Командир. Трилогия (СИ), стр. 79

– Хорошо. Тогда вы не против, если я напишу рапорт, а не объяснительную?

Вилор на секунду поменялся в лице, но тут же улыбнулся.

– Зачем рапорт? Объяснительная звучит более развёрнуто.

– Вилор Владимирович, вы же сами сказали, что всё не столь важно. И это простая формальность, поскольку бумага пойдёт в архив, – ответил я.

Руднев почесал подбородок и кивнул мне.

– Пишите рапорт. Как вам будет угодно.

Я быстро всё написал и отдал бумагу Вилору. Тот неторопливо пробежался по тексту, слегка кивая при чтении.

С улицы послышалось тарахтение двигателя. Как будто кто‑то попробовал завести самолёт, но не вышло.

Техники даже под дождём продолжали возиться на самолётах.

– Достойно. И опять ваш ведомый всё сделал правильно, – с иронией произнёс Руднев.

В прошлый раз Вилор также пытался насесть на погибшего Вихрова. Теперь под ударом Ведерников. Не думаю, что на Героя Советского Союза так уж легко повесить ярлык труса, но лучше и со своей стороны было написать всё правильно. Тем более что врать или обелять Ведерникова мне не нужно.

– Вилор Владимирович, я пойду, хорошо? Мне ещё к доктору зайти, раны помазать, да и… товарищи сегодня погибли, – сказал я.

На последней фразе Руднев тяжело вздохнул. Видно, что он понимал момент, когда надо помянуть не вернувшихся с боевых вылетов.

– Идите, Андрей. От вас более ничего не нужно.

Только я собирался выйти, как путь мне преградил Коровин. Он на мгновение застыл, а потом обнял меня.

– Как всегда, непотопляемый Андрюха, – улыбнулся он.

– Здорово, командир, – ответил я ему тем же и пожал руку.

– Я вот знал, что тебя нужно искать либо у Вилора…

Руднев прокашлялся, давая понять, что слышит.

– Я вообще‑то здесь, Василий Иванович, – произнёс он.

– Вижу, товарищ политрук. Ну либо надо бы тебя искать в медпункте, – подмигнул мне комэск.

– Ну… здесь‑то понятно, а в медпункте почему? – спросил я.

– Действительно, и чтобы так тебя туда тянуло, Андрей Николаевич, – вновь Руднев за спиной дал о себе знать.

Это получается, два человека намекают на какие‑то мои шуры‑муры с товарищем Рубель. Откуда же таким слухам взяться⁈ Я её даже за руку ни разу не подержал, а уже как будто мы завтра расписываться идём.

– Не думал, что скажу, но я с товарищем Рудневым согласен. Пошли, Андрюха. К нам гость прилетел. Высокий!

Выйдя из палатки, мы вновь направились в штабную землянку. Не хотелось бы ругаться, но так и хотелось спросить у Коровина, кому в такую погоду не сидится у себя в штабе.

– Не устал ходить туда‑сюда? – спросил Василий Иванович.

– А есть выбор, командир? Поужинать даже ещё не успел, – улыбнулся я.

– Я тоже. Но гость и правда высокий.

– Под два метра ростом?

– Нет. Ниже меня. Да сейчас сам всё увидишь.

Мы спустились в траншею и прошли к штабной землянке. Коровин не стучался, а так и открыл дверь.

За столом сидели трое. Как обычно, здесь был Резников, с ним рядом начальник штаба Бубнов, а третий человек, как раз таки и был тем самым «высоким» гостем.

У него как раз из‑под воротника тёмно‑синего комбинезона выглядывали петлицы подполковника.

Это был измотанный и несколько сутулящийся мужчина. С виду ему было примерно 31–33 года. В свете керосиновых ламп я видел глубокие морщины у глаз. Первым к нему подошёл Коровин. «Высокий» гость просто пожал ему руку, как будто они каждый день здороваются.

– Здорово, Вась. Ну где твой самородок? – спросил подполковник и комэск показал на меня.

Я сделал шаг вперёд, чтобы быть ближе к нему, но прибывший гость не поленился встать и подойти сам.

– Ты, лейтенант Михайлов? – спросил подполковник, протягивая мне руку.

– Я, товарищ…

– Да брось ты всю эту муштру. Подполковник Малышев, командир 430‑го штурмового авиационного полка. Вот прибыл к вам в хозяйство, чтобы обсудить детали. Идём к карте.

Ну и ну! Кто бы мог подумать, что мне придётся пересечься с самим Малышевым и его полком штурмовиков Ил‑2.

Вроде бы ничего такого сверхъестественного в нём нет, кроме того, что передо мной действующий лётчик‑испытатель подполковник Малышев Николай Иосифович. И его полк был одним из тех, кто формировался из специалистов НИИ ВВС.

– Подходи ближе и рассказывай. Мне все уши прожужжал один из моих командиров эскадрилий, что в полку самого Резникова летают на штурмовку по какой‑то особой тактике. Не как все.

Я подошёл к карте и вопросительно посмотрел на Малышева.

– Война заставляет нас менять тактику. У нас серьёзный противник, – ответил я.

– Это все уже поняли, сынок. И не только в этой комнате. Мне твои командиры сказали, что у тебя мысли не как у всех работают. Мол, после тарана у тебя, как прозрение наступило…

– Товарищ подполковник, извините, но я как бы с ума не сошёл, – перебил я Малышева.

Командир штурмового полка улыбнулся.

– Не обижайся. Просто я такой же. В НИИ ВВС работаю, как никак. Теперь к делу.

Малышев рассказал, что в рамках налёта бомбардировочной авиации на объекты противника нашим полкам поставлена задача уничтожить известный нам объект.

– Ты ж летал туда и немного снял эту… штуку? – сказал Малышев и выложил на стол пару фотографий той самой РЛС на Ярцевском направлении.

– Да, но что это, мне не сказали. Просто здесь много средств ПВО вокруг него, а следовательно, объект весьма важный, – предположил я.

– Очень важный. Эта штука называется радиоулавливатель самолётов.

Название, конечно, не совсем мне привычное. Однако, в эти годы именно так называли наши отечественные РЛС.

– Пояснишь, Николай Иосифович? – спросил у него Резников.

– Эта аппаратура невидимым лучом щупает воздух за сотню, а то и более, километров от того места, где стоит. Так что есть мнение, что именно из‑за этой железки «мессеры» всегда знают курс наших бомбардировщиков и ждут их ещё на подходе, – ответил Малышев.

– И нам нужно её уничтожить, верно? – спросил Коровин.

– Да. Возможно, на этом участке есть ещё подобные объекты, но нам поставили задачу атаковать именно этот. Бомбардировщики ждать не будут. Мы должны убрать у них с дороги этот радиоулавливатель, пока они будут лететь с тыловых районов.

– Сил у нас немного, а раз немцы предполагают, что мы уже знаем об этом радиоулавливателе, то охрану усилят, – предположил мой комэск.

Малышев объяснил, что в штабе получили сведения, что никуда объект не переставляют. Это и не так уж неожиданно.

Свернуть всё это «хозяйство» и перевезти их по разбитым дорогам на новую позицию, а потом ещё и заново собрать, запитать и откалибровать аппаратуру это небыстрый процесс. Два дня в лучшем случае только на переезд.

В условиях доктрины их блицкрига прервать контроль неба над участком фронта на такой срок было нельзя.

– Поэтому надо учитывать, что они усилили охрану объекта. Возможно, поставили дополнительные 20‑мм Флак‑38 и 37‑мм автоматы, – объяснил Малышев.

– Заодно и «худых» подтянут, – сказал Коровин.

– Однозначно. А у нас с вами сколько боеспособных самолётов? У меня 8 Илов, – сказал подполковник.

– И у меня 9, – добавил Резников.

– Вот и давайте думать. Так, Михайлов, ну ты давай тоже подключайся. Не стесняйся, у меня авторитетов нет. Тем более тебя так расхваливали, – подмигнул мне Малышев.

Я глубоко вздохнул и посмотрел на карту. Когда мы атаковали Духовщину, у нас было меньше самолётов, но там задача уничтожить объект не ставилась.

Здесь мы должны его именно уничтожить. Под корень. Но противодействие будет жёстким.

– Есть предложение. Готов доложить, – ответил я.

Малышев посмотрел на часы и повертел головой.

– Хм, так быстро⁈ – удивился он.

– Я ж тебе говорил. Он мыслит по‑другому, – сказал Резников и подмигнул мне.

Мне предоставили возможность выступить и уступили место около карты. В принципе, ничего нового я не предложу. Этот налёт будет примерно такой же, как и удар по Духовщине.