Чужой портрет, стр. 8
Беру тележку с ведром и необходимыми принадлежностями, пару минут изучаю содержимое, прикидывая, что и как использовать, и затем уже уверенно толкаю дверь в коридор.
И тут же натыкаюсь на высокого парня в деловом костюме, явно направляющегося к подсобке!
Замираю, словно мышь под веником, тараща на него глаза.
А он останавливается, хмурится, оглядывая меня:
– Привет! Ты уже убралась здесь?
Так… Спокойно, Маруся, спокойно… Он тебя вообще не узнал…
Киваю на всякий случай, а затем, сообразив, о чем он спрашивает, тут же судорожно мотаю головой. Какое “убралась”! А вдруг, это проверяющий? Посмотрит, а все грязное…
– Не понял, да или нет? – морщит лоб сильнее парень, а затем, сходу, не слушая, что я хочу сказать, продолжает, – хотя, неважно. Короче, у нас в клубе, который в Новом, знаешь, да? Там не вышла уборщица. А сегодня там бои… Ну, короче, надо там поработать сегодня. За тройную плату. Поехали.
– Но… Я же тут… – булькаю я испуганно, поняв только из слов парня, что меня зовут прибирать где-то в другом месте. Где бои. И уже одно это жуть наводит. Какие бои? Какой клуб?
– Да тут чисто! – парень решительно тащит меня за руку, я перебираю ногами, судорожно цепляясь за тележку с ведром, словно за последнюю свою опору, пытаюсь придумать, что сказать… Ланка бы согласилась? Может, это так у них принято? И, если я сейчас откажусь, то ее выгонят? – Если будут вопросы, – продолжает парень, не обращая внимания на то, что я уже сопротивляюсь, торможу ногами и пыхчу, да еще и тележку не выпускаю, – скажешь, что Каз велел…
Очень хочется спросить, кто такой этот Каз, но не решаюсь. Судя по тону парня, этого Каза тут все знают…
– Ты крови не боишься, я надеюсь? – уточняет парень на ходу, и я еще больше обмираю. Причем тут кровь? Куда он меня?.. – а то бывает же на ринге, сама понимаешь… Да чего ты в это ведро вцепилась? Оставь его тут, утром придет уборщица и заберет!
– Надо на место его… Инвентарь… – пытаюсь я придумать хоть что-то, чтоб тормознуть этот локомотив, прущий меня в неизвестность, причем, прущий-то не в сторону лифта, на котором я приехала на этаж, а дальше по коридору!
– Да кому он тут нужен? – отмахивается парень, – в клубе все есть. А вот шмота может и не быть, так что халат оставь, пригодится…
В этот момент он дотаскивает меня до конца коридора, где обнаруживается еще один лифт.
– Но моя одежда… И документы… – пытаюсь образумить я его, – пропуск…
– Тебя назад привезут, – успокаивает парень, – через парковку пройдешь. Все равно тут круглосуточно же.
Меня ужасно напрягает последнее его замечание. Это во сколько же я освобожусь? Самое неприятное, что телефон тоже остался в подсобке! И Ланка, если будет звонить, может перепугаться и наделать глупостей… Хотя, какие она глупости наделает, с Вальчиком на руках?
– Мне надо позвонить…
– На, – парень перекидывает мне телефон, пока мы спускаемся на лифте.
Маска мешает, стягиваю ее на подбородок, набираю номер Ланки, который помню наизусть:
– Что? – рявкает она в трубку, на заднем фоне слышатся строгие женские голоса.
– Не волнуйся, я уехала на другой объект, как освобожусь, наберу, – скороговоркой выпаливаю я, Ланка на мгновение затихает, затем коротко отвечает:
– Поняла. Осторожней там.
И отключается.
Отдаю телефон парню, ловлю его задумчивый взгляд на себе. И страшно так становится! Зачем так смотрит? Понял, что я не уборщица?
– А ты ничего такая, – улыбается он в ответ на мой ужас, – какого в уборщицы пошла? С такой мордашкой могла бы чего получше найти…
Уворачиваюсь от ладони, норовящей ухватить за подбородок, бормочу:
– Меня все устраивает…
И отворачиваюсь, поспешно пристраивая маску обратно.
Парень хмыкает, но больше попыток наладить неформальный контакт не делает.
Мы выходим из лифта, садимся в черный здоровенный внедорожник, я сразу устраиваюсь на заднем сиденье, парень за руль, и это хорошо.
А то как-то после его демарша в лифте страшновато и неуютно.
– Ты маску там не снимай, поняла? – говорит парень, выруливая с парковки, – а то парни заинтересуются…
Да поняла я уже, да… Сроднюсь с этой маской, забуду вообще, что без нее можно дышать…
– И, если кто прям сильно пристанет, скажи, Витек – мой парень.
– А кто такой Витек? – туплю я.
– Это я – Витек, – хмыкает водитель, – новенькая, что ли? Не знаешь меня?
– Ага, новенькая, – торопливо киваю я, ругая себя за глупость, – не знаю…
– Ну вот теперь знаешь… Тебя как зовут?
– Ма… рина…
– Погуляем после боев, Маринка? – подмигивает он мне в зеркало заднего вида.
– У меня муж, – сурово отрезаю я и отворачиваюсь.
– Ого, чего ж так поторопилась?
– Любовь…
– Ну тогда ладно. Но маску не снимай. А то у нас парни после боя могут про любовь и не понять…
Киваю, не считая нужным поддерживать больше разговор, отворачиваюсь, прикидывая, куда мы едем.
За окном мелькают длинные ангары гипермаркетов, а это значит, что мы въезжаем в Ново-речной район, который тут все называют просто Новый.
Через десять минут тормозим у ничем не примечательного здания, старой, советской еще постройки. Раньше такие типовые двухэтажные дома строились под магазины.
Сейчас на первом этаже тоже магазин, сетевой, продуктовый, а на втором, куда ведет узкая лестница прямо с улицы, судя по всему, как раз этот клуб.
Кроме полувыцветшей вывески “Арсенал”, никаких других примечательных деталей, указывающих на то, что здесь люди спортом занимаются, нет.
И понять, что это место востребовано, можно только по парковке перед зданием. Здесь полно машин, причем, очень дорогих, некоторые марки я в глаза никогда не видела…
– Ну пошли, чего встала, – торопит меня Витек, – там скоро все начнется, а мне надо тебе еще подсобку для уборщиц показать…
Киваю и, перебарывая страх перед неизвестностью, иду следом за ним.
Боже, хоть бы все прошло гладко!
Глава 9
Узкая лестница на второй этаж, не предполагающая, что по ней могут одновременно подниматься или спускаться сразу двое человек, тоже удивляет. А если кто-то навстречу пойдет? Как тогда?
Я вопросов, естественно, не задаю, молча иду за своим проводником, так же молча захожу в небольшое помещение, что-то типа предбанника, находящееся сразу за дверью.
Здесь вся обстановка поражает своей аскетичностью, если не сказать бедностью. Пара стульев, вешалки на стенах, приколоченные еще, кажется, в бытность этого помещения магазином. Все пустующее, из чего делаю вывод, что посетители клуба раздеваются явно не здесь.
– Сейчас через мужскую раздевалку пойдем, – предупреждает Витек, – по сторонам не пялься… Или пялься, тут уж как сама хочешь…
– Спасибо, воздержусь, – бормочу я, наклоняя голову и торопливо поправляя маску.
Через раздевалку проходим быстро, слава всем богам, никого там не встретив.
И только зайдя в общий зал и чуть не оглохнув от навалившегося на меня разноуровневого шума, понимаю, что все двери в этом помещении явно очень хорошо звукоизолированы.
На пороге в зал торможу, ошалело рассматривая обстановку и пытаясь привыкнуть к шуму.
Говорят, мне кажется, отовсюду сразу: со стороны длинной шеренги тренажеров, из дальнего угла, где просто так сидят на скамьях зрители… Или участники? Или и то, и другое?
И возле высокого… ринга, да? Так это называется? Возле него тоже много народу, человек двадцать точно, стоят и разговаривают.
Моего появления никто не замечает, и это просто отлично.
– Так, вон туда иди, – показывает мне Витек неприметную дверь сбоку от входной, – там все, что нужно, должно быть. Глянь, если чего нет, скажи лучше сразу. А то потом Хазар приедет, не до тебя будет…
Я понятливо киваю, не интересуясь, кто такой Хазар, это, в принципе, и без того понятно, наверно, это прозвище того самого Тагира Хазарова, страшного и ужасного владельца всего вокруг.