Ревизор: возвращение в СССР 62 (СИ), стр. 17

Эта идея так Тарека порадовала, что он аж руками потер. А потом сказал:

– Кстати говоря, я же и сам планировал в одной из комнат обустроить домашний кинотеатр… Как же мне самому такая мысль в голову не пришла! Ну вот теперь точно нужно будет на заводе в Сицилии открыть собственное производство кресел для самых дорогих машин, катеров и домашних кинотеатров. Согласен, Павел?

Ограниченное производство люксовых кресел по сумасшедшим ценам… Производить с затратами в полсотни, продавать за три-четыре сотни… В общем, я свое добро на эту затею дал.

Наконец, патентные юристы были готовы с нами говорить.

Их вердикт по подлокотникам был достаточно категоричен. Никаких гарантий, что патенты на подлокотник с багажником не удастся кому-то обойти, они дать не смогли.

Что же, что-то такое я примерно и ожидал. Не бог весть какое изобретение.

А вот технические решения, которые инженеры Тарека придумали для открытия с места водителя багажника и бачка, были признаны вполне поддающимися патентной защите.

Сказал Тареку, когда устроили уже совещание в узком кругу:

– Запатентовать мы все же можем и подлокотник. И пусть обходят, тоже потратят какое-то время на это. Но зато этот подлокотник с внутренним отделением можно предложить японцам вместе с анатомическими автокреслами с устройством для массажа и обогрева сиденья водителя.

Чем больше в совокупности новшеств мы им предложим, тем выше шансы, что мы с ними договоримся. Японцам очень важно получить доступ к новинкам, способным повысить уровень комфорта в их новых машинах для потребителя. Да и в целом они же азиаты, а азиаты без ума от новых технологий.

***

Москва, Лубянка

Румянцев теперь очень быстро получал все стенограммы разговоров и телефонных звонков из квартиры Ивлевых, гораздо быстрее, чем раньше. Так что достаточно быстро в понедельник в его руки попали и стенограммы двух телефонных разговоров, которые в воскресенье провела Галия с Вероникой Барской. Женой того самого Семёна Барского, который впервые привлёк внимание КГБ своим желанием пообщаться с ней на двух приёмах в британском и американском посольствах. Да и честно говоря, самим фактом своего присутствия на этих мероприятиях тоже. Был он достаточно посредственным актёром, так что непонятно было, с чего вдруг и американцы, и британцы его к себе пригласили. Как говорится, не по Сеньке шапка.

Вполне может быть, что он скрытый диссидент, о котором просто-напросто пока что КГБ никакую информацию не имело до этого. А такого рода люди очень часто делали и следующий шаг, становясь агентами вражеской разведки.

Очень заинтересовал в свое время Румянцева и разговор, который КГБ, узнав заранее о месте встречи Ивлевых с Барскими, записал в ресторане «Гавана». В нем Семен Барский очень уж настойчиво интересовался тем, с кем встречался Ивлев во время его поездки в Японию. Причем у Румянцева тогда сложилось устойчивое впечатление, что интерес этот был достаточно необычным для актера театра «Ленком».

И вот теперь еще одно подтверждение. Сначала Вероника Барская договаривается о встрече с Галией один на один, а потом вдруг перезванивает и начинает очень интересоваться, где именно сейчас Павел Ивлев находится. И из-за чего вдруг такой огромный интерес у нее появился к местонахождению Павла Ивлева?

Ясно, что Румянцев тут же затребовал стенограмму всех разговоров, записанных в квартире Барских в выходные. Изучив ее, он сразу убедился, что это вовсе не инициатива самой Вероники была. Звонить Галие Ивлевой отправил ее муж Семен Барский. И дополнительный звонок, чтобы разузнать то, где сейчас находится Павел Ивлев, тоже именно он ее уговорил сделать.

Губы майора КГБ растянулись в довольной улыбке. В то, что все это случайные совпадения, он, конечно, не верил.

