Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города, стр. 8
Я поблагодарила её улыбкой и усадила плотника за тот стол, где не так давно я сидела с хозяйкой лавки.
Обсуждение вышло долгим. Делу очень мешал тот факт, что я не помнила точное количество комнат и их назначение, поэтому не могла составить полный список мебели, которая мне понадобится.
Мы решили остановиться на необходимом минимуме – спальня, кухня, обеденная. С остальным разберёмся потом.
С внутренней отделкой тоже возникли трудности, но кир Лоэ предложил пойти и лично всё посмотреть. По дороге к дому мы завернули за его сыновьями, с радостью согласившимися на подработку.
Уже совсем взрослые, старше меня, Селест и Норин сразу же приступили к делу. Заросли их, в отличие от меня, не пугали ничуть.
Герд Лоэ долго ходил по моему дому, что-то измеряя и записывая, в итоге со вздохом подошёл ко мне.
– Для начала придётся залатать дыры в стенах, вставить окна и починить крышу, иначе древесина будет испорчена и пойдёт на выброс.
– Конечно, я понимаю, – кивнула я.
– Я закажу на пилораме доски, но понадобится время на распил и транспортировку. Дней пять-семь.
– О, отлично! – обрадовалась я, прикидывая, что наверно к этому времени можно успеть с крышей и остальным.
Кир Лоэ сделал примерные подсчёты и написал примерную стоимость, после чего ушёл с выписанным моей рукой в чековой книжке чеком на озвученную сумму.
Его сыновья трудились под окнами, заливаясь потом на только начавшем склоняться в направлении горизонта солнце.
Было примерно три часа по полудню. Я прибыла сюда около одиннадцати.
Считаю, очень даже продуктивно двигаюсь! А ведь день ещё даже не думал заканчиваться...
Я в очередном раз сменила одежду – юбка была залита слезами и не только того мальчика. Кроме того, на почти летней жаре я промокла.
Эх, искупаться бы ещё!
А где и как я буду сегодня спать?
Вопросы, вопросы...
В это раз я надела нежно-голубую блузку из экишейского кружева – очень мягкого и лёгкого материала, как раз предназначенного для жаркого времени года.
В районе тела ткань была плотной по рисунку, чтобы не показывать ничего лишнего. Воротничок-стойка лишь немного приоткрывал вид на ключицы. Кружевные прозрачные рукава-фонарики были прихвачены резинкой на запястьях, но ажурный тканевый рисунок скрывал мои ладони до середины пальчиков.
Юбку надела аналогичную прошлой, только чуть посвободнее и тёмно-синего цвета. Обувь оставила прошлую, каблуков меньше у меня не было, туфель без каблуков не было тоже.
Не рискуя оставить ценные бумаги в абсолютно незащищённом доме, я вновь потащила их с собой в администрацию.
Новый забег по городу вышел ещё продуктивнее прошлого.
В администрации я договорилась с Ксандом Сорвейном о том, что он будет курировать мой ремонт. Уже с ним мы сбегали обратно, он всё осмотрел, записал, подсчитал и назвал мне первую сумму, которая пойдёт на закупку материалов.
Кир Сорвейн обещал поторопить каменщиков и привезти камни уже завтра. Новую черепицу для крыши доставить смогут только послезавтра. Отправить оконщика делать замеры обещал уже сегодня.
В третий раз возвращаясь в город, я поняла, что у меня просто отваливаются ноги.
Забежав в лавку обувщика, я сделала мерки и оставила заказ на несколько пар мягких туфель с крохотным каблучком и без каблучка вовсе, а также на кожаные полуботинки для прогулок по лесу и на высокие сапоги вроде тех, что предназначены для верховой езды.
Потом был забег в ателье к кире Астре Кэррик. Она, конечно же, тоже мгновенно меня узнала и не замолкала ни на секунду, пока издевательски медленно снимала мерки с моего тела.
Ей хотелось знать всё! Начиная от моей личной жизни и заканчивая столичной модой.
Я насилу отбилась от неё, оставив заказ на три летних платья и такое же количество комплектов нижнего белья.
Так, что там у нас дальше?
