Мастер билдов. Дилогия (СИ), стр. 39

Время словно замедлилось. Я увидел, как мартышка несётся к неподвижно сидящему у стены воину, как её пасть открывается в предвкушении, а когтистые лапы тянутся к беззащитному горлу. В моей голове билась только одна мысль: нельзя. Нельзя дать ей добраться. Не знаю, откуда только сила взялась, но я рванулся с места, вбивая обломок копья в ногу обезьяне, опрокинул её на землю и принялся лупить обломком.

И тут удар палицы пришёлся мне ровно в бок.

Мир перевернулся. Миг полёта, а потом всё исчезло — и воздух, и свет, и звук. Я не отключился, просто лежал, напрочь впечатанный в камень, не в силах пошевелиться. Дышать было нечем. Рёбра горели огнём, перед глазами плыли багровые круги. Я попытался подняться, но руки не слушались, а тело будто приросло к полу.

Я приземлился совсем рядом с Сайрусом, и понял, что он сидит с открытыми глазами.

Я смотрел на него бесконечно долгие секунды, не понимая, может это предсмертная галлюцинация?

Но он оперся о стену, с трудом встал и закашлялся. А потом снова посмотрел на меня.

— Я же говорил тебе, никто не берет два рывка. Умник херов.

Глава 16

Ледяной Царь⁈

Сознание то исчезало, то возвращалось рывками. Каждый вдох отдавался болью. Вкус крови прочно поселился во рту, перед глазами плясали пятна, а в ушах гудело.

Усилием воли я заставил себя разлепить глаза, и сразу об этом пожалел.

Прямо надо мной стоял командир обезьян. Двухметровая туша заслоняла весь свет. И, кажется, уже заносила свою палицу, покрытую кровью, для финального удара.

Время ощутимо замедлилось. Я смотрел на смерть и чувствовал странную отстраненность. Слишком я был избит, слишком устал, мысли едва ворочались. Было немного смешно, что я так боялся босса, а до него дело даже не дойдет.

А потом командиру в шею сбоку вонзился клинок, раздался глухой звук слабого «взрыва Ци», но твари этого хватило. Обезьяна издала булькающий звук, выронила палицу и начала заваливаться. Сбоку стоял Сайрус.

Он выглядел как мертвец. Лицо белое, на скулах испарина, рука, держащая меч, ощутимо дрожит. Но он стоял на ногах. И выдернул клинок из туши на удивление спокойно.

Командир рухнул, открыв обзор на пещеру. Там были еще две или три черные мартышки. Они ненадолго замерли, увидев смерть вожака, но Сайрусу этого хватило.

Я смотрел и не верил. Никогда я не видел его таким, и это поражало. Казалось, каждое движение причиняло ему адскую боль, он больше не использовал Ци, по-моему, вообще, ни техники, ни рывки, ничего. Он пошатывался после каждого шага, и, казалось, вот-вот упадет. Либо это был талантливый спектакль, в который поверили даже мартышки, решившие напасть на обессиленную жертву и наивно умерли от самых простых, точных ударов меча.

Но честно, я не верил, что это спектакль. Я увидел в этом какую-то противоестественную железную волю: Сайрус просто решил, что вся его слабость это не повод останавливаться. Он продолжал драться не потому что был способен, а потому что был должен.

Последняя мартышка упала. Сайрус постоял, покачнувшись, потом подошел ко мне. Навис надо мной, и я снова увидел его светлые, безжизненные глаза. Я ждал от него насмешки. Или очередной колкости. Хрен знает, может, я даже заслужил.

— Ты как? — глухо спросил он.

— Пока не понятно, — с трудом сказал я, и переведя дыхание, договорил, — там в сумке зелья еще оставались.

Сайрус проковылял до моей сумки, на которой лежала чья-то туша, с трудом ее откинул и принес мне.

— Сам справишься?

— Да, сейчас, — потихоньку начал шевелиться я.

Сайрусу очевидно было очень плохо, и просить его о большем я не мог.

Перебрав содержимое — почти все кровоостанавливающие разбились, и остался только лежащий отдельно бутылек с общеукрепляющим зельем. Одним глотком выпил почти половину и протянул Сайрусу.

— Тебе надо?

— Своё есть.

Со спокойной душой я допил зелье, и лег обратно, стараясь не тревожить организм. Сил вообще не было. Эх, сейчас бы пожрать нормально… И кажется, я сказал это вслух, потому что Сайрус ответил.

