Искатель (СИ), стр. 45
— Которого у нас нет.
— Я думаю, что это что-то вроде повторяющегося сценария, — предположил я.
— Как тогда, в заражённой деревне?
— Почти. Там после каждого проигрыша героев отправляли спасать следующую по порядку деревню. А здесь нужно зажигать следующий по очереди маяк. Поэтому и сложность изменялась. В зависимости от условий на каждом конкретном участке.
— А когда она долго не менялась, это значило, что…
— Что кто-то раз за разом не мог пройти свой этап, — закончил я его мысль.
— Но как это поможет нам отыскать накопитель?
— Вряд ли каждой новой группе выдают свой артефакт. Так что, думаю, что он остался у тех, кто облажался. И искать их следует на стене.
— Рискованно. Если потратим время и ничего там не найдём, то не успеем вернуться.
— Ну а что ещё нам остаётся делать? Можем, конечно, продолжить искать здесь, но я почти уверен, что лишь потратим время.
— Хорошо. Дай мне ещё три минуты, и если ничего не найду, то идём в сторону потухшей башни.
— Ты лидер группы, Орфей. Тебе и решать.
— Иногда мне кажется, что ты понимаешь Ковчег и его логику лучше любого другого героя людей. Так что, мне хватает ума доверять твоей интуиции в таких вопросах.
Отвечать я не стал. Вместо этого направился к лестнице. Спустившись вниз, я убедился, что там по-прежнему всё спокойно. Плеш и Ван расположились по разные стороны башни и следили за округой. Вот только Ван нервничал, что было для него несвойственно.
— Что-то случилось?
— Не знаю. Но на те пару секунд, когда погас свет, мне стало как-то не по себе. Даже не знал, что так боюсь темноты.
— Человека пугает не темнота сама по себе. А то, что в ней может скрываться. Это в тебе говорят древние инстинкты. И далеко не всегда они бесполезны или беспочвенны. Особенно, когда мы находимся чёрт знает где.
— Ты сейчас меня подбодрить хочешь? Или ещё больше напугать?
— Даже не знаю. И то, и другое, наверное.
— Ну спасибо. Что там наверху?
— Прожекторная станция, собранная из артефактов и подпитываемая накопителем. Нам нужно отыскать другой такой же и доставить его к следующей башне.
— Когда свет погас, в той стороне я видел другие очаги света. Они выстроились в линию.
— Это интересно. Ждите здесь. Я схожу за Орфеем, а заодно проверю кое-что.
Наверх я влетел пулей, застав напарника лазающим везде в поисках искомого.
— Ничего нет, — заявил он. — Похоже, ты прав. Нужно уходить.
— Но перед этим, давай ещё раз попробуем вытащить накопитель.
— Думаешь, был какой-то сбой? Вряд ли.
— Лучше всё-таки проверить.
Источник персонального света всё ещё горел над моей головой. Так что я без опасений вытащил цилиндр и погрузил участок стены длинною в несколько километров в сплошную тьму. Не обращая внимания на предупреждение системы и начавшийся обратный отсчёт, я внимательно принялся изучать окрестности. Ван был прав. Другие башни-маяки теперь было хорошо видно. И их расположение складывалось во вполне понятную картину.
— Дэм, ты чего? — нервно спросил Орфей. — Верни его уже на место.
Испытывать судьбу, а заодно и нервы нашего лидера я не собирался, поэтому вставил накопитель обратно в углубление.
— Идём, — позвал я. — Нам нужно поторапливаться.
Определив направление, мы быстрым шагом зашагали прочь от ослепительно яркого маяка в сторону лишённого света участка. Мы старались смотреть по сторонам, чтобы следить за округой, но поначалу это было достаточно трудно. Стоило повернуть голову, и тут же приходилось щуриться, а вскоре, и вовсе, отворачиваться. Так что, в основном мы смотрели строго вперёд, во избежание появления рези в глазах.
Но с каждой пройденной сотней метров интенсивность излучения падала, и идти становилось легче.
Темнота наступила как-то очень уж резко. Вот вроде ещё пару шагов назад был хоть и тусклый, но всё-таки свет, позволяющий различить серые каменные блоки, из которых была сложена стена у нас под ногами. Как вдруг маяк с горящими на нём светочами стал восприниматься как очень яркая точка, но где-то там, далеко. Словно звезда на ночном небе, хорошо видимая отовсюду, но не способная побороть ночную мглу.
— Больше километра прошли, — заявил Плеш.
— Думаю, примерно столько же ещё осталось, — поделился я мыслью.
Наверняка, по задумке создателей этой стены неосвещённых участков быть не должно. И эффективные зоны каждой из башен должны как минимум соприкасаться с соседними. А скорее даже перекликаться отчасти.
Вот только каково предназначение этой поистине колоссальной постройки, в которой задействовано столько пусть и низкоранговых, но всё-таки артефактов?
Первый тревожный звонок прозвенел почти сразу, как только мы покинули освещённую область. К этому моменту все кроме Вана призвали источник контролируемого освещения. У нашего большого друга просто не было такого навыка, от чего он теперь жался к нам поближе. И если над Плешем огонёк просто завис в воздухе, создавая пятно света прямо под нами, то наши с Орфеем словно фонарики метались из стороны в сторону, выискивая во тьме интересующие нас детали.
— Ох ты ж… — я чуть не отпрыгнул в сторону, когда выхватил ползущее вдоль парапета нечто. — Это что ещё за чудо-юдо?
Голое, неприкрытое одеждой тело. Две руки, две ноги, бледная пепельная кожа с проступающими сквозь неё фиолетовыми венами. Голова полностью лишена растительности и украшена крупными треугольными ушами, торчащими в стороны. Лица я не видел, так как тварь ползла головой вниз, из последних сил скребя длинными когтями по каменным блокам. Спина и затылок были покрыты лопнувшими пузырями кожи, да и в целом выглядели так, будто к ним прижали раскалённую плиту.
— Упырь какой-то, — констатировал Ван, призывая свою булаву на всякий случай. — Кто ж его так поджарил?
На наше появление прозванное упырём создание никак не отреагировало, продолжая методично уползать прочь.
— Он разумный? — спросил я Орфея.
— Вряд ли. Отклика почти нет. Ну ка, а если так…
Вдруг бледное создание вздрогнуло и наконец развернуло к нам своё лицо. Или правильнее сказать, морду?
Круглые бесцветные глаза, не мигая, уставились на нас. Гладкий слегка скруглённый лоб перетекал в плоский широкий нос со множеством пор. Расположенный ниже рот был сейчас приоткрыт и полон острых зубов, присущих исключительным хищникам. Эта тварь точно травой не питается.
Вдруг упырь зашипел, обнажив ещё больше зубов. А затем и вовсе издал протяжный свист, местами срывающийся на ультразвук.
— Не к добру это, — покачал головой Ван и, увидев одобрение в моих глазах, сделал несколько шагов навстречу распластавшемуся на земле упырю, чтобы одним ударом размозжить ему голову.
Свист прекратился, но тревожность осталась.
— Что ты сделал? — спросил я Орфея.
— Дал команду «бояться нас».
— Что-то не похоже, что он испугался.
— А мне вот кажется, похоже, — сказал Ван. — Испугался и стал звать друзей.
— С чего ты это…
Договорить я не успел, так как на нас напали.
Сначала я увидел, как из-за каменного парапета появляются когтистые лапы и бледные головы, а через секунду в нашу сторону уже прыгали сразу несколько сородичей убитого нами упыря. И к ним продолжали добавляться новые, ловко вскарабкивающиеся на стену.
— Сзади! — крикнул я Вану, оказавшемуся ближе всех к внезапной опасности. И тот успел отмахнуться от одного из них, после чего сместился в сторону и прикрылся щитом.
Плеш, не раздумывая, пришёл ему на помощь, своим топором разрубив ещё одного, и парой широких взмахов отгоняя остальных. Упыри в свою очередь нападать не спешили, пытаясь окружить своих жертв. Значит, инстинкт самосохранения у них есть.
Об этом я думал параллельно тому, как сам уже, вооружившись обвинителем, пришёл на помощь парням.
— Орфей, прикрой нас! — крикнул я, первым своим ударом рассекая пустоту.
Упырь разорвал дистанцию, после чего бросился уже на меня. Меч легко взмыл навстречу, уперевшись остриём ему в грудь. И неожиданно пронзил его насквозь, угодив между обтянутых кожей рёбер. Из-за этого я сам вдруг чуть не лишился головы. Нанизанная на лезвие тварь отказалась подыхать вот так сразу, не наградив меня напоследок смачной оплеухой своей когтистой лапой. От этого подарка я чудом увернулся, выдернув попутно свой меч, и на отходе снёс лысую, пронизанную тёмными капиллярами голову. Простое и ничем не примечательное с виду лезвие рассекло не прикрытую плоть так, словно горячий нож режет масло, лишь на мгновение обозначив сопротивление в момент встречи с позвоночником.