А дальше меня остановил какой-то старичок. Я его не узнавала, сколько ни вглядывалась в абсолютно седые волосы и бороду. Зато он меня откуда-то знал и решил обратиться с просьбой:
– Я так понял, ты у нас магичка.
– Магесса, – автоматически поправила я его пренебрежительное обращение, которым обычно или оскорбляют, или называют полных недоучек.
– Да-да, – закивал старичок. – Ты, значит, когда появилась и чего-то там наколдовала, у меня колени прошли.
Я непонимающе моргнула.
– Тридцать лет ныли, а тут вдруг прошли! – восхитился старичок, которому на вид было лет сто.
Я медленно нахмурилась, не понимая, о чём он говорит.
Какое такое моё колдовство вдруг вылечило его колени, если учесть, что я его видела впервые в жизни?
Глава 10
– У меня к тебе просьба, – продолжил старик. – Ты же не только колени вылечила. Твоя магия разрушила ворожбу Ликса, и вот...
Он протянул на раскрытой морщинистой ладони крупный медальон из дешевого тонкого металла с огромной неровной трещиной по центру.
– Ты амулет сломала, – добавил старичок. – Почини, будь добра.
Не спеша брать неизвестный амулет из его рук, я внимательно пригляделась и уверенно сказала:
– Эту трещину не я сделала. Она вообще не магическая, её как будто ножом проковыряли, причём давно.
– Быть не может! – старик поднёс украшение ближе к глазам и ожесточённо выругался: – Ай, не вижу ничего!
Я сжалилась, зажала папку с документами подмышкой, что было вообще не в духе леди, но мне уже как бы не до манер.
Раскрыв ладонь с растопыренными пальцами, я положила сверху вторую и прошептала:
– Ренория фальвен.
Создав увеличительную линзу и удерживая заклинанием, я поднесла её к глазам старичка и стала медленно увеличивать резкость, пока он подсказывал:
– Та-ак, ещё чуток... вот-вот... Во! Вот так! Ну-ка...
Я вежливо подождала, пока мужчина разглядывал медальон. А потом её более вежливо я ждала, пока он прекратит сквернословить и наконец объяснит мне, в чём дело.
С хлопком уничтожив линзу, я посмотрела старичку в глаза. Он смутился и замолчал, подышал и сказал:
– У меня астма. Я к Ликсу пошёл за магическим лекарством, он дал медальон, который помогает. Но чары на нём надо обновлять раз в неделю, иначе хуже становится.
Я нахмурилась. Было во всём это что-то странное...
– Можно? – я всё же забрала амулет и стала внимательно рассматривать.
С обратной стороны обнаружился хитрый механизм. Я и покрутила, и подавила, и понажимала, не понимая.
И какое-то из моих движений вызвало тихий щелчок.
Осторожно отодвинув заднюю крышечку, я заглянула внутрь и тут же отодвинула этот кошмар в сторону, сморщившись и фыркнув:
– Фу!
– Что там? – с живейшим интересом спросил старичок.
Я вдруг поняла, что с расстояния за нами с любопытством наблюдали человек десять.
Какие же тут все любопытные, это просто кошмар!
– Плесень там! – продолжая морщиться, сказала я. – Этот медальон нельзя носить, он опасен для жизни!
– Как же? – старик совсем растерялся. – Он же лечить должен...
– Вас обманули, – уверенно сказала я, оглядываясь. – Простите, но я его уничтожаю.
Правда, кругом были люди, а я аккуратно поджигать ничего не умею.
Держа руку вытянутой и стараясь дышать в другую сторону, я прикрыла медальон сферой и пошла к городским воротам – до них отсюда было ближе, чем до любой другой границы.
А перед закрытыми воротами стояла стража.
– Выходить нельзя! – издали сообщили мне три городских охранника, выпрямляясь.
– Я выходить и не буду, – отозвалась я хмуро, подошла к лестнице, ведущей на смотровую площадку, с которой видно территорию за воротами и каменным забором, подхватила юбку и сказала одному из стражей: – Помогите подняться.
Он, отчего-то сильно смутившись, торопливо подошёл и взял меня за локоток, помогая медленно идти вверх по лестнице.
Где-то на середине пути он всё же спросил:
– А что вы делаете?
Я ответила вопросом на вопрос: