Детективное агентство "Свинка-Маринка", стр. 7

– Аппендицит разорвался?

– Нет, сердце.

– Не выдержал наркоз?

– Не делали операцию. Аппендицит не подтвердился, – Сальник налил себе душистого чая.

– Тоже был дедушка одной ногой в могиле?

– Нет. Ему было тридцать лет. Вёл здоровый образ жизни. Бегал марафоны, не пил, не курил. Здоров как бык. А потом — бац. Сердечный приступ в больнице, куда он попал с несуществующим аппендицитом.

– Думаешь, убрали?

Сальник пожал плечами.

– И какая наша задача?

– Узнать, отчего на самом деле умер юрист.

Глава 4

Марина хмыкнула: «Нужны результаты вскрытия, желательно эксгумацию делать».

– Марина Вячеславовна, следователь не будет просить разрешения на эксгумацию. Тогда было много шума, – Сальник сделал глоток ароматного чая и поставил чашку. – Молодой юрист – и вдруг сердечный приступ. Причём он совсем недавно проходил медкомиссию. В общем, заключение эксперт выносил чуть ли не под пристальным взором следака. Вы бумаги по банкротству посмотреть не хотите?

– Ты думаешь, что там будет написано, отчего умер юрист? – Марина хмыкнула, почесала затылок, взлохматив волосы.

– Может, что на ум придёт, – Сальник вышел из кухни, а когда вернулся, то держал в руках папку синего цвета, перетянутую резинкой.

– Давай, гляну, — она открыла папку и стала медленно перекладывать бумажки. Именно перекладывать, а не изучать. Кухонный стол был слишком мал для работы по размерам, да и присутствие Сальника напрягало. – А тебе не пора идти?

– Нет, я сегодня при вас. Народу много постороннего. Василий Петрович попросил о вас позаботиться. Да и мы же вроде вместе работать будем. Вы планчик мне накидаете, а я выполнять его начну.

– А… чтобы не сбежала. Ясно. То есть я-то сама с людьми встречаться не буду.

– Марина Вячеславовна, хочу вам напомнить. Вы больше не следователь. Вы частный детектив, пока ещё без лицензии. Василий Петрович только документы подал. Никто перед вами сейчас не обязан расшаркиваться. Я уже проводил некоторые расследования для Коровкина, так что мне немного сподручнее. Да и с Громовым знаком. Мы с ним уже имели счастье общаться. Мужик нормальный, без закидонов.

Телефон Марины не отвечал весь день. Если бы рядом с ней не было верного Сальника, Коровкин бы бросил всё и примчался домой, чтобы проверить, не сбежала ли в очередной раз. А так и его помощник молчал. Раз не беспокоит, то всё в порядке.

Дома его застала оригинальная картина. Ковёр скатан и отодвинут в сторону. Весь пол усеян бумагами. По центру его благоверная распласталась. Рядом с ней на животе лежит его верный Сальник. На диване валяется его оперативка с пистолетом. Они что-то рисовали на листе, при этом громко обсуждали.

– Да как ты этого не видишь? Смотри сюда, – Марина жирно обводила какие-то записи.

– То есть, по-твоему, выходит… — как это «по-твоему»? Для Сальника она – Марина Вячеславовна, и на вы. Колчак насупился. – Если я поставлю велосипед и не привяжу его, а вор украдёт, то я же и буду виноват, — горячился Сальник.

– Нет, это ты не понимаешь, — она заправила прядку за ухо. – Если ты поставишь свой велосипед и не привяжешь, то твоё действие будет трактоваться, как виктимное, то есть виновное поведение потерпевшего. А он… он подписал на отпуск продукции ему не принадлежащей в обход инструкции. Его проверяли?

– Марина, они же заявители, – Сальник выглядел измученным, словно собирал виноград под палящим солнцем. Верхние пуговицы его рубашки оказались расстёгнуты. Рукава рубашки были закатаны, обнажая покрытые венами руки.

