Развод по-имперски. Хозяйка разрушенного города, стр. 14

– Простите, Калиана, – грустно повинился кир Тарк. – Если не я, так кто угодно другой ему всё равно расскажет. Нам вас просто очень жаль...

– Я не нуждаюсь в жалости, – отчеканила я, пронзая его тоскливые глаза своим немигающим ледяным взглядом.

Думала, он испугается, но вместо этого мужчина стал ещё печальнее.

– Вы были такой жизнерадостной, весёлой, активной... как лучик солнца. Смотришь на вас – и старое сердце радуется. Вы наконец вернулись домой, но я не могу сказать, что вы пережили этот ужас. Вы погибли в нём, Калиана.

Предательские слёзы навернулись на глаза.

С тоской глядя на мужчину, я тихо надрывно спросила:

– Что вы от меня хотите?

Вот что? Я просто понять не могу. Зачем они все ко мне лезут и пытаются что-то узнать?

– Мы хотим вам помочь, леди Элирс, – тихо и искренне сказал кир Тарк.

Я подняла взгляд к потолку, пытаясь удержать слёзы.

– Вам нужно время, – добавил мужчина. – Время всё лечит.

Интересно, как время вылечит жестоко вырванное у меня сердце?

Я не стала спрашивать об этом вслух.

Кир Тарк вернул меня на диванчик, убрал тазик, вытер разбрызганную мной воду и стал приносить экземпляры готовой обуви, потому что выполнить мой заказ со вчера пока не успел.

– Вот у этой пары каблук выше, чем у ваших туфель, но платформа более устойчивая и расположение каблука позволит распределить вес равномерно по всей стопе.

Он показал мне мягенькие туфельки на завязках. По его просьбе я их примерила, прошла по лавке и удивлённо хмыкнула.

Обувь кира Тарка оказалась в десять раз удобнее, чем моя из столицы. Вот вам и маленький мастер из приграничного городка!

В итоге я не удержалась и купила у него три пары. В мягких беленьких с двумя тоненькими ремешками так и ушла, а две другие пары вместе со своей обувью и свёртком одежды положила в глубокий бумажный пакет с рисунком лавки, который выдал кир Тарк.

Расплатившись, я упорхнула на улицу, удивляясь каждому шагу. Обувь была значительно удобнее, а сделанная обувщиком ванночка для ног полностью сняла боль и усталость.

Как же мало надо для счастья!

Я полетела домой, чтобы оставить там вещи.

Ещё издали была заметка активная деятельность на моём участке.

Под уверенным командованием Ксанда Сорвейна бригада строителей выкладывала каменный забор по периметру моей территории. Партия камней лежала на телеге, запряжённой двумя лошадьми, раствор мешали здесь же.

Половина строителей заделывала дыры в стенах дома. Кир Сорвейн ходил по участку и раздавал указания и замечания.

– Доброе утро, леди Элирс! – единодушно поприветствовали меня работники, едва я приблизилась.

– Доброе утро! – отозвалась приятно удивлённая я.

– Мы вам каменную дорожку из плитняка выложили, чтобы вы обувь в земле не пачкали! – весело сказал ближайший из мужчин – примерно моего возраста, широкоплечий и русоволосый.

– Спасибо большое! – вот это действительно было невероятно приятно.

– Начертите мне план участка, мы остальные дорожки для вас сделаем, – попросил кир Сорвейн, выходя из-за дома с бумагами в руках. – И я вам покажу, где можно сразу растения сажать, а где они строительству будут мешать.

Мы поднялись в дом, я оставила свои вещи, кроме документов и сумочки, вернулась к главному строителю и на схеме участка карандашом указала, где что будет.

Особо много я не планировала, да и не придумывала ничего. Сделаю всё так, как было у родителей – поставлю склад для инструментов в дальнем углу участка, а в центре сада за домом – беседку. Мама о ней всегда мечтала. И чтобы фонтанчик маленький тихо журчал.

– Если что, обращайтесь к Гаррету, – кир Сорвейн указал на плечистого мужчину в расстёгнутой рубашке. – Он мой заместитель, всё передаст. У меня, помимо вашей стройки, теперь и реставрация всего города.

– О, аркант вас запряг работать? – догадалась я.

– Аркант всех запряг работать, – проворчал мужчина, повеселив меня этим замечанием. – Я пойду, дела не ждут.

