Командир. Трилогия (СИ), стр. 25
Нашего комэска не было в строю. Зато Переяслов вытянулся в струнку и вышел из строя.
Пока мы стояли и ждали продолжения, штабной вагон доделывали несколько красноармейцев.
Снаружи вагон под маркой НТВ для управления полка выглядел, как обычный товарный вагон. Но внутри в нём были отделены несколько помещений как купе. И даже кровати были сделаны на манер тех, что в казарме.
Ещё и у Руднева там отдельное расширенное купе. Но ему откуда-то оно положено. Видимо, ему необходимо и в дороге будет беседы проводить.
— Так, лётный состав, чего не грузимся? — подошёл к нам Бубнов.
— Мы не знаем, где наш вагон, — поставил руки в боки один из лётчиков другого полка.
— А это что⁈ — указал Бубнов на «теплушку» слева от себя.
Все разом повернули головы вправо на соседний вагон. Дверь у него была приоткрыта, а снаружи он был совсем уж старенький, грязный и покосившийся.
Я предполагал, что мы не поедем с комфортом. Но не до такой степени. А вот многих моих товарищей вид этой модели вагона НТВ и вовсе поверг в шок.
Вихров и Булкин подошли к двери и отодвинули её в сторону. Моментально изнутри в нос «ударил» запах… фекалий.
— Так… это… тут лепёшки лежат! Лошадиные, — возмутился один из лётчиков, приписанный к нам из другого полка.
— Ничего. Сейчас уберут и поедем с ветерком, — махнул Бубнов и продолжил руководить процессом погрузки.
В этот момент пришёл и Коровин. Вид вагона его удивил со знаком минус.
— Что скажешь, Андрей? — толкнул он меня, интересуясь моим мнением.
— Могло быть и хуже, командир.
— Ну да. Хоть не пешком в Горький пойдём, и то хорошо, — сказал Василий Иванович.
К вечеру наш вагон был уже готов к поездке. Из «стойла» его превратили в склад, куда сложили много всякого имущества. Но самое главное — удалось сделать места для сна. Так называемые нары.
В левой и правой частях вагона из досок сбили двухъярусные полки. Между широкими сдвижными дверями поставили печку-буржуйку с выведенной наружу жестяной трубой.
Люки, которые находились под самой крышей, привели в порядок и отодвинули. Чтобы было хоть немного света.
— Вот так гораздо лучше, — оттряхнул руки Коровин, спрыгнув с вагона на землю.
Все ребята устали после строительных работ и сидели в тени, падающей от вагонов.
Я посмотрел по сторонам и заметил приближающихся к нам Вихрова и Булкина. Два сержанта тащили огромное коричневое полотно. Подойдя ближе, я рассмотрел его лучше.
— Вы где нашли? — спросил я, показывая на школьную доску.
— Откуда и доски брали. Среди кучи строительного мусора нашли. Пригодится ведь, — ответил мне Слава.
Конечно, пригодится! Идеальная вещь для занятий и обсуждения тактики. Можно рисовать что угодно.
— Давайте её в вагон, — указал я на нашу «теплушку» и парни занесли доску внутрь.
Вечером нам объявили об отправлении поезда, и мы пошли занимать места в вагонах.
Только мы подошли к своему, как сразу Вихров начал возмущаться.
— Опять кто-то дверь не закрыл. Весь день сегодня туда-сюда её двигаю, — ворчал мой подчинённый.
— Не нуди, Женя. Лезь внутрь, — подтолкнул его Коровин, который с нами не должен был ехать.
— Командир, у вас ведь комната в другой гостинице, — сказал я Василию Ивановичу.
— Там атмосфера не та. У вас веселее, — ответил он и залез в вагон.
Через пятнадцать минут поезд тронулся с места.
Первая ночь прошла в полной тишине, под стук колёс и громкий храп Булкина. Периодически я слышал, как мой сосед Коровин пытался что-нибудь бросить в сержанта для «снижения» шума.
Утром, после первой остановки, доставки кипячёной воды и сухпайка, Коровин приступил к обязанностям старшего нашего вагона. А именно: проведению занятий.
— Слушать внимательно. Можно записывать, но лучше запоминать…
— И записывать, — добавил Булкин, вытащив из нагрудного кармана небольшой блокнот.