Как ни пытался Семен Барский обосновать свой интерес к Ивлеву восторгами по поводу его таланта драматурга, Румянцев в это откровенно не верил. Барскому уже тридцать лет. Он давно не новичок на сцене. С чего бы вдруг ему испытывать такой восторг по поводу совершенно обычной пьесы, написанной к тому же студентом?

Румянцев сам на этой пьесе побывал. Неплохая, добротная, интересная, но не прям вот такое событие, чтобы опытный актер «Ленкома», пусть так и не сумевший выбиться из вторых ролей, вдруг испытал такой восторг, как будто он сам все еще неопытный студент.

Это было нелогично. Такая реакция Барского не вписывалась в нормальную реакцию людей его возраста и опыта на подобные вещи. Семен, по сути, был единственным восторженным поклонником драматургического таланта Ивлева, если не считать, конечно, японского посла. Но у японского посла для того, чтобы воспевать Ивлева как драматурга, были совершенно другие основания. В этом уже не было абсолютно никаких сомнений после того, с кем именно он встречи для Павла организовал во время его поездки в Японию. Ивлев его интересовал именно как советский аналитик, неожиданно для японца прекрасно разбирающийся в японских экономических реалиях.

Так что вполне вероятно, что интерес Семёна Барского к Ивлеву просто легендируется драматургической основой. А на самом деле Семён, вполне возможно, собирает информацию о Павле по чьей-то просьбе.

У майора КГБ вариантов было не так уж и много, по чьей именно просьбе актер «Ленкома» этим может заниматься, учитывая, на приёмах в каких именно специфических посольствах был замечен Семён Барский.

Теперь у меня определённо есть с чем идти к Вавилову. – удовлетворённо подумал Румянцев. – И я не удивлюсь, если Вавилов с этим и к Андропову потом пойдет.

Все равно высока вероятность, что Ивлев сразу после приезда будет затребован к себе председателем КГБ. Поездка в Италию штатского человека, допущенного к регулярным беседам с председателем КГБ, являлась чем-то абсолютно неординарным по всем комитетским понятиям. Так что велики шансы, что Андропов захочет лично с Ивлевым поговорить. Как раз во время визита к Вавилову Румянцев это и сможет уточнить.

***

Москва, горком

Сегодня в горкоме было большое совещание, которое проводил лично Гришин. Захаров, само собой, пришёл минут за десять до него. Не для того, чтобы зарекомендовать себя в глазах Гришина особо старательным. Нет, причина была гораздо более прагматична.

На этом совещании соберется полно народу, так что, придя заранее, есть возможность увидеть всех и припомнить, с кем давно уже надо было пересечься, а он запамятовал. С делами же как? Все запомнить невозможно… А вот когда увидишь конкретного человека, к которому у тебя какое-то дело зависло, тут же можешь и припомнить про него. Кто же мешает тут же подойти и за минуту-другую вопрос решить? Тем более, учитывая, что должность у Захарова более чем солидная – он второй человек в горкоме. И что не менее важно, и отношения с Гришиным у него сейчас великолепные.

Так что мало кто рискнёт противиться сделанным им предложениям.

Тем более, что ничего такого вредного или опасного Захаров никогда не предлагал. Ему важно и дальше сохранять нынешние хорошие отношения с Гришиным. Да и к чему, будучи разумным человеком, делать какие-то глупости, которые подорвут твою репутацию?

Все вышло, как он сам и планировал. Действительно, увидев пришедших на мероприятие людей, вспомнил про парочку позабытых дел, да успел их обстряпать до того, как совещание началось.

У Гришина все было строго. Совещание он начинал минуту в минуту, поэтому дураков опаздывать на них не было. Заходить потом в тишине, когда все уже на своих местах вступительное слово Гришина слушают – хуже не придумаешь. Такое впечатление, что все тебя взглядами прожигают и запоминают, кто это такой опоздавший, со всеми вытекающими последствиями.

Совещание сегодня было связано с новинкой, решение по которой было принято на Политбюро в январе и в течение последних месяцев согласовывалось с правительствами других социалистических стран.

Ходила информация о том, что решение это было инициировано лично Фиделем Кастро и одобрено Косыгиным. И именно после этого Политбюро сочло нужным реализовать эту инициативу.