Командир. Трилогия (СИ), стр. 67
Тут вступил в разговор и Руднев, щёлкнув своим портсигаром.
– В бой не вступать ни при каких обстоятельствах. Ваша задача – привезти плёнку и всё, что успеете обнаружить. Ваша информация очень важна.
– Вы не первый, кого мы отправляем в тот район, – добавил Виноградов.
Я посмотрел на Батю, а потом и на «разведчика» с дивизии. Такое ощущение, что они мне что‑то не договаривают.
К тому же до сих пор мне не сказали, полечу я один или с ведомым.
– Что‑то ещё, товарищ майор? – уточнил я.
Виноградов прокашлялся и продолжил.
– Да. Ночью группа из двенадцати бомбардировщиков ТБ‑3 в полном составе была сбита на подлёте к данному району. Причём не зенитными средствами, а именно перехвачена Мессершмиттами. Даже не успели отбомбиться.
Похоже, это те самые бомбёры, которых мы с Резниковым вчера видели ночью, пролетающими недалеко от нашего аэродрома. Вообще, удивительно, что настолько результативно отработали истребители немцев. К тому же ночью.
– Понял. Ещё вопрос, кто ведомый? – уточнил я.
– Тут тоже особенность. Потери у нас в полку большие. Поэтому… – начал говорить Резников, и в этот момент в дверь землянки постучались.
– Разрешите? – прозвучал за спиной знакомый голос.
– Заходите, капитан, – сказал Резников, и я повернулся, чтобы увидеть вошедшего.
Им оказался тот самый Валерий Ведерников, командир эскадрильи Як‑1. Капитан вошёл в комнату и подошёл к столу. При этом он даже на меня не взглянул, а только выпрямился во весь свой рост и расправил плечи.
– Мне сказали, у меня будет особое задание, – произнёс Ведерников, смотря на карту
– Да, капитан. Вы полетите за линию фронта. Задача – разведка, – сказал Виноградов.
– Понял. Что именно нужно разведывать? Какие сведения нужно привезти? Фотоаппарат будет на борту?
Судя по рвению Ведерникова, он был готов на всё и даже чересчур проявлял готовность.
– У вас не будет фотоаппарата. Всё, что найдёте касаемо противника, расскажете по возвращении. Ваша основная задача – прикрывать ведущего, – обозначил Резников задачу Валерию.
Тут Ведерников и увидел, что я нахожусь в комнате. На его лице читалось удивление, смешанное с непониманием ситуации.
Мне и самому было непонятно, как мы будем работать в паре – ЛаГГ‑3 и Як‑1 с их несколько разными скоростными и манёвренными характеристиками.
Тем не менее, с тактической точки зрения, задумка правильная. Главное правильно выдерживать своё место в строю.
– Задачу понял, товарищи командиры, – кивнул Ведерников.
– Вот и хорошо. До встречи! – пожал нам руки Резников и отпустил на стоянку.
Спустя несколько минут мы уже шли с Валерием к стоянкам наших самолётов. Остальные лётчики ещё только шли на завтрак, а мы уже готовились взлетать с первыми лучами солнца.
– Парадоксальная ситуация, – проговорил Ведерников, когда мы вышли на стоянку.
– И в чём же парадокс? – спросил я, проскальзывая на мокрой траве.
– А ты не чувствуешь, что мы с тобой как бы из разных категорий? Я капитан, командир эскадрильи, и вообще в соседнем полку служу на другом типе самолёта.
Говорил Ведерников так, как будто перед ним только что пришедший из лётной школы сержант.
– Вы, товарищ капитан, сейчас хвалитесь или как? – уточнил я.
Ведерников остановился и схватил меня за плечо.
– У Коровина научился острить? Ну‑ну. То что ты сбил несколько немцев это хорошо, молодец. Но на разведку ты однозначно не летал, а мне приходилось. Так что большого дядю послушай. Твой комэск тебе наверняка о разведывательных полётах не рассказывал.
Начинается! Теперь будет рассказывать, что он больше всех видел и знает.
– Не спорю, что вы, Валерий, имеете определённый опыт. Но и не надо мне показывать, что вы круче яиц «вкрутую». Сейчас у всех боевого опыта хватает. Так что давайте о деле. У нас с вами приказ – привезти важные сведения. А мериться размерами… эго, будете с другими. Думаю, вы меня поняли, – проговорил я.
