Мастер билдов. Дилогия (СИ), стр. 48

— Тьфу, — сплюнул старший. — Пять лет воровал, и всё ему мало.

— Так а я о чём. Серые-то не первый год к нему принюхивались, поди. Ждали, пока оступится.

А я сидел над своей похлёбкой и переваривал не только её, но и услышанное. В игре у ратуши стоял чиновник-статист, у которого можно было взять пару заданий, и я тысячу раз пробегал мимо, не задумываясь, откуда у него жалованье и кому он подчинён. А тут за скучной декорацией «городской управы» обнаружилась целая машина: кланы, снабжение, доносы, какие-то 'серые" с их загадочными шарами, похоже, каким-то местным аналогом детектора лжи. И скорое на расправу правосудие — голова с плеч, стоит переступить черту.

Жёстко? Пожалуй. Но что-то в этом было, учитывая что людей честно предупреждали сразу, под подпись. Государство, которое рубит головы за руку в казне, — это, оказывается, очень удобное государство для тех, кто не ворует. Странно устроен этот мир. Как-то… слишком разумно. Я примерил эту модель на свой прошлый мир и мигом расстроился. Получается, вся их система правосудия держится на этих таинственных шарах правды, показания которых никто не ставит под сомнение. А что, если «серые», просто посылают в шар тот сигнал, который им нужен? Или как-то интерпретируют данные в нужном контексте?

Хотя нет, будь это фикцией, за столько лет это все равно бы выяснилось. Все-таки пять тысяч лет эпохи процветания. Или репрессивная машина немедленно гасит несогласных? Но тогда мужики не болтали бы во всеуслышание, да, они выпили, но сильно пьяными не были точно. Значит, шары действительно работают. Интересно было бы разобраться, как именно.

И в любом случае «серым» на глаза лучше не попадаться, а то с моей сомнительной биографией, вернее её отсутствием, лишние вопросы мне ни к чему.

Я отогнал эту мысль вместе с последней ложкой похлёбки. Устал. Разморенный после бани и загруженный внезапной политикой я понял, что глаза просто слипаются. Мне бы в кровать. Всё остальное — завтра.

И наконец-то до неё добравшись, я не удержался от вздоха блаженства. Как же приятно спать на мягком, а не на камнях. Да, тюфяк из соломы немного колется. Но камни кололись гораздо сильнее.

А ещё, засыпая, я твёрдо решил: за пару дней приведу дела в порядок — и валю. К большой воде, на юг. Подальше от стены разломов, пока она не дошла до стен городских. Ещё немного, буквально пару ночей на мягком — и в путь.

Утром, с первыми лучами солнца, я стоял на пороге лавки.

Колокольчик звякнул, и я даже слегка опешил. Корн выглядел так, будто совсем не спал ночью. Волосы дыбом, под глазами черные круги, расфокусированный взгляд. Но стоило мне зайти, он мгновенно собрался, а взгляд стал цепким и немного злым.

— Явился, — буркнул он вместо приветствия и, не давая мне ответить, ткнул пальцем куда-то за спину, в сторону мастерской. — Ты знаешь, что я из-за твоего камешка глаз не сомкнул? Знаешь?

— Доброе утро, мастер Корн.

— Какое доброе, я всю ночь как проклятый! — Он схватил меня за рукав и потащил внутрь. — Я с ним что только не делал. Расколоть не получается, кислота его не берет! Мана внутри есть, спит, а как разбудить — не пойму! Ни на что не реагирует! Сорок лет, слышишь, сорок лет с ингредиентами, а такое вижу впервые! Ты у меня отсюда не выйдешь, пока не расскажешь, что это и как это использовать!

Я не удержался и хмыкнул. Вчера он меня из лавки выставлял, зажимая нос, а сегодня буквально втаскивал обратно, забыв, кажется, и про мою задержку и про то, что основной работы — непочатый край….

— Так я за этим и пришёл, — сказал я, выкладывая из мешка на рабочий стол камень за камнем, всё что у меня было, пока не собралась приличная горка весом в пару кило. — Показать. Только мне понадобится ваша мастерская на полдня и пара ингредиентов.

— Что за ингредиенты? — не сводя глаз с кучи кристаллов проговорил Корн. Вместо ответа я протянул ему список. Короткий, на пять позиций, который я набросал с утра.

— Вот это всё есть у вас?

Корн пробежал глазами, и брови у него поползли вверх.

— Смола вечной сосны, серебряная соль, какие-нибудь клыки, кислота-основа… — забормотал он. — Я же говорил, кислота не берет. Остальное есть, всё есть, зола тоже. Впервые вижу такой набор. Что за рецепт?

— Скоро увидите.

Рецепт этот, к слову, был одним из моих любимых — просто до вчерашнего дня он был мне без надобности. А вспомнил его там, в тронном зале, когда возился с Сердцем и разглядывал жилы в камне. Красные кристаллы в наростах, «корни разлома» — единственный труднодоступный ингредиент эликсира, остальное все обычное и дешевое. В игре камни попадались примерно в одном разломе из пяти, а сваренный из них эликсир уходил магам влёт. Хороший был способ поднять деньжат.

Внутри игры разломы фармили все и постоянно, это был основной источник дохода и направление роста.

Рецепты разломных зелий знали почти все NPC-алхимики, и хорошо покупали любую хрень, принесенную из разлома, хоть редкую, хоть нет. Этими рецептами они, конечно, не делились, но методом бесконечных проб и ошибок подобрать было вполне возможно. Тем более что на форумах их обсуждали постоянно.

Корн разложил ингредиенты, скрестил руки и приготовился смотреть. Продержался он ровно до того момента, как я расколол первый кристалл с активной подачей Ци в ступке. Мана отталкивалась от Ци, и пускать энергию через прожилки камня — это был самый простой способ их раздробить.

Он молча подошёл, вынул у меня из-под пестика уцелевший осколок, взвесил его на ладони, посмотрел на свет, положил обратно и сел за свой стол с лицом мученика, покрепче сжав камень, который я дал ему вчера. Он, кстати мог использовать «Настой Ци», в котором тоже можно толочь эти камни. И делали маги этот настой из зёрен монстров, если что, поэтому он был даже дороже эссенции закалки.

Раскрошив всю кучу, свалил её всю в огромную каменную чашу и продолжил молоть, отделяя куски пустой породы, и перемалывая кристаллы в пыль. Благо с количеством Ци, с моими текущими 173/225 проблем больше не было, потому что тут было интенсивной работы на пару часов. Я иногда поглядывал на Корна, который тоже параллельно готовил для меня остальные ингредиенты. Работа была не сложная, почти медитативная, и поэтому я решил поднять интересующую меня тему.

— Мастер Корн, а «серые» — это кто? Вчера в трактире слышал, что кого-то казнили, потому что «пришли серые с шаром».

Корн глянул на меня поверх весов с выражением, которое обычно у него было, когда я не знал чего-то очевидного.

— Проверяющие, официально их должность — асессоры. — Он ссыпал взвешенную золу в чашку. — Появляются без предупреждения, спрашивают перед шаром, который показывает правду человек отвечает или нет, уезжают. После них либо всё остаётся, как было, либо новые могилы роют.

— И что, шар не обманешь?

— Ты — нет, — отрезал Корн. — Я тридцать лет торгую, парень. За тридцать лет меня ни разу не тряс никто сверх положенного. Ни стража, ни управа, ни проверка. Знаешь, сколько стоит такой покой?

— Сколько?

— Пятую часть оборота, вот сколько. — Он похлопал ладонью по амбарной книге. — И я её плачу и не жужжу. Потому что в свое время я плавал на соседний материк и видел, как живут там, вне республики. Там лавку держать — это платить страже, платить управе, платить тем, кто держит под ногтем и стражу и управу, и всё равно однажды сгореть. И стоит пожить там полгода, как понимаешь, что нет места лучше родины.

— Хм, понятно. Я про такие места тоже слышал. — Я вытащил очередной кусочек пустой породы из чашки, — А у нас в республике проверяющих кто проверяет?

Корн посмотрел на меня долгим взглядом.

— Серые подконтрольны сенаторам, и их люди периодически проверяют друг друга.

— И в чем смысл? Ведь часть сенаторов могут сговориться и все пойдет по швам. И вот конфликт двух равных серых групп, и что тогда?

— На такие вопросы есть Он, — Корн многозначительно указал пальцем в потолок. Я собрался было пошутить, что-нибудь про решающий вопросы потолок, но тон, которым мастер произнёс это «Он», загнал мои шутки обратно, а старик, помолчав, осторожно продолжил: — И больше о таком не спрашивай. Не знаю откуда ты, но здесь это не принято.