Оживитель Гробницы (СИ), стр. 14

— А, Шелки! — воскликнул человек. — Оскар Брант, к вашим услугам. Буду вашим с магистром Глерви временным начальством. Идемте!

Он развернулся и зашагал по коридору, без малейшей паузы. «Может, все-таки старик?» — подумал я.

— Он магистр? — тихо спросил я Ройгу, когда мы за ним поспевали. — Как к нему обращаться?

Вопрос титулования в имперском обществе совсем не пустой, плюс если у Бранта нет звания магистра, немного странно, что Ройгу назначили под его начало.

— Тут все магистры! — беззаботным тоном откликнулся некромант, услышав мои слова. — Не заостряйте на этом внимания!

— Тогда и вы меня магистром не зовите, — полным иронии тоном попросила Ройга. — Глерви — и все.

— Договорились. Значит, просто по фамилиям. Так сразу проще. И время экономит. Наше начальство всегда за экономию времени!

Кабинет Бранта совершенно не походил на некромантскую лабораторию. Здесь не обнаружилось ни приборов, ни реторт, ни образцов, ни тиглей, ни ящика со льдом, ни даже теплового шкафа. Зато имелось множество кульманов и пробковых досок с закрепленными листами бумаги — кстати, очень качественной, местами даже линованной! — и несколько столов, тоже заваленных бумагами. Все это выглядело почти современно, мне с трудом удалось подавить вопрос: «А где все ваши компы?» Потому что и в самом деле только компьютеров не хватало! Вместо них на одном столе стояла сложная машинка, похожая на пишущую, в которой я с большим удивлением узнал… нет, не арифмометр, а… забыл, как такая фигня называется. Но, в общем, нам показывали такую как-то на лекциях по истории науки. На ней можно делать реально тяжелые точные вычисления, точнее, чем на иных калькуляторах. Но нужен навык. Которым я, конечно, не обладал: вообще понятия не имею, что на ней надо жать и как, тем более, что конструкция, естественно, отличалась от известной в моем родном мире. Зато на одном из столов, небрежно засунутая под стопку бумаг, лежала — та-дам! — логарифмическая линейка! Абсолютно привычного мне вида.

Ну, как привычного. С моим годом рождения логарифмические линейки я мог видеть только в музее, а обращаться с ним вообще не должен бы уметь. Но тут повезло: у деда одна лежала, а я пацаном был любопытным, заинтересовался. Он мне и показал, что с ней делать. Помню, притащил ее в школу и всех эпатировал — мне теперь телефон для расчетов не нужен, с ней буду. Но, потом, конечно, забил.

Что же касается бумаг, развешанных на стендах, я с таким же удивлением узнал в них блок-схемы, которым по какому-то странному капризу министерства образования нас в свое время пытались обучить на уроках «информатики». Только условные обозначения, разумеется, другие — выбор «да/нет», например, демонстрировался не вытянутым ромбом, а прямоугольником, другие различия тоже имелись — но ветвящаяся структура совпадала!

— Смотрю, у вас тут все серьезно, — заметила Ройга, оглядываясь.

— О да, — кивнул Брант. — При наших масштабах одна ошибка в параметрах задачи оборачивается сотней задержек и проблем на всех этапах производственного цикла!

— Я правильно понимаю — вы программируете всех умертвий централизованно? Вообще всех? — уточнила Ройга.

— Нет, конечно! Личными слугами и лабораторными помощниками занимаются непосредственные владельцы. Кроме того, отдельный департамент есть у строителей. Наша задача — исключительно умертвия на службе общественного порядка. И это не только дворники и мойщики, если вы так подумали! Это еще и охранники, и спасатели! Причем мы стараемся сделать каждое умертвие если не универсальным, то условно пригодным для разных задач! Например, наш дворник не должен пройти мимо ребенка, упавшего в яму, а должен его вытащить и отвести на ближайшую станцию подзарядки или вернуть родителям, если они поблизости. Соответственно, спасатели должны уметь направлять людей в убежища во время пыльных бурь, защищать их от лабораторных умертвий, если те взбесятся… ну, такого, к счастью, пока не случалось, но таков приказ сверху, нужно их программировать так, чтобы они бросались к такому умертвию и пытались его отвлечь…

— Поняла вас, — кивнула Ройга. — А как у вас с преступлениями? У вас есть специфические умертвия для полицейской функции?

— Что вы, конечно нет! — удивился Брант. — У нас и преступность… такая. Мелкое воровство, пьяные драки среди живых. Люди, бывает, уходят из трактиров, не заплатив, — забыли или заболтались, а потом не вернулись. Но у нас сейчас есть готовая к запуску программа по использованию немертвых собак для охраны посевов и поддержанию порядка в дни храмовых праздников и возле трактиров.

— А в храмовые праздники народ напивается и дебоширит? — Ройга вскинула брови. — Может, и поножовщина бывает?

— Ну, как везде, наверное! Один раз даже дошло… Не знаю, можно ли считать это убийством! Двое молодых некров поспорили, кто кого перепьет. И так наклюкались, что тела померли, — а они даже не заметили. Потом поняли, расстроились — но уже поздно.

— Ясно, — кивнула Ройга.

На лице моей подруги отразилась ирония пополам с живейшим отвращением: сыщику ее класса заниматься вот таким — это, конечно, как минимум забавно.

— В общем, работы на самом деле полно, — продолжал Брант. — Первичную обработку умертвий делаем не мы — она производится прямо возле здания портала, там отдельная лаборатория по обработке живых осужденных, которых сюда приводит. Работает штатный палач, травят ядом, потом несколько дежурных некромантов с хорошей пропускной способностью их поднимают и пригоняют сюда. Здесь умертвия доконсервируют, сортируют, частью отправляют на рынок или частным заказчикам, если есть подходящее. Некоторых сразу разбирают на запчасти. Мы программируем только тех, кто попадает к нам уже окончательно.

— То есть самая грязная работа мимо нас, так? — усмехнулась Ройга. — То еще облегчение!

— Не спешите, — не согласился Браннт, — я бы сказал, что копаться в мозгах контингента, который к нам обычно поступает — то еще удовольствие! Большинство совершенно не умели мыслить при жизни, поэтому программировать их сложно. Именно поэтому, чтобы не возиться с каждым, мы разрабатываем типовые стандарты.

— А вы проверяете, за дело ли они были осуждены? — спросил я. — Нет ли большого процента невиновных?

— Делаю выборочную проверку — каждого десятого, — пояснил Браннт. — Этого совершенно достаточно, чтобы обнаружить коррумпированного судью или схему по продаже осужденных через нечистоплотных подрядчиков! Мой предшественник на этом посту такое вскрывал дважды, мне пока не довелось. Но я всего четыре года работаю.

— Вот как, — сказал я.

Ну правильно, каждый отдельный человек местных не интересует. Они ищут паттерны. Я лишь недавно против воли вспоминал свои мытарства в Училище магов Жизни и во время бегства из Мертвой деревни, поэтому как-то вдруг по ассоциации представил себя на скамье подсудимых — разумеется, без магии Огня! — и как меня ни за что ни про что отправляют в мертвый мир, чтобы мое тело стало некромантским сырьем, без надежды когда-нибудь получить справедливость. Гнев, который поднялся из глубины при этих мыслях, почти манифестировался огнем — к счастью, я вовремя удержался. Не считал себя сентиментальным, но в этот момент я очень понимал Метелицу, которая утратила самообладание в камере смертников Рамсфьела!

Впрочем, я быстро взял себя в руки, хватило одного тревожного взгляда Ройги: мол, как ты? Ничего, ничего. Главное, помнить: существование таких заповедников или оазисов, как Гробница, точно все равно подкреплены институционализированной жестокостью имперского аппарата. Ничего нового, как везде.

— Работать тут очень интересно, — между тем продолжал Браннт с почти маньячной улыбкой. — И самое главное — это работа на Будущее! — я абсолютно четко услышал в его голосе заглавную «Б». — Мы уже почти добились того, чтобы все рутинные работы в городе осуществлялись руками умертвий! А представьте — если удастся масштабировать эксперимент на другие миры Империи? Чистые красивые города, где людям не нужно будет надрываться на тяжелых работах, где все смогут заниматься творческим трудом, образование станет куда доступнее, высвободится больше рабочих рук… — он счастливо вздохнул. — Можно будет лучше обрабатывать поля, выращивать больше продовольствия! Даже здесь с искусственными солнцами у нас рекордная урожайность — правда, еще старания мэтра Нелина и наших жизнюков помогают… А что будет в мирах, где солнце и так нормальное, и где куда больше магов Жизни? Люди совершенно перестанут голодать! Может быть, и потребность в крестьянском труде мы окончательно уничтожим! И все это будет поддерживаться минимальными усилиями некромантов, потому что умертвия будут сами себя чинить и обслуживать! Мы к этому уже приходим тут, в городе: простые операции некроконструкты делают на себе и других изделиях сами.