дополнительно ускоряется. Мне не хватало привычной пятой передачи.

Обогнав на скорости нескольких таксистов, я заметил впереди огромную лужу — и не смог объехать ее, потому что справа меня поджимал какой-то любитель ночных гонок на «Додже». Я влетел в лужу, скорость резко сбавилась, из-под колес вырвалось целое цунами. Волна окатила нашу «Шеветту»: все окна и стекла покрылись темной, грязной лужей. Дворники смахнули воду, в глаза ударил ослепительный свет фар прямо на уровне моих глаз, в ушах зазвенел пронзительный гудок — я летел по встречной полосе прямо под грузовик. Мартин заорал, не отрываясь от камеры.

Я дал левее руля, углубившись во встречное движение, разминулся с грузовиком и проскочил между ним и такси. Чудом выжив, я вернулся на свою полосу, и Мартин торжественно засмеялся.

Не сбавляя скорости, я ехал вперед, сверяясь с зелеными указателями. Зеркала стали мне недоступны, их залило водой, поэтому я мог только надеяться, что сзади нас никто не преследует.