Я стала женой главного героя (СИ), стр. 28

— Ну-ну, — хмыкнул он, с любопытством рассматривая меня. — Интересно, что из этого выйдет. Ты прямо как моя матушка. И вообще, сколько раз говорить — называй меня просто Дарион. Дарион-Дарион-Дарион-Дарион-Дарион.

Я показательно заткнула уши руками, чтобы не слушать его. Принц был невыносим. Кажется, одной из причин, почему он не уезжал из особняка Адриана, было желание отдохнуть и позабавиться подальше от взглядов аристократии.

К его чести, я слышала, что ему привозят множество документов и писем из дворца, и после завтрака он всегда уходил их разбирать, пропадая на несколько часов часов.

— Ваше Высочество, — в столовую вошла Аманда, спасая меня. — Ваша почта прибыла.

— Ладно, Роуз, удачи тебе в твоём нелёгком деле, — встал он из-за стола, прощаясь.

Я кивнула, глубоко вздохнув с облегчением — немного передышки после принца всё же нужна. Хотя, кажется, я уже немного привыкла к его болтливости.

Убрав со стола, я пошла на кухню, чтобы, как обычно, взять завтрак для Адриана. Затем, зайдя в гостиную, помявшись у двери его спальни, постучала, но с той стороны донеслось глухое:

— Есть не буду. На сегодня ты свободна, Роуз.

Одно и то же. Впускать меня внутрь он и не думал. Только раз я так поступлю. Пойду на хитрость. Один-единственный, правда.

Глубоко вздохнула и пошла в свою комнату, остановившись у той самой двери, что вела в его спальню. Почему-то мне казалось, что он так и не запер её после моего ухода. Проверять прежде я опасалась.

Быстро постучав, потянула за ручку, и она действительно поддалась.

Я осторожно ступила на территорию Адриана. Занавески были плотно задвинуты, он лежал на кровати, прикрыв лицо рукой.

— Убирайся, — приглушённо и прерывисто произнёс он, услышав, что дверь открылась. — Хватит уже травить душу, Дарион!

— Господин, это я. Принесла поесть, — бодрым и твёрдым голосом сказала я, стараясь не показывать волнения. Внутри же переживала до жути. Боялась он прогонит меня прежде, чем я хоть что-нибудь успею сделать. Поставив поднос на тумбочку, подошла к окну и распахнула занавески, впуская свет.

— Роуз? — Он немного приподнялся. — Я же сказал, что сейчас не буду есть.

— Нет, господин. Сейчас вы поедите.

Мне прекрасно было знакомо, как копящееся бессилие, которые так упорно сдерживаются, потом в один миг внезапно вырываются наружу и отравляют душу. Ты просто начинаешь лежать, не желая бороться.

Его прежнее ледяное спокойствие — всего лишь маска, скрывающая горечь. То, что он не говорил мне или кому-либо другому о том, как сложно с жить со слепотой, вовсе не означало, что не было боли, которую он испытывал в душе.

Исцелить его могла лишь главная героиня. Но для этого нужно время. Исцеление будет потом, а сейчас Адриан был до безумия одинок. Да, со временем они с Элизабет найдут общий язык, она вернёт ему зрение. Но что насчёт душевных ран, которые к тому моменту будут так глубоки?

От отчаяния не так просто избавиться. И если мне под силу вытащить его из этого уныния, разве я могу просто стоять в стороне и смотреть? Если я сумею хоть немного растормошить его, то ничего не потеряю.

— Вы уже несколько дней странно себя ведёте, господин, — строго сказала я, когда он сел. Лучи утреннего солнца упали на его бледное и усталое лицо. — Я принесла вам завтрак. Поешьте, пожалуйста, или меня будет ругать управляющая. Пожалуйста, ради вашего здоровья.

Он лишь горько усмехнулся.

— Не хочу. Может, проще умереть, чем жить с этим? — Его мутные глаза казались смотрящими прямо в душу.

Тот разговор в грозу заставил его двигаться дальше, взбодриться, но стоило вновь столкнуться с жестоким приговором, и он расклеился, замкнулся в себе.

Я осторожно подошла к кровати и тихо села рядом. А затем поступила глупо — импульсивно. Не выдержав, я взяла его лицо в свои ладони, и он прикрыл глаза.

— Не говорите так. Совсем скоро всё наладится, и вы снова сможете видеть.

— Я понимаю, что ты пытаешься поддержать меня, но не стоит говорить о том, чего никогда не произойдёт, — вздохнул он.

— Нет, — упрямо заявила я. — Поверьте мне. Совсем немного времени — и найдётся человек, что исцелит ваши глаза. Вы снова будете сиять в высшем обществе, а вскоре женитесь на прекрасной девушке, которая сделает вас счастливым.

— Говоришь так, словно знаешь будущее…

Глава 22

АДРИАН

Я успел среагировать вовремя, и это спасло мне жизнь. Впервые я был благодарен непреклонной привычке быть настороже, выработанной годами на поле брани, где не было места слабости и расслаблению.

Первое, что бросилось в глаза — магическая ловушка, которую выпустил в меня смутно знакомый парень. Точно, я видел этого слугу рядом с графом Арденом.

Ловушка пролетела мимо, её щелчок прозвучал остро и резко. Попался бы, и меня бы точно настигла смерть.

Вслед за этим послышалось странное шипение, и на мгновение я отвлёкся.

Обернулся, стараясь увидеть хоть что-то боковым зрением, и заметил, как тот парень что-то прыснул в мою сторону. Я вовремя прикрылся рукой, но несколько капель всё же попали в глаза.

Успел лишь уловить, что не было запаха. Жидкость мгновенно впиталась в одежду, не оставляя ни малейшего следа.

А затем последовала острая боль. Крик вырвался сам собой, и всё перед глазами начало мутнеть.

Последнее, что я успел различить, — бегущего ко мне Дариона. Мир вокруг покачнулся, и потом наступила тьма.

Когда я очнулся, не мог понять, почему вокруг стояла непроглядная тьма, сколько бы я ни пытался открыть глаза.

Осознание пришло не сразу. Реальность медленно накрывала меня с головой, подкреплённая громкими голосами Дариона, целителя и других присутствующих. Их слова звучали как приговор.

Мне казалось, что мир рухнул. Гнев и отчаяние сплелись в тугой узел под рёбрами. Ни одна из этих эмоций не приносила облегчение и не давала ответа, как теперь жить с этим.

Подпитывала меня лишь жгучая ненависть к проклятой семье Арден. Пока я был жив, есть шанс вернуть зрение и отомстить за себя и за смерть отца и матушки.

Того слугу, которого я видел, не смогли найти ни во дворце, ни среди слуг графа. Доказать вину подлеца Ардена не удалось.

После возвращения в свой особняк мне не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь находился рядом. Я гнал всех прочь, потому что больше не мог чувствовать себя в безопасности.

Что если кто-то из присутствующих решит навредить мне, а я даже не смогу понять, откуда последует удар?

Первое время, я просто существовал. Ни Дарион, ни Аманда не могли помочь мне. Они и представить не могли ту безграничную ненависть к собственному телу, что росла с каждым днём, когда я постоянно спотыкался, ронял предметы. Мир вокруг казался ловушкой.

Я приказал избавиться от всего, что казалось мне лишним — в том числе и от слуг, что жили в моей части особняка, и от мешающей мебели.

Разве что Ферес дарил мне немного тепла, которого мне так не хватало. Одиночество сжимало грудь, и именно из-за него я ощущал странный, пронизывающий холод. Темнота словно «съедала» изнутри.

Целители и лекари поначалу были частными гостями особняка, но их выводы были безутешны. Со временем Дарион стал приводить новых гостей всё реже и реже.

Мир вокруг меня сузился до одной единственной комнаты — ледяной и пустой, превратившейся в мою тюрьму. Я быстро потерял ощущение времени, и минуты растягивались в часы.

Появились проблемы со сном. Я стал спать урывками или, наоборот, не мог заснуть долгое время.

В какой-то момент я устал от этого чувства беспомощности. В абсолютной темноте даже небольшая комната казалась «огромным лабиринтом».

Я взял нити и начал прокладывать маршруты от кровати. Закрепил их на уровне руки, чтобы легко находить ладонью. Одну — к левой ножке кровати, протянул к столу; вторую — от стола к ванной; ещё одну — в гостиную к креслу. Прочие нити тянулись из комнаты в разные стороны этой части особняка.