Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ), стр. 19
Тарек сейчас уже работал с крупной корпорацией, которая занималась патентными делами по всему западному миру. Те юристы, которые приезжали на его фабрику уже дважды, были как раз из нее. Так что это давало гарантию, что все будет сделано самым лучшим образом.
Диана решила в этот раз с Фирдаусом в Токио не лететь. Сказала, что снова несколько дней шопинга и посещения онсэнов с женами японских партнеров Фирдауса она не выдержит. Еще не так много времени прошло после ее предыдущего времяпровождения в Японии в таком стиле.
Усмехнулся понимающе, вполне можно ее понять. Я сам, когда покупками занимаюсь, выхожу из себя примерно через полчаса. Полчаса еще как-то могу выдержать. А дальше только через силу.
Диана же, наверное, с этими японскими дамочками часами вынуждена ходить по всем этим бутикам. Нет, первое время, конечно, когда она только за рубеж вырвалась, ей это было в радость, но все приедается со временем. Вот и Диане, судя по всему, уже скучно было изображать из себя просто жену богатого человека. Видно было, что ей хочется самой чем-то заниматься, а не бродить по Токио вместе с пресыщенными бездельем женами высокопоставленных японских менеджеров, изображая из себя такую же куклу…
– Паша, жди меня, я в Москву скоро приеду. – заявила мне Диана. Фирдаус в Японию поедет, а я на родину съезжу. Тем более папа просил меня надолго так не уезжать, как я иногда делаю. Все же официально я в Москве учусь. Приходится ему договариваться с людьми, что меня прикрывают в Горном институте. Я, конечно, подарков всяких привезу, которые он им отдаст, так что сделают вид, что никуда я не уезжала во время учёбы. Но и совесть тоже иметь надо. Да и соскучилась я по многим людям. К маме тоже съезжу, посмотрю, как у неё дела.
– Прекрасно, – сказал я, – ждем тебя с Галией в Москве, сестричка.
Тарек передал мне все бумаги, что я просил у него, и по заводу своему, и по миланскому антифашистскому восстанию.
Очень меня благодарил, сказал, что рад, что так много новых идей от меня почерпнул. В ближайшие месяцы он ими будет очень энергично заниматься.
Подарков, конечно, надарили мне. Даже жена Тарека для деток моих передала игрушки и для жены духи дорогущие с золотой крышечкой. Блин, я даже не знал в прежней жизни, что выпускают духи в хрустальных флаконах с крышечкой из натурального золота. Нет, конечно, это не было сказано для того, чтобы я осознал, насколько дорогой подарок мне преподнесли для жены. Просто Нуралайн уточнила, что пробочку выкидывать не надо, как и сам флакончик, потому что хрусталь и золото на дороге не валяются. Я чуть не рассмеялся, прозвучало очень похоже на знаменитое: «Ребята, вы когда допьете, бутылочку не выбрасывайте, я заберу». Но сдержался, конечно, а то еще не так бы поняла и обиделась бы еще не дай бог…
Уезжал с двумя чемоданами, хотя приехал с одним кожаным. Кожаный уже был полностью переоборудован. Он теперь и на колесиках, и с телескопической ручкой, и выглядит так, словно всегда именно таким и был. Ювелирно все сделали.
Мне подарили еще один новенький чемодан с завода Тарека, который как раз и набил всеми полученными подарками. Больше всего, конечно, Диана их притащила. Она еще до моего приезда целенаправленно шоппингом занималась, готовя подарки и для меня, и для жены с детьми. И потом еще со мной продолжила этим заниматься. Чемоданы в итоги набили оба достаточно плотно, и весил каждый из них больше двадцати килограммов.
Утром, когда встал, меня уже только Диана и Тарек провожали. Нуралайн и Фирдаус спали. Пять часов утра, все же, не все способны на такие подвиги. Как раз самое время, чтобы доехать до Милана, там пересесть на самолет до Рима, в Риме еще часа полтора обождать, и уже мой самолет в Москву полетит.
Тареку, я так понимаю, деваться было некуда, учитывая, что он хозяин дома. А Диана у нас вообще жаворонок, рано подскакивает, так что ей не сложно было так рано встать. Снова обнялись и с Тареком, и с Дианой. И в путь в дорогу!