– И что? Понимаешь, задача следователя – подвергать сомнению каждое слово, и ему абсолютно всё равно, заявитель это или подозреваемый. Знаешь принцип? Если не можешь доказать виновность, значит – невиновный. А он должен быть первым подозреваемым… Ты говоришь, что Громов – грамотный мужик. Уж он-то должен знать… Он не проверял, какие были отношения у Охломова и этого, который подписал отпуск продукции, как его?.. – и Марина положила свою руку на руку Сальника.

Позади раздалось недовольное покашливание…

Сальник и Марина разом оглянулись.

– А, это ты, – женщина посмотрела на Василия.

Тот недобро сощурился.

– Нет, кинооператор. Пришёл кино снимать. И чем вы тут занимаетесь? Я так понимаю, испорченных ковра с диваном Марине мало, она решила мне ещё паркет подправить, — статная фигура хозяина дома грозно нависла над распластавшейся на полу парочкой.

Марина задрала голову. Подула на спадавшую на глаза чёлку. Поднялась. Вскинула голову. Задрала подбородок.

– Так, Сальник, весь бардак собрать и выбросить, — повернулась и направилась к лестнице.

– Слышь, командирша, ты куда направилась? — Коровкин едва сдерживал рвущуюся ярость. – Сальник, спасибо, можешь быть свободен.

Он и сам не мог понять, что же произошло? Что пальцы его верного помощника коснулись в каком-то интимном жесте руки его женщины? Что их лица были рядом друг с другом? Что щёки невесты покрылись румянцем, как у красной девицы после первого поцелуя? Что? Произошло? Почему она не отвечала? Почему он не звонил? Почему выпроводили Сюзанну? Сколько времени они провели вдвоём на этом полу?

Сальник настолько хорошо знал своего шефа, что со сборами не стал затягивать. Так и натянул дублёнку на рубашку, оперативку затолкал в карман, а пиджак перекинул через руку. Уже собрался было открывать дверь, как Коровкин его окликнул: «Я сказал Борису тебя дождаться. Как пятой точкой чуял, что ты торопишься…»

– Какая у тебя пятая точка, – раздалось с лестницы. Марина всё это время наблюдала за мужчинами.

– Какая? – недовольно проворчал Коровкин.

– Предсказательная. Не пятая точка, а настоящий гороскоп.

Сальник не выдержал и хихикнул. Немного подумал, скинул дублёнку прямо на пол.

– Я тебя на ужин не приглашаю, – Коровкин недоумённо посмотрел на зама.

– Поправлюсь, а то потом доказывай жене, что я не от любовницы, – Сальник явно расслабился, но зря.

Коровкин медленно направился в его сторону.

– Вася, пожалей человечка. Кто за тебя будет по следакам бегать и доказывать, что ты тут ни при чём, а во всём виновата роковая женщина? Кстати, Сальник, задание тебе на завтра. Сюда не приходи, я сама справлюсь с бумагами. А ты в больничку наведайся. Записи есть у них? Изъять бы их все, да больничную мышку допросить: кто навещал Охломова? А ещё мне нужны протоколы допроса Кукушкина…

– А Кукушкин в Москве. Его никто не допрашивал.

Марина спустилась по лестнице, встала на нижней ступеньке: «Как это? Вася, а Сальнику по твоим делам ничего в Москве не надо?»

Глава 5

– Сальник, ты ещё здесь? Ещё минута – и в больничку отправишься прямо сейчас, – Коровкин перехватил спустившуюся с лестницы женщину и резко притянул к себе. Не дав ей опомнится, развернул к себе лицом и коротко, и сухо поцеловал.

– А трахать тоже при заме будешь? – Марина усмехнулась, но вырываться не стала. Прищурила глаза, наклонила голову к левому уху, подняла руки и сложила их на груди Василия, создавая таким образом барьер, подняла словно в удивлении брови: – Вася, у тебя проблемы? МЫ С НИМ РАБОТАЕМ! Сам же велел ему, Сальнику, присмотреть за мной. Или он без спроса сюда пришёл? Если без спроса, то мы его сейчас в угол поставим и а–та–та дадим.

Сальник рад бы уйти, да ноги приросли словно. Уж кто–кто, а он знал своего шефа лучше, чем себя самого. И этот бешеный взгляд собственника ему не сулил ничего хорошего.

Коровкин хоть и завязал с криминалом и по «мокрому» не ходил, но кто же знