Мастер билдов. Дилогия (СИ), стр. 51

Но Рэй этого не увидит, а Сайрус не объяснит. Даже если захочет.

Сайрус в очередной раз бросил взгляд на дом Тагриса, и пошел на следующий круг. Каждый раз, когда он морщился от странности нового рывка, ему невольно вспоминался виновник этой ситуации. Впрочем, сейчас Сайрус пытался думать о чем угодно, кроме того, что происходит в доме Тагриса.

Так что ничего страшного, что он думает о напарнике дольше, чем следовало бы думать о временном попутчике, с которого уже своё взял и распрощался.

Он не любил тех, кто мог его убить. В смысле — имел гипотетическую возможность. Правило простое, выстраданное: рядом не должно быть человека, способного всадить тебе клинок между лопаток, каким бы верным он ни казался. Верных не бывает. Бывают те, кому пока выгодно. И Сайрус всю жизнь держал возле себя только заведомо слабых или заведомо зависимых. Но и те и другие быстро исчезали из его жизни. Кто по своей воле, кто нет.

Рэй был другим. В том-то и заноза.

Сопляк с ядром Девяти Небес, которое Сайрус за все свои годы вживую не видел ни разу. Хоть и слышал много баек, мол: взял ядро Девяти Небес, поспешил, наделал ошибок, остался ни на что не годным болваном. И ладно бы только это, но у него были странные знания, каких нет у мастеров с многолетним опытом. От его чутья становилось не по себе — пацану достаточно было взгляд кинуть на зерно, чтобы сказать свойства, да так уверенно, что ему поневоле веришь. И самого Сайруса он прочитал насквозь. По всем правилам Сайруса мальчишку следовало не доводить до города. А лучше — сообщить серым. Слишком тот был странным. Но это был перебор даже для Сайруса. Всё-таки парень сделал своё дело.

Сайрус думал, что, как только получит Сердце разлома, успокоится. Но всю дорогу до города заводился всё сильнее, и сейчас эта внутренняя пружина была взведена на максимум.

Очередной круг вокруг дома Тагриса, но свет в условленной комнате еще не горел.

Сайрус костерил себя последними словами, что повелся на слова мага. Да, свиток безусловно древний, но где гарантия, что маг всё понял правильно и что Сердце разлома действительно может помочь. Он сорвался как бешеный, и потратил кучу времени на два похода. И если сейчас ничего не выйдет, то денег хватит еще буквально на пару дней. От которых остаётся всё меньше и меньше времени с каждым бессмысленно намотанным здесь кругом. Три золотых в день. Девяносто золотых в месяц. За эти два года Сайрус потратил все запасы, ввязывался в каждую авантюру, за которую хорошо платили и всё ради того, чтобы успевать платить. И если Сердце разлома не поможет, он всё равно найдет то, что поможет.

В окне на первом этаже наконец-то засиял шар светильника, и Сайрус ломанулся к двери. Он пытался сдерживаться, но все равно сначала вырвал ручку, а потом рывком распахнул дверь так, что та повисла на одной петле.

Сразу у входа стоял очень недовольный Тагрис.

— Ну какого хрена, Сайрус? Тебе сложно подождать пока открою? Зачем дверь портить?

— Как прошло? — рыкнул Сайрус, и бросил такой бешеный взгляд, что маг побледнел, — не вздумай меня дурить, маг.

— Успокойся. Поднимись наверх, сам посмотри. Только учти, что ритуал старый и непроверенный. Контур я настроил, Сердце разлома в течении пары часов отдаст всю ману и будет видно.

— Что видно? Мне надо знать, получилось или нет. Если нет, мне надо идти зарабатывать деньги.

— Успокойся, Сайрус. Я купил эссенции с запасом, когда ты ушёл в разлом, и дам тебе отсрочку, если что. Я не изверг. На две недели поддержания там хватит.

Сайрус, бросился вверх по лестнице, и маг кинул ему вдогонку:

— Только учти, если что-нибудь там повредишь, то в неудаче вини исключительно себя.

Сайрус не ответил, но дверь на втором этаже открывал гораздо осторожнее.

— Псих. Просто псих. — Негромко проговорил маг, вытирая испарину на лбу.

Сайрус осторожно вошел в комнату и подошел к кровати.