– Вы в город? Я с вами, – сказала я, думая, что надо бы где-нибудь позавтракать.

Мы с Сорвейном всю дорогу обсуждали, где я могу уже сейчас разбивать клумбы, и разошлись на площади.

Он отправился по делам, а я только-только шагнула в сторону чайной «Дикая роза», когда по всей площади разнёсся крик:

– Где мой Колин?!

Глава 17

Я судорожно втянула воздух и перестала дышать.

Этот голос... как же хорошо я помнила этот голос...

Чувствуя, как умираю изнутри, я медленно повернулась и с бесконечной болью посмотрела на прекрасную темноволосую женщину.

У неё была стройная фигура, мягкие плечи, поразительная грациозность в каждом движении. Поражало, что такая лёгкость может быть у простолюдинки, всю жизнь проработавшей на мельнице и пекущей булочки.

Прожигая диким взглядом, ко мне практически бежала Ремия Грейн, мама Колина...

Она схоронила мужа на войне и хотела знать, где её единственный сын.

Мои рёбра трещали и проламывались под тяжестью упавшего на грудь груза.

Не обращая внимания на притихших любопытных горожан, я стояла, опустив плечи, и со скорбью смотрела в злое лицо этой прекрасной женщины.

– Калиана! – её всю трясло, когда она остановилась в полушаге от меня. – Где он?! Я знаю, что он пытался вытащить тебя. Он не слушал меня, хотя я предупреждала, как это опасно! Я умоляла его не делать этого! Где он? Отвечай мне!

Она кричала, ни на кого не глядя. Её не волновали собирающиеся на шум горожане, ей нужен был только её сын.

Мне нужно было сказать самое ужасное, что только можно сообщить матери.

Я была обязана сказать это.

Несмотря на собственную выворачивающую наизнанку боль, несмотря на то, что я не могла даже пошевелиться.

Я была обязана.

– Простите, – прошептала я, дрожа. – Он не вернётся... Колин мёртв.

Удар!

Мою левую щеку обожгло болью, голова дёрнулась в сторону, но я даже не попыталась защититься. Меня оглушил пронзительный нечеловеческий крик Ремии.

Она ударила меня ещё раз, кулаком в грудь, и схватила сильными руками мою шею, продолжая кричать слова ненависти.

Я не сделала ровно ничего, чтобы остановить её.

На нас налетели местные мужики, пытаясь разнять. Даже кто-то из стражи прибежал, и общими усилиями они смогли оторвать убитую горем женщину от моей шеи.

Я рухнула на колени, с хрипом жадно хватая воздух. Из-за слёз и удушения перед глазами всё плыло, я видела лишь размытые образы – как человек пять оттаскивают брыкающуюся Ремию.

– Я тебя ненавижу! – вопила она. – Будь ты проклята! Ты лишила меня сына! Убийца!

– Леди, вам нужно к лекарю, – сказал кто-то серьёзно, присев рядом со мной.

– Я в порядке, – машинально отозвалась я, продолжая смотреть исключительно на Ремию.

– Нет, вы не в порядке! – возмутился голос рядом. – Поднимайтесь, мы идём к лекарю!

Меня попытались схватить и поднять, но:

– Не трогайте меня, – приказала я ледяным голосом.

Мужчина вздрогнул и заколебался.

– Я разберусь, – послышался чуть со стороны другой голос.

Лорд Грейвхарт не стал интересоваться моим мнением.

Он обошёл меня, загораживая вид на уносимую к лекарям женщину, и присел на корточки.

Его пальцы осторожно коснулись моего подбородка и мягко потянули наверх, заставляя посмотреть ему в лицо.

– Губа разбита, – прокомментировал аркант подчёркнуто спокойно, цепко и быстро осматривая моё тело.

Его пальцы почти невесомо коснулись моей пульсирующей шеи.

– Останутся синяки, – добавил он. – Угрозы жизни нет.

Выпрямившись, он наклонился, сжал ладонями мою талию, рывком поставил меня на ноги и тут же подхватил на руки.

– Отпустите, – слабо возмутилась я, когда перед глазами всё страшно поплыло.

– Кест, возьми её вещи, – приказал Грейвхарт кому-то и быстро понёс почему-то в здание администрации.

– Поставьте меня на землю, – едва слышно потребовала я.