Ведерников причмокнул и молча кивнул, сложив руки на груди.
– Давай ещё раз определимся, как полетим сейчас?
В голосе Валерия уже не было напыщенности. Может оказывается нормально разговаривать.
– Никаких пеленгов и привязки к моему хвосту. Я лечу на предельно малой высоте, а вы будете прикрывать меня, выдерживая высоту на 100–200 метров выше. У вас полная свобода манёвра и обзор, – предложил я
Ведерников на секунду замер. Для него слышать такое построение в воздухе пока в новинку. Он ведь всё ещё следует довоенным уставам, которые не подразумевали подобной тактики «этажерки».
– Допустим. Что касается сигналов в воздухе. Я так понял, что радиостанции не используем, – проговорил Валерий.
– Здесь предлагаю не стесняться. Если увидели мессеры, в молчанку играть уже нет смысла. Нас на той стороне всё равно увидят. Единственная ваша задача – просто разрушить им идеальный заход на цель. Бейте на пересечение курса и сразу уходите. Я же уйду сам.
Ведерников кивнул, соглашаясь с моим предложением. Я протянул ему кулак в перчатке, но он не сразу понял, что нужно сделать с этим жестом.
– Это что значит? – спросил Валерий.
– Долго объяснять, – ответил я, сам схватил руку Ведерникова и прислонил костяшки к своему кулаку.
На этом мы и разошлись по самолётам. Мой 88‑й борт уже был готов, а механик Акимович вылез из‑под фюзеляжа, где он устанавливал камеру для съёмок.
– Николаич, ты чего в такую рань да ещё с этой лупой под брюхом? – спросил он у меня, помогая надеть парашют.
– Особое задание с особым оборудованием, – ответил я, затягивая ремешок шлемофона.
– Дюже особое. Ещё и этого… невдалого в пару тебе дали. Вон как зыркал, – возмущался старшина на Ведерникова.
Сам же Валерий уже занял место в кабине, показывая механику, что готов запускаться.
– Да нормальный он. Всё же одно дело делаем – Родину защищаем.
– Коли так, чего ведёт себя как фон Барон. У него лицо, будто ему под нос навоза накидали свеженького.
– Ну он по жизни такой недовольный. Ничего страшного. Это он злой, потому что ему ещё майора не дали, как комэску нашему, – ответил я.
– Дюже много хочет. Ты там аккуратнее. Не нравится мне это ваше особое поручение.
Старшина помог мне забраться в кабину, и мы приготовились запускаться. Расчётное время для начала запуска ещё не наступило. Я ещё раз пробежался взглядом по маршруту, чтобы примерно запомнить ориентиры и поворотные пункты.
В голове ещё сидела мысль, как же так получилось потерять всю группу бомбардировщиков ещё на подлёте к целям. К тому же ночью.
Сразу вспомнился мой ночной перехват на подступах к Вязьме. Там удалось подбить только один Хейнкель, а ещё пару сбили мои товарищи. Но остальная группа немецких бомбардировщиков ушла на обратный курс. То есть всю группу было уничтожить практически нереально.
А здесь 12 бомбёров ТБ‑3 и на большой дальности. Что‑то совсем не так в этой истории.
Стрелки часов показали 4:56. Пора было запускаться.
– От винта! – скомандовал я и приступил к запуску.
Рёв моторов М‑105П разорвал предрассветную тишину над Тройкино. Из выхлопных патрубков вырывались сизые языки пламени.
Первым начал выруливать Ведерников. Ему предстоит первому взлететь и прикрывать меня сверху. Следом на исполнительный старт вырулил и я.
Валерий махнул мне из кабины и начал разбегаться по полосе. Только он оторвался и начал делать разворот, я отпустил тормоза и двинул рычаг управления двигателем вперёд.
ЛаГГ‑3 мелко задрожал и сорвался с места. Самолёт начал медленно разбегаться по росистой траве.
Скорость росла медленно, а хвост неохотно отрывался от земли. Самолёт набрал установленную скорость и оторвался от взлётной полосы.
Я быстро перевёл кран в положение уборки шасси. Тут же послышался глухой удар, когда стойки убрались. Я выдержал направление и посмотрел в зеркало. Ведерников уже пристроился справа и занял высоту метров на 100 выше меня.