— Согласен. Сейчас надо отсюда уйти, и долечиться в месте потише.

Я молча кивнул. Тут воняло ужасно, и хотелось уйти подальше. Сайрус сел рядом и тоже доставал что-то из сумки, пил, уходил в себя. А потом неожиданно заговорил:

— Этот второй рывок чуть не убил меня. Один слой пытался переплестись с другим, и это дестабилизировало ядро. Каналы начали рваться, сразу же срастаться, но неправильно. Их пришлось опять рвать, но всё пошло совсем не по плану.

Я похолодел. Я почему-то думал, что раз он смог встать, теперь все хорошо. Вот же…

— И что в итоге?

— Рывки соединились. Пока не знаю как, и что это вообще такое.

Я молчал. Такое мне даже в голову прийти не могло. Что это теперь будет? И будет ли хоть что-то?

— Я слышал всё, что здесь происходило. Слышал, как ты дрался и пытался до меня докричаться. Но ничего не мог сделать.

Он наконец перевел взгляд на меня.

— Однако ты их задержал. Я успел несколько раз себя похоронить. Я понимал, что ты слаб, и думал, что ты убежишь. Ты меня удивил.

Я не знал, что на это ответить. Сайрус, который угрожал мне и шантажировал, использовал в своих целях, который смотрел сквозь меня, который бил в самые мои больные места, сейчас говорил это. И даже его голос звучал… необычно. Не то, чтобы прям с человеческой теплотой, но хотя бы без угрозы.

— Я не понимаю тебя, Рэй. Ты знаешь то, чего не знают мастера. Ты видишь слои насквозь. Ты стоял насмерть, прикрывая того, кто загнал тебя в этот разлом. И если бы ты этого не сделал, я бы не успел стабилизировать слой и умер, если не от макак, то от внутренних ран ядра.

Я немного погрузился в себя, не отвечая ему. А почему я вообще это сделал? Он точно не стал мне другом, или человеком, которому я без оглядки могу доверять. И вряд ли когда-нибудь станет, после того, что было раньше. Я его спасал исключительно потому что без него все равно сдохну. Ну не может же быть, чтобы я к нему привязался — не ощущал я себя жертвой стокгольмского синдрома. Просто такая ситуация, в которой выжить мы можем только вместе, только и всего.

— Без тебя у меня просто не было шансов выжить, — честно ответил я, — а мои знания… Считай, что я изучил много энциклопедий и рассказов воинов. Это голая теория и никакой практики. Я даже не думал, что два слоя могут слиться в один.

— Странные у тебя учителя. Ты чей-то бастард? — в его голосе промелькнула неуловимая горечь.

— Ну, я рос без отца, — не соврал я, — и какая-то магия отправила меня сюда с очень далекого материка. И тут все оказалось иначе, чем я знал.

— А у себя там, алхимиком был?

— Ну, в каком-то роде.

— Это звучит как откровенная ложь, но как хочешь. Что у тебя за ядро, кстати?

— Что?

— Ну ты мое знаешь. Расскажи о своем, и у меня будет ощущение, что мы просто задушевно поговорили о личном, и не надо тебя убивать сразу на выходе.

Я мгновенно похолодел, и всю мою расслабленность сразу смыло. Он шутит? Договаривается со своей совестью? Да и прозвучала угроза настолько буднично, что аж жутко.

— Ядро Девяти Небес.

— Ты не шутишь?

— Нет.

— Я думал, гений ты или сумасшедший. Теперь точно понял, что второе. Ну, надо же… — хрипло рассмеялся Сайрус. По-моему, я в первый раз услышал его смех. Но причина была не очень приятной, конечно.

— Не у всех есть деньги на Ядро Синей Пучины, — огрызнулся я. Но такой ответ меня самого покоробил, ведь я все равно в тот момент брал бы Ядро Девяти Небес, хоть с деньгами, хоть без. Сейчас, увидев своими глазами, я бы наверно не стал так спешить, все же перезапись дает слишком много преимуществ. Но да что уж теперь…

Теперь не ответил уже Сайрус, и где-то через полчаса работающая на пределе регенерация в сумме с зельем дала возможность мне встать. Кое-как отбрели от воняющих тел, и остановились чуть дальше, в тупике, похожем на тот, где мы ночевали в прошлый раз.