— Верно, Слава.
Комэска сам чертил на доске схемы воздушного боя, рассказывал всем, как он действовал в той или иной ситуации, и всем рассказывал о своём опыте боёв.
На самом деле капитан Коровин Василий Иванович — весьма заслуженный человек. Участник войны в Испании, воевал на Халхин-Голе, а в первые дни войны уже сбил 6 самолётов противника.
— Немец всегда атакуют сверху. Прячется за облаками. Пикирует, стреляет и уходит на «горку», — объяснял Коровин, показывая на доске схему «соколиного» удара.
— И как нам его ловить? — задал вопрос один из коллег.
Коровин улыбнулся, положил мел на подставку и повернулся ко мне.
— Товарищ Михайлов, вопрос по вашей части, — сказал Василий Иванович.
Так и хочется сказать: нашли специалиста по мессерам. Третий день живу в новом теле, а уже должен знать, как нам «худых» ловить на «горке».
Память реципиента ничего мне не подсказывает. Осталось только уповать на свои личные знания.
Я встал с нижней полки и подошёл к доске. Надо было ребятам объяснить, насколько важно не ввязываться с мессером в бой на вертикалях.
— Первое и самое важное — не лезь в его вертикаль и не теряй скорость. Это главный принцип. Причём неважно, получим мы И-16 или ЛаГГ-3, — объяснил я, показывая на схему воздушного боя.
Я начал рисовать на доске ещё один самолёт. Все в это время следили за моими движениями, не отрывая взгляда.
— Рассматриваем первый случай. Вы находитесь справа, слева или сзади, а «худой» пикирует. Когда немец начинает вытягивать свой самолёт из пикирования, его траектория несколько… закругляется. А значит, пройденное расстояние увеличивается. И это в свою очередь… — продолжал я рисовать схему.
— Увеличивает время манёвра, — размышлял один из лётчиков другого полка.
Я развернулся к ребятам, вытянул две руки и начал имитировать ладонями воздушный бой.
— Верно. В этом случае вы находитесь сверху. Идти по траектории за противником не стоит. Потеряете скорость и время. Когда Bf-109 начинает выходить из пикирования или идёт вверх, резко «срезаете угол», летя по прямой наперерез его криволинейной траектории. Берёте упреждение и атакуете.
Все закивали. Кто-то начал вспоминать свой опыт попадания в подобную ситуацию. Обсуждение одного подобного манёвра затягивалось, пришлось даже взять двоих и продемонстрировать что-то вроде «пешего по лётному». Но это самый действенный способ разбора воздушного боя. Даже в будущем все лётчики будут перед важными вылетами ходить и отрабатывать «пешком» свои действия.
— Теперь следующая ситуация. Когда вы находитесь выше Мессершмитта, а он продолжает пикировать…
— Пчих, — услышал я, как кто-то чихнул.
И тут все немного задёргались. Похоже, что никто из собравшихся не чихал.
— Колёса поди скрипнули. Или дверь, — сказал Коровин.
Вполне может и такое быть. Но я ещё не совсем сумасшедший. Хоть и перенёсся в прошлое каким-то образом. Чихание от скрипа отличу.
— Это не скрип, командир, — сказал я и посмотрел в угол, где были сложены различные мешки и коробки с имуществом.
— Проверьте, — произнёс Коровин.
Ребята встали и начали откидывать ящики и мешки. Несколько секунд поисков, и…
— Опять вы! — воскликнул Вихров.
Через мгновение Слава вытащил из-за мешков… Таню — одну из двух девочек близняшек, которых мы нашли по дороге в Гомель. А следом показалась на руках Булкина и Даша.
— Дядя Андрей! — воскликнула Таня и рванула ко мне.
Следом и Даша побежала обниматься.
— И как же вы пролезли сюда? — спросил у них Коровин.
— Так у вас там дырка в полу. Вы же её вырезали и ушли, — сказала Даша и показала в угол вагона.
Да, там действительно была большая дырка, и это место отгорожено от всего остального. Вот только предназначение данного отверстия весьма специфическое. Оно выполняло роль туалета. И хорошо, что девочки в него пролезли до его первого использования.
— А мы из поезда сбежали и к вам, — притопнула ножкой Таня.
Коровин повернулся к Вихрову, который и вырезал отверстие под туалет.