Командир. Трилогия (СИ), стр. 130

– Здрасте, товарищи. Не вставайте, – спокойно произнёс Резников и присел на место Коровина за столом.

– Алексей Семёнович, а как вы…

– Прилетел на У‑2. Сел в километре отсюда. Вас не так просто найти теперь. Замаскировались нормально. Вокруг вас всё разбомбили, а вы целые тут, – перебил Резников нашего командира полка.

– Ну не такие уж и целые. Шесть самолётов осталось. Вот и думаем, что делать. Связи нет, – объяснил Коровин.

Резников тяжело вздохнул и посмотрел на карту. Видно, что он прилетел не просто так поставить нам задачу.

– Немецкие подразделения завтра могут уже взять Севск. Фронт на этом рубеже удержать не выйдет, – смахнул он пот со лба.

– И что тогда? Есть решение? – спросил я.

Алексей Семёнович посмотрел на меня и кивнул. Он придвинул карту и указал на точку в районе одного из населённых пунктов на севере от нас.

– Вы перебазируетесь в район Мценска. Решение командования именно там встречать противника. Всем, чем можно. К вечеру вы должны быть там.

Глава 4

На несколько секунд в палатке воцарилась тишина. Подполковник Резников отклонился назад и снял с головы шлемофон. Он тяжело выдохнул и расстегнул куртку.

Пока Коровин давал указание на перебазирование, Алексей Семёнович повернулся ко мне.

– Удар по тылам немцев был мощный. Твои сведения этому напрямую поспособствовали. Командующий ВВС фронта генерал‑майор Полынин сказал наградить тебя, – произнёс он мне.

– Благодарю. И тем не менее… немцы пошли в наступление, – сказал я.

– Да, но без топлива далеко им не пройти. Ещё и колонны вы им побили вместе с «горбатыми»?

– И такое было, – ответил я.

Снаружи доносился шум моторов грузовиков, подъезжающих к стоянкам и палаткам. Как только гул стих, послышался лязг замков, похожий на тот, когда открывают кузов «полуторок» и ЗИСов.

– Сколько у тебя машин, Василий Иванович? – спросил заместитель командующего ВВС 50‑й армии.

Алексей Семёнович достал портсигар с коробком спичек. Он открыл его и предложил командиру полка «угоститься».

– Про мою первую эскадрилью, которая в районе Орла, ничего не знаю. С ними нет связи, – ответил ему Коровин и взял одну папиросу.

– В твоей первой эскадрилье тоже есть потери. Осталось 7 самолётов исправных. Я был на передовом командном пункте, и мне там всё доложили.

Значит, у Ростика Шадрина есть потери в подразделении. И это всего на второй день, как он стал комэском.

Следом Резников «угостил» папиросой Гаврилова и предложил мне.

– Спасибо, но не курю, товарищ подполковник.

– Говорят, нервы успокаивает, – сказал Резников.

– Я спокоен и без папирос, Алексей Семёныч. К тому же, «пассивный» курильщик потребляет больше табачного дыма, чем активный, – ответил я.

Батя посмотрел на меня, затянулся и выпустил дым через ноздри.

– Как знаешь. Выходит, что лучше курить, чем не курить, – подмигнул Резников.

Следом Коровин продолжил говорить о количестве самолётов.

– Здесь у меня всего шесть ЛаГГов, но не все исправные. Не знаю, успеют ли восстановить к вечеру, чтобы перелетели. Среди лётчиков потерь нет, но есть один с травмой. И ещё один сел у нас в районе Дмитриева‑Льговского…

Только Василий Иванович начал говорить о вынужденной посадке в поле, как полог палатки кто‑то откинул.

– Разрешите войти, – показался военный комиссар нашего полка Храмцов, опираясь на палку, которая выполняла у него роль костыля.

Его правая нога была также перемотана бинтом и обёрнута чем‑то похожим на кусок брезента. Но Виталий Павлович был не один.

– Едрит Мадрид! Борисыч! – воскликнул Коровин.

Из уст Василия Ивановича – участника Гражданской войны в Испании, это прозвучало весьма комично.

Из‑за спины Храмцова показался Артемьев. Видно, что он приводил себя в порядок, но полностью отмыть копоть с лица не вышло.

– Разрешите войти, товарищ подполковник? – обратился один из моих командиров звена к Резникову.