На узком ложе лежала женщина. Молодая, красивая женщина — насколько это было применимо к человеку, пролежавшему так два года. Лунный свет из окна падал на лицо Эльмы, и оно казалось еще бледнее, чем днем. Неподвижная, укрытая по грудь, с руками поверх покрывала. Но она не спала. Люди не спят так долго.

Вокруг кровати были начерчены концентрические круги ритуала, а в изголовье лежало Сердце разлома, понемногу прокачивая ману прямо в тело женщины.

Сайрус сел рядом. Он по привычке чуть не взял её за руку, но остановился. Его прикосновение могло что-то сдвинуть, нарушить хрупкое равновесие между «есть» и «нет». Поэтому он сидел и смотрел, и на его лице не было ни нежности, ни горя — ну или что там люди ждут увидеть на лице у мужчины, который сидит рядом с любимой.

Зато там было упрямство. Тяжёлое упрямство человека, который отказался принять то, что все вокруг давно назвали концом. Её сочли мёртвой — все, кроме него. Маги качали головами, родня отпела и оплакала. Но даже сейчас он сидел и слышал как бьется её сердце. А значит — живая. И плевать, что ещё ни один маг, застрявший между кругами, не возвращался к жизни…

А ведь все ей говорили, что рано. Какой шестой круг в твоем возрасте? Талант, даже такой выдающийся — это, конечно, прекрасно, но надо же и головой думать! Подожди еще лет тридцать, займись контролем… но нет. Она не умела ждать, никогда не умела. Рванула выше, чем могла. Потратила все силы на создание круга, но их не хватило. Совсем чуть-чуть. Боролась до последнего, выжимая из себя все соки, но так и не смогла вернуться из внутреннего мира.

Гений, надорвавшийся на собственном нетерпении.

Сайрус тогда сказал ей: не спеши. Она засмеялась. Она всегда смеялась, когда он осторожничал.

А он всегда был осторожен. Сайрус ненавидел вспоминать свое детство. Они хотели сделать из него бездушный инструмент. И у них почти получилось. Почти.

Только она сумела рассмотреть его душу. Только она говорила ему, что его душа прекрасна. Он не верил. Как не верил никому и никогда до неё. В нем не может быть ничего прекрасного. Но свой выбор он сделал. Один раз и на всю жизнь. А она в ответ выбрала его. Талантливая магесса из богатой семьи выбрала его в самый тяжелый для него период жизни.

Только её улыбка делала эту жизнь не совсем бессмысленной…

И поэтому Сайрус её не отпустит. Он своё не отдаст никому, даже смерти. И если ради этого придется зачистить еще десяток разломов, он зачистит. И пацана с собой возьмет, чтобы Сердца доставал. Найдет, как надавить, и что предложить.

Вдруг Сайрус почти перестал дышать, вслушиваясь. Ему показалось, или сердце забилось громче?

Глава 21

Такого больше не увидишь

Утро выходного дня я встретил в прекрасном настроении. Умылся, оделся во всё чистое, сунул кошель за пазуху и вышел на улицу с приятным предвкушением человека, у которого есть план, деньги и целый день впереди на его реализацию.

План был такой: лавка техник, биржа, караванщики. И Сайрус. Ну и оружейная лавка: если с Сайрусом договорюсь, возьму меч. А если нет, придется и дальше развивать владение копьём.

Одиннадцать золотых приятно оттягивали пояс, и у меня в кои-то веки отключился внутренний режим выживания. Я шел покупать. И был готов азартно торговаться с каждым лавочником, но не для того, чтобы сэкономить, а чтобы приобрести для себя лучшее из возможного.

До лавки техник я дошёл минут за двадцать и на пороге притормозил. Что-то было не так. Я всё время это подспудно ощущал, но только сейчас понял, что именно меня смущало — отсутствие в городе мужчин. Нет, пацанва и старики попадались, конечно, но в целом город выглядел совершенно обезлюдевшим.

В самой лавке кроме продавца не было ни души, хотя обычно, ну то есть те оба раза, что я сюда заходил, кто-нибудь здесь все равно толкался, если и не с целью покупки, то перекинуться парой слов с такими же экспертами по всем вопросам.

А сейчас лавочник сидел в гордом одиночестве, и от нечего делать полировал тряпочкой какой-то кристалл. Ввиду отсутствия других покупателей я мог бы претендовать на его внимание, но он сидел, о чем-то глубоко задумавшись и неотрывно глядя в окно. Я проследил взглядом за ним, увидел памятник из двух колец и невольно поёжился.