Телохранители потащили мои чемоданы к выходу из поместья. Не покатили, потому что дорога тут из колотого камня. Шумно было бы очень, перебудили бы весь дом.
В этот раз уже когда поехали, поглядывал в заднее окошко. Действительно, вслед за моим лимузином, кстати говоря, снова красным, ехала еще одна машина с двумя телохранителями. Теперь-то я их в лицо знал.
Сопровождающий со мной из Милана в Рим полетел. Там меня тоже не бросал, пока не посадил на самолет до Москвы. Я уже и отпустить его пытался, но он твердил, как попугай, что не положено – пока на самолет меня не посадит, никуда не уедет. Ну положено, так положено…
Итальянские таможенники и пограничный контроль никаких претензий ко мне не имели, что меня полностью устроило. Это, кстати, было очень хорошим знаком. Означало, что я внимания никаких спецслужб западных не привлек. Вряд ли они в другом случае упустили бы шанс покопаться в моих вещах, чтобы побольше узнать обо мне. А может быть, обнаружив у меня что-нибудь запретное, посадить также меня на крючок и завербовать.
Вот я наконец и возвращаюсь домой. Соскучился сильно и по жене, и по детям, но доволен очень своей зарубежной поездкой. Много я принес пользы для нашего бизнеса с Эль-Хажжами, и мои деньги теперь надежно защищены. На свадьбе у Альфредо побывал, с обоими заводами ознакомился. Представляю их теперь не абстрактно, а такими, какими они есть. Сформировал для них повестку на дальнейшее развитие.
Придумали также дополнительный спектр товаров для производства в будущем.
Рад и тому, что идею с торговлей зерном для СССР для Тарека придумал. Вряд ли она появилась бы у меня, если бы я в Италию не собирался ехать и не искал бы постоянно, чем еще Тареку можно заняться в ближайшие годы.
Так что да, эти полторы недели однозначно прошли совсем не зря, с большой пользой.
Прилетел в Москву. Прошел паспортный контроль. Дождался выдачи чемоданов.
К моему удивлению, привык как-то уже спокойно в этом плане ездить, на советской таможне меня начали яростно шмонать. Все просматривали, что у меня в чемоданах лежит, да еще и тщательно. Добрались вначале до пакета с фотографиями с завода Тарека и листочками, на которых описано, какие станки на каких участках используются. Вертел в руках таможенник эти фотографии, вертел. Потом спросил меня:
– А это что такое?
– Это информация с чемоданного завода в Северной Италии о том, как там производство устроено. У меня есть письмо с нашего советского предприятия с просьбой к владельцу этого завода информацию об организации производства в Советский Союз привезти. Если желаете ознакомиться, могу его предъявить.
Он пожелал.
Думал, мне письмо это может пригодится на партсобрании, но нет, оно мне уже и здесь на родной таможне пригодилось. Минут пять еще вертел таможенник и фотографии все эти, и списки со станками, и на письмо два раза зачем-то заново смотрел. Но в итоге все же вернул мне и весь пакет, и само письмо тоже.
А вот с бумагами по поводу Миланского восстания не повезло. Куча исписанных листов на английском языке таможенника просто возбудила. Он начал их просматривать, потом спросил меня:
– Это что, товарищ?
– Это бумаги по поводу антифашистского восстания в Милане 1945 года, организованного итальянскими коммунистами. Я являюсь корреспондентом газеты «Труд», так что напишу статью по этому поводу. Выйдет в течение недели, я думаю.
Предъявил свое удостоверение. Не помогло. Таможенник к себе пограничника подозвал. Стали вместе мои бумаги изучать теперь.
Минут пять мы еще простояли, очередь задерживая, но люди смирно себя за мной вели. Побаивались, видимо, к себе внимание привлечь, если начнут недовольство высказывать таможеннику, чтобы их точно так же не начали шмонать, как меня сейчас.
В итоге все же мне было заявлено, что бумаги эти пока что тут останутся. Попросили меня написать домашний адрес и телефон, если он есть. Мол, если с бумагами будет все в порядке, то мне пришлют письмо или позвонят, чтобы я приехал и забрал их.