Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ), стр. 33
Он был очень доволен тем, как вся эта авантюра завершилась. Я не пропал, а действительно привез важную для него информацию по работе аналогичного зарубежного предприятия, только в отличие от его «Мосгалантереи», оснащенного с иголочки.
– И я очень хочу вам помочь, как и говорил, и с техническим переоснащением импортными станками. – продолжил я. – На всю фабрику поставить не сможем, само собой, но вы определитесь, где они действительно необходимы, и свяжитесь со мной. Что-то авось да и получится для вас выбить, когда начнете программу по модернизации.
В общем, уйти оттуда получилось с трудом. Директор очень хотел меня подольше оставить, стол накрыть и угостить в благодарность и за уже принесенные документы, и за обещание помочь и в будущем с импортными станками.
Спасло меня от излишнего гостеприимства только указание на то, что я только что из Италии вернулся, а завтра в партию принимают, и надо хорошо к этому важному событию в моей жизни подготовиться. К этому со всем пониманием отнеслись.
После завода пообедал в кафешке неподалеку. Мог, конечно, и на заводе угоститься, но там бы мне подумать не дали над своими вопросами. А мне надо было прикинуть, все ли я придумал, что нужно, для успеха в противостоянии с Бляхиным на завтрашнем партсобрании? Или еще какие-то шаги стоит предпринять?
Решил, что вроде бы должно хватить уже и тех шагов, что придумал. Главное, что успеваю все, что задумал. А если что-то еще придет в голову, то завтра до двух часов, когда партсобрание начнется, еще время будет. Вполне может быть, что на утренней встрече еще и Захаров что-то подскажет по этому поводу.
Из кафе поехал в «Труд». День, конечно, очень специфический. Сплошные визиты. Непростые разговоры и сбор документов.
Само собой, как бывает после разговоров на таком высоком уровне, в голове все еще вертелись мысли о том, правильно ли я построил разговор с Громыко. Верные ли аргументы использовал?
Вспомнил, как в двадцать первом веке выдвигались разные теории, почему в СССР крупные заводы ставили, часто совершенно не думая об удобстве подвоза комплектующих и имеются ли для них поблизости природные ресурсы и энергия? Часто говорили, в том числе, что это делалось специально, чтобы связать все советские республики такой экономической зависимостью, чтобы у них и мысли не было выходить из Советского Союза. Мол, решит выйти какая-нибудь Молдавия или Литва из СССР и сразу поймет, что обнищает, потому что все комплектующие и сырье слишком далеко будет из-за рубежа везти. И осознание такой перспективы остановит ее от этого шага…
Когда-то, в двадцать первом веке, такие изречения казались мне не лишены смысла. Не сработало, конечно, все равно СССР развалился, но мало ли такая мудрая задумка действительно была у советского руководства? Но сейчас, когда я в семидесятых постоянно общаюсь с разными людьми, в том числе достаточно серьезными чиновниками, я полностью и безоговорочно убедился, что это полная ерунда. Никто сейчас в советском руководстве вообще не думает о том, что Советский Союз может развалиться. Гитлера сдержали и разбили, не развалившись, так как такое в мирное время вообще может произойти? Даже Андропов, когда я с ним тему распада СССР обсуждал, был категорически изумлен тем, что мне вообще такая мысль в голову пришла. Хотя, видя, что мои прогнозы сбываются, забегал сразу, испугавшись из-за такой перспективы… Я этим вопросом у него такой интерес к себе вызвал, что он теперь меня по-настоящему ценит…
А раз никто об этом не думает, то и втыкают эти заводы часто просто туда, где есть необходимость рабочие места создавать. Конечно, в планах все красиво и другими причинами тоже обосновывая. Без плана в СССР ничего не делается, само собой, другое дело, что план не гарантирует от глупостей…
Но я считаю, что правильно поступил, начав с Громыко прежде всего про экономику говорить. Как чувствовал, что это станет для меня серьезным аргументом для отказа от перевода в МГИМО. Он так сразу увидел мою настоящую направленность. А начал бы я с ним разговор с проблем международных отношений, выглядело бы странно потом. Мол, в этом деле разбираюсь хорошо, а в МГИМО не пойду, и дипломатом быть не хочу.