– Да брось, Серёга. Здесь все свои, – махнул Алексей Семёнович, и Артемьев опустил руку и снял шлемофон.

– Явился после вынужденной посадки, – тихо сказал Сергей Борисович, встав рядом со мной.

Мы пожали друг другу руки, а затем поздравили его с возвращением Коровин и Гаврилов.

– В районе Навли его подобрал. С колонной на полуторках добрался. Я там был как раз на передовом КП. А он у местных зенитчиков был. Это хорошо, что я один на У‑2 полетел по всем аэродромам, и у меня свободная была кабина. Иначе теснился бы, Серёжа, с моим пассажиром вдвоём.

Артемьев кивнул. Я же теперь понял, к чему во вчерашнем разговоре с Резниковым, он поднял тему про Борисовича.

– Алексей Семёнович, я парень не худенький. Но мы с тобой знаем чудаков на букву «м», которые хотели и впятером взлететь на У‑2, – ответил ему Артемьев.

В этот момент у Коровина глаза расширились от услышанного. Даже Гаврилов слегка повеселел.

– В Борисоглебске перед одним из выпусков пятеро ребят решили так в деревню слетать. История сразу стала передаваться из уст в уста.

– Это хорошо, что никто не погиб. Только самолёт разломали, – продолжил говорить Артемьев.

– Да… Лётного поля им не хватило взлететь. Начальник школы сказал, что как с гауптвахты выйдут, будут аэродинамику сдавать до посинения, – улыбнулся Резников.

Интересная и поучительная история как нельзя хулиганить, и к тому же, не зная при этом аэродинамику.

– Старший лейтенант Артемьев был учлётом в Борисоглебске, когда я был там инструктором авиационной школы. Затем судьба свела нас уже в Испании в мою первую командировку туда. Затем уже с тобой, Василий Иванович. Так что, в этом человеке я уверен. Надеюсь, никаких вопросов к нему по партийной линии нет? – спросил Резников у Храмцова.

– Нет, Алексей Семёнович, – ответил Виталий Павлович и присел на ящик.

– Тогда, Василий Иванович, я полетел. Я не такой быстроходный, как вы. А мне нужно быть сегодня в Черне. Кстати, Андрей, подойди. Вот она, эта Черня, – показал Резников точку на карте.

Это был населённый пункт севернее самого Мценска.

– Вижу. Перебазируемся туда? – спросил я.

– Да. Это типичный оперативный полевой аэродром подскока. Почва там суглинок и чернозём. Но это не самое главное. Техсостав там уже есть.

– Успели наших перехватить с Глоково? – спросил Коровин.

– Да. А ещё батальон аэродромного обслуживания, медсанбат развернули или даже целый госпиталь… короче полноценный аэродром. Надеюсь, более вы к Москве ближе перебазироваться не будете. Всё! – хлопнул по столу Резников и застегнул куртку.

Он пожал всем руку и уже собрался выйти из палатки.

– Чуть не забыл, могу одного взять в Черню. Чтобы не ехал наземным транспортом.

Коровин определил в самолёт к Алексею Семёновичу политрука Храмцова. Он пока что не готов к полётам по медицинским показаниям. А так, до прибытия Коровина, будет активнее следить за моральным состоянием личного состава.

Резников и Храмцов ушли, и Коровин поставил мне задачу на перелёт. Артемьев тоже сразу же уяснял маршрут, поскольку я его определил в группу на перебазирование.

Через несколько минут мы с Борисовичем вышли из палатки. Я ему быстро рассказал, что и как у нас происходило за время его отсутствия.

– Маловато у нас самолётов. Я бы даже сказал, слишком.

– Как сказал Коровин три истребителя и три «недоистребителя», – сказал я, пока мы шли на стоянку самолётов.

Было заметно, в какой спешке происходит погрузка имущества на машины. Василий Иванович, конечно, ещё раньше предупредил командира БАО Максима Болтова, чтобы собирался наземный эшелон. Но после визита Резникова работа в этом направлении ускорились.

В воздухе можно было заметить сизую пелену выхлопных газов от полуторок. Грузовики БАО надрывно тянули по просёлочной дороге большое количество имущества. Большинство грузовиков даже не успели разгрузить после утреннего перебазирования с аэродрома во Льгове.