Мастер билдов. Дилогия (СИ), стр. 89

– А как победил‑то в итоге?

– Тысяча двести магических мин пятого грейда. Превосходного качества. И всё под ноги ему накидывал и взрывал.

Я прикинул в уме. С ростом грейда одноразовые артефакты увеличивали свой урон почти на порядок, но и затраты по использованию Ци росли в геометрической прогрессии, в четыре раза. На первый грейд нужно было десять Ци, на второй сорок, а на пятый две с половиной тысячи. В принципе, идея с заглушкой теперь не казалась такой тупой, но всё равно это было странно. Подожди, восемь слоёв на резисты…

– И что, у тебя ни разу скрытое свойство билд не сломало?

– Сломало разок. Ненавижу эту сраную рулетку. Да и в остальном – то в разломе умру, то мин мало возьму. Где‑то с двенадцатого раза прошёл. Ох, как я в один момент ненавидел эти трафареты. Но самое смешное, что к шестому заходу я уже и трафареты не использовал, и мышку не менял. Тысячи раз рисовал всё это, и отпечаталось оно в памяти посильнее всего остального.

В какой‑то момент я отметил краем сознания, что плёнку уже не держу. Что я расслабился и погрузился в интересный разговор. С двенадцатого раза пройти таким билдом – это, конечно, очень быстро. По количеству заходов быстро, а вот по затраченному времени… Да и сам метод… Эффективный, не спорю, но какой‑то… Просто просидеть почти всё время в стартовом городе, ничего не искать, не фармить, а крафтить до посинения, чтобы потом сразу всё пройти?..

– Слушай, а ты сам как прошёл‑то?

– Пермостан через разряд, – витая в мыслях, ответил я. Так это приятно было, когда собеседник понимает всё, что ты говоришь. – Три часа его фигачил.

Он замер.

– Ты три часа не отпускал стан?

– Ракшас, Цилинь, микростан с каждого сбитого каста. Урона почти не было, я его убивал ложкой, считай. Зато он ни разу не докастовал.

– Три часа боя, – повторил он. – Ты вообще нормальный?

– Кто бы говорил. Ты сам сколько времени в стартовом городе провёл? Десятки тысяч артов, тебе что, совсем делать нехрен было⁈

– Так то город! Истории, диалоги, лор! А не скучный боссфайт!

И мы заржали оба, одновременно. Я вот уверен, он скорее фильм на фоне смотрел, чем перечитывал в сотый раз абсолютно одинаковый диалог.

– Слушай, ты голодный, наверно? – вдруг вскинулся он. – Давай, может, шашлыка приготовим, а? У меня всё есть.

Я скептически посмотрел на его лошадь, на которой даже мешков поклажи не было. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Да серьёзно тебе говорю. Давай вон туда отойдём, там вроде поровнее. Ты дров сухих набери, а я пока мясо нарежу, – взял он лошадь под уздцы.

Неужели он коня на мясо зарезать решил⁈ Что за сюр? Я уже хотел ему высказать, как он начал прямо из воздуха доставать разные предметы. Стол, скатерть, здоровые куски мяса.

Я пригляделся и увидел, что он контактирует с кольцом. Это же, мать его, инвентарь…

Он привязал коня к дереву, и следующие полчаса были самыми странными за всё время, что я здесь. Алебарду я прислонил к стволу – с ней хворост не соберёшь, – и отметил про себя, что делаю это на удивление спокойно. Солнце к тому времени уже цепляло верхушки, под деревьями натекала темнота, и я ходил кругами, собирая сушняк. Он резал мясо и рассказывал, как его в той ветке обстебали всем составом после извинений и как он потом полгода туда не заходил. Я рассказывал, что мне в последнем заходе прокнуло десять процентов с первого же удара, и если бы не прокнуло, противник успел бы сделать ровно одно движение, и я бы пошёл на новый. Он говорил, что ненавидит скрытые свойства, потому что они превращают нормальный расчёт в казино. Я в принципе был частично согласен, но не совсем. Слои подбирать нормальные надо, а не тупо резисты набирать.

– Слушай, а как ты вообще жил? – спросил я. – Ну там, в смысле. Я и сам, конечно, в рабочее время играл, но рисовать часами без остановки?..

– Да нормально жил, – пожал он плечами, насаживая мясо на шампур. – Ну, насколько вообще можно нормально жить в инвалидном кресле. Игра радовала, родители помогали.

– Чёрт, прости, – я невольно прикусил язык.

– Да забей, всё в прошлом. Теперь я тут, в здоровом теле, получил всё, о чём мечтал!

Тело у него действительно было здоровым. На полголовы выше меня, с широченными плечами и квадратной челюстью.

Я молчал минуты полторы, и всё это время в голове крутилось одно и то же. Вспомнил своё «тебе что, совсем нехрен делать было?». Неловко было до жути.

Извиняться было нельзя. Извиниться – значит вернуть его к этому ещё раз, а он сам сказал «забей». Так что я молчал и ковырял палкой костёр, потихоньку превращающийся в угли.

И вот тут выяснилась одна полезная вещь. Когда я молчу, он говорит.

– Ты не думай, я не жалуюсь, – сказал он, хотя я ничего не спрашивал. – Я реально считаю, что мне повезло. Не в смысле «ну хоть что‑то», а вот прям повезло.

Он достал какой‑то кусочек металла, покрутил в пальцах.

– Смотри. Я три года упарывался в эти артефакты. Делал их так много, что сейчас любой из пяти своих трафаретов не глядя нарисую. И самое смешное – казалось бы, новое тело, мышечной памяти нет, а рука всё равно идёт сама.

Он кинул этот кусок мне. Я осмотрел – ну металл как металл – и вернул обратно.

Он быстро провёл пальцем, выдохнул и кинул металл в дерево. Грохнуло, раздался треск, и ветка, в которую попал металл, оторвалась.

– Мина первого грейда. За пару секунд. Представляешь? Почти все на форуме считали, что артефакторика – говно, и они были правы, она и была говно. Я туда влез, потому что мне было куда девать время, а не потому что умный. А это стало тем, что я умею лучше всего.

Упёртости ему действительно было не занимать, если он реально еще два года пробовал билд‑ваншот, даже после того, как все объяснили, что он не прав. Мясо он нарезал крупно, кусками с кулак, и пока оно жарилось, я сидел и старался на него не смотреть.

Да кого я обманываю? Взгляд все время непроизвольно возвращался к шкворчащему на огне мясу, и пузырьки кипящего на румяной корочке жирка были лучшим из того, что я видел за последний месяц. А запах был такой, что слюна буквально заливала горло, а челюсти сводило рефлекторным спазмом.

– Ты давно нормально ел? – спросил он, поворачивая шампур.

– Не помню.

– Значит, вовремя я.

Стол он поставил прямо на траву. Настоящий, деревянный, складной, с белой скатертью. Посреди леса. И вытащил ещё два складных стула.

Я сел за стол. Со скатертью. Он оперативно вытащил из кольца кувшин и уточнил, что это вкусный морс.

– И зови меня Ганн, кстати. Тут я так представляюсь, местные полное не понимают.

Первым куском я, разумеется, сжег себе нёбо – ждать, пока хоть чуть остынет, не было никакой возможности. Отпил морса – очень кислого и холодного, к мясу прям идеально. На мгновение улетел в гастрономические небеса и только к третьему куску начал что‑то соображать. И заметил, что он на меня смотрит и улыбается.

– Чего?

– Да ничего. Приятно смотреть. Это ведь даже без маринада, а ты ешь, как самый вкусный шашлык в жизни.

– В этой жизни он точно самый вкусный, – ответил я. – Слушай, а почему пять трафаретов? Я сам встречал чуть ли не сотню символов.

– А больше зачем? – он облизнул пальцы. – Рисунок ведь один на артефакт, всегда один и тот же. Хочешь мину послабее – вложил меньше Ци, хочешь помощнее – больше. Символ от этого не меняется.

– То есть у тебя пять вещей, которые ты умеешь.

– У меня пять вещей, которые окупаются, – поправил он и поднял палец. – Это разное. Я символов‑то знаю много, просто деньги из них делают пять. Их и оттачивал. Остальные красивые, дорогие в материалах и никому не нужны.

Я кивнул. Эта мысль мне импонировала. Я столько времени на форуме доказывал, в том числе и этому Ганну, что ранг зерна не равен его ценности и что даже из слабых зёрен можно собрать что‑то сильное. А он пришёл к идее, что ему нужно всего пять символов, чтобы на них зарабатывать. Было в этом что‑то общее.