Вышло это, конечно, больше на уровне интуиции. Все же опыт переговоров за несколько десятилетий помог почувствовать, что мне выгоднее. Но все же, с моей точки зрения, получилось неплохо. Кто сказал, что решение, принятое на основе интуиции, а не расчета, обязательно провальное? Иногда только оно единственно верное…
Любопытно стало, когда мне бумаги все оформят для работы в МИД? Когда необходимо будет уже участвовать в первом совещании с МИДовцами? Интересно, не попадет ли в эту группу, с которой я буду обсуждать эти вопросы, однажды тот самый Семен Сидорович, которого я встретил около приемной Громыко?
Пока думал обо всем этом, уже и до редакции «Труда» доехал. В столовой, где я обедал, булочки прикупил для Веры. Так что не с пустыми руками к ней пришел. Но это не считая подарка, что я принес. Увидел красивую желтую кофточку в одном из магазинов Больцано, вроде бы на размер Веры, и купил. Решил ей подарить. Пусть обновит свой гардероб. А то создается впечатление, что она вся в трудах и заботах и ей уже и не до модных обновок. А кольца-то обручального на пальце нет. Надо ей работать и по этому направлению тоже.
Булочки были восприняты Верой, как всегда, очень благожелательно. А когда я достал блузку, она просто ахнула, когда поняла, что это за подарок.
– Паша, ты же понимаешь, что после такого тебе на мне жениться придется! – выдала Вера.
Вот же талант у человека. Даже меня, с моим истинным возрастом, умудрилась шокировать. Хотя каких только женщин я за свою прошлую жизнь не видел! Думал, уже ни одна не сможет меня удивить. Но у Веры получается.
Рассмеялась, правда, тут же.
– Паша, ты бы лицо сейчас свое видел. Ладно, передавай привет своей супруге. Мы, конечно, с ней шапочно знакомы. Но девочка она у тебя красивая и, главное, смотрит на тебя влюбленными глазами. Спасибо большое за подарок!
Достал статью по миланским коммунистам. Вера повертелась у зеркала с подаренной блузкой, прикладывая ее к себе, отложила ее в сторону и села читать. И почему-то даже булочки не взяла. Посмотрела на блузку, потом на булочки, и стала статью просто так читать. Не хомяча булку, как обычно делает.
– Что же, Паша, прекрасная статья. Очень хорошо нам подойдет, – сказала она.
– Я бы еще хотел справку получить о том, что она будет в «Труде» напечатана. Понимаю, что никогда раньше о таком не просил, но у меня партсобрание завтра, на котором меня в коммунисты должны принять.
– Правильно, Паша, делаешь, – одобрительно кивнула Вера. – Ответственный момент у тебя. Вовсе не помешает дополнительный документ. Ты посиди у меня тут. Сейчас я быстренько сбегаю и сделаю тебе справку. У нас такие многие просят, формат давно освоен. Это тебе просто первый раз понадобилось.
Знаешь же, где у меня кипятильник лежит? Так сделай себе пока чайку и съешь одну из тех булочек, что мне привез. А то я так с твоими подношениями растолстею, что в новую блузку не влезу.
– Если бы я каждый день к тебе с булочками приезжал, таки да, такой шанс был бы, – сказал я. – А раз в несколько недель, думаю, угоститься сдобой ничего страшного.
Погрозив мне пальцем, Вера схватила мою статью и тут же умчалась.
Чай я погрел действительно, надо же чем-то заниматься. А булочку, конечно, есть не стал. Вот еще, я женщин и детей не объедаю. Подарил – так уже все. На подарок претендовать не буду.
К моему удивлению, Вера примчалась обратно всего через десять минут. Она за это время умудрилась и подпись заместителя главного редактора получить, и печать проставить. Вот же действительно женщина-ураган. Более чем уверен, что, если бы я сам пошел по этим коридорам, то у меня это заняло бы минут двадцать-двадцать пять, как минимум. Но такие бумаги лучше, конечно, через местных работников брать, которые все ходы-выходы знают и которым все тут же сделают, никуда не откладывая, и не заставляя ждать.