Киноманьяк. Дилогия (СИ), стр. 31

— Нет. Если тебе так страшно, бери своего брата и валите в другой район. Никто не будет вас искать в Нью-Джерси. Там заправляют итальянцы. Слышал про клан Сопрано?

— Я заплачу…

— Дело не в деньгах. Еще раз повторяю.

— Пожалуйста, Джошуа, сто долларов дам тебе!.. Хорошие деньги, да? Неделя работы, наверное?

— Не сказал бы. Это всего три смены.

— Вот черт!.. — парень нервно затоптал ногой. — Просто Пьер тоже отказался, знаешь? А я больше никого не знаю, кто так дерется хорошо. Ты же просто как… как знаешь, как Чак Норрис или, нет, скорее как Стив Маккуин! Что-то между ними, в общем. И даже круче.

Эти слова растопили мое сердце.

— Ладно… Только завтра у меня работа с девяти.

— О боже, просто класс, ты спас меня! Завтра в шесть вечера, в Адской кухне, на углу Сорок третьей и Десятой авеню. Я тебя встречу на месте.

Глава 13

Мысль о Голливуде

Я пришел на угол Сорок третьей и Десятой авеню в половину шестого. Парень ждал меня и выглядел он так, будто не спал всю ночь. Глаза у него были красные, а сам он переминался с ноги на ногу. Я и сам в последнее время спал так себе — соседи мешали, несмотря на то, что уставал я смертельно и отсыпался до обеда. Были мысли записаться в спортзал где-нибудь поблизости, чтобы не терять дневные часы зря, но откладывал на потом и так и не озаботился.

— Ты пришел, — сказал он с таким облегчением в голосе, будто до последнего не был уверен, что я явлюсь.

— Пришел, — спокойно ответил я. — А где брат?

— Сейчас в школе. Скоро заканчивает. Пойдем, встретим его у входа и вернемся сюда.

— Далеко? — спросил я.

— Нет, всего пару кварталов.

Мы пошли. Парень шел быстро и при этом явно нервничал, постоянно оглядывался. Я же чувствовал себя спокойно, потому что был уверен, что ничего страшного не случится. Я ведь все равно уже умер, верно?

— Как тебя зовут-то? — спросил я.

— Базз, — ответил он.

— Базз, расскажи, что случилось. Ты толком так и не сказал.

— Кевин… Он немного не подумал. Один из этих парней попросил у него сигарету, а тот сказал, что не курит, и никому не советует. Так обычно наш отец отвечает. Тот обиделся — мол, он посмел давать ему советы. Слово за слово и вот так.

Кевин? Базз и Кевин? Это забавно, знаю я один фильм, где было двое братьев с такими же именами. Правда они не особо друг друга любили, а тут старший явно беспокоится о младшем.

— Сколько лет Кевину? — спросил я, сам не зная зачем.

— Пятнадцать, — ответил он.

— А тебе?

— Восемнадцать.

Восемнадцать лет, его вообще в клубы не должны пускать по идее. А он уже знает, где найти вышибалу и знает, как к нему подойти. Да, в Нью-Йорке люди растут быстро, ничего не скажешь.

Впрочем, и я не особо старше. Мне всего двадцать один, правда выгляжу и крупнее, и лицо постоянно в ссадинах и синяках. Это тоже старит. Если я продолжу работать так, то скоро буду выглядеть не лучше, чем Рассказчик из «Бойцовского клуба».

Я решил, что все-таки стоит спросить его о тех парнях. Мало ли с кем мне придется иметь дело.

— И кто на него наехал?

— У них старший — Коннор Флэнаган. Ему двадцать два. Они не совсем мафия, просто банда с района.

— А чего ты говорил, что они людей расчленяют? — посмотрел я на него.

— Это чтобы ты согласился, — он несмело улыбнулся.

Ну понятно. Вместо разборок мафии мне предстоит поучаствовать просто в разборках какой-то шпаны. Не в первый раз, что-то подсказывает мне, что в девяностых в России я в таких вещах тоже участвовал. Собственных воспоминаний тех лет не осталось у меня, но помню хорошо фильмы про то время — и там постоянно насиловали, били и стреляли на фоне извечной нищеты и беспредела. Антураж словно из антиутопий. Вот только я откуда-то помнил, что это были не антиутопии.

Когда мы подошли ближе к школе, которая оказалась обычной кирпичной коробкой с железной оградой, я увидел возле входа нескольких парней, взрослых, явно не учеников. Одеты в джинсы и кожаные куртки, такие же, как у меня. Один из них — рыжий, широкоплечий, с разбитыми кулаками стоял чуть впереди остальных. Они сразу же заметили нас, этот самый широкоплечий посмотрел на Базза и провел пальцем по горлу. Однозначный жест.

Базз дернулся и прошептал:

— Это они.

— Ну да, — я усмехнулся. — Ты думаешь, они собирались честно драться? Хотели встретить твоего брата и отметелить его после школы. Теперь уже не получится. Стой здесь.

— Но их пятеро…

— Стой здесь, Базз, — сказал я двинулся к ним.

Рыжий сразу же заметил меня и прищурился, осмотрел оценивающим взглядом. Выглядел он крепким малым, так что с ним в действительности могут возникнуть проблемы. Хотя, посмотрим.

— Ты кто такой? — спросил он.

— Друг семьи, — ответил я.

— Это не твое дело, друг семьи. Иди своей дорогой.

— Не пойду, — сказал я. — Ты собрался избить пятнадцатилетнего пацана из-за того, что он не дал тебе сигарету. Это несерьезно.

Рыжий усмехнулся, приятели у него за спиной переглянулись. Он сделал шаг вперед и выговорил мне в лицо:

— Несерьезно? Дело не в сигарете, дело в уважении. Ты понимаешь это?

— Понимаю, — сказал я. — Но ты забыл о том, что уважение должно быть взаимным. А еще — вы договорились о встрече, а вместо этого пришли сюда, чтобы подловить и избить его после школы.

— Это чтобы он не сбежал, — сказал один из пацанов позади него. — Я знаю этих Макдугласов…

— Заткнись, — бросил я ему через плечо их главаря. — Я не с тобой разговариваю.

— Старшему тоже досталось бы, — спокойно проговорил Коннор.

— Я предлагаю решить вопрос здесь и сейчас. Один на один, ты и я. Если я проиграю — делайте с пацаном, что хотите. Если ты — вы оставите его в покое.

Он смотрел на меня несколько секунд, потом медленно улыбнулся, и сказал:

— И ты отдашь нам все, что у тебя есть. И эту куртку тоже. Это будет справедливо. Согласен?

— Согласен, — кивнул я.

Его приятели отступили на пару шагов назад, освобождая пространство. Я повернулся, увидел, как Базз шевелит губами — молится, наверное. Неужели еще кто-то кроме сумасшедших мормонов в этом городе верит в Бога?

Коннор стащил с себя куртку, бросил одному из своих, под ней оказалась белая футболка, удивительно белая, светилась даже.

Я оценил его. Руки длинные, кулаки тяжелые, разбитые — это видно. Он явно много дрался и привык побеждать. Он встал в стойку — правая рука спереди, левая у подбородка. Чувствовалась боксерская база. А еще он левша — это тоже может создать проблемы.

Я даже рук поднимать не стал, демонстрируя, что парня этого не воспринимаю серьезно. Это, кажется, его раззадорило, и он двинулся ко мне.

И ударил левой, целясь в голову. Я качнулся в сторону, уклонившись, провернулся на каблуках, пропуская мимо прямой в живот и сразу же разорвал дистанцию. Я увидел в его глазах удивление — похоже, что это был его коронный прием, и он привык, что бой после него заканчивается.

Снова рванулся на меня, ударил еще раз и еще. Я ушел вправо, пропустив его мимо, и пнул по заднице так, чтобы пыльный отпечаток остался у него на штанине. Его чуть толкнуло вперед, он повернулся, и в его глазах появилась обида.

— Ты, типа, издеваешься? — спросил он.

— Да нет, это ты попасть не можешь, — ответил я. — Ты, наверное, даже в стену не попадешь.

Рук я все так же не поднимал.

Он двинулся ко мне, ударил серией, трижды, и я уклонился от всех, снова оказался сзади, ткнул его ногой под колено, и он упал. Резко повернулся, вскочил.

Для меня рыжий был удобным противником, потому что работал связками, которые ему явно вбили в голову в зале. Этого достаточно для того, чтобы побеждать большинство противников, но умелый боец всегда умеет импровизировать. Этот не умел.

Он снова рванулся ко мне, но я просто сместился в сторону, подставив ногу, и он опять упал, едва успев подставить руки. Я снова пнул его по заднице — не слишком сильно, просто чтобы второй отпечаток остался на другой ягодице. Для симметрии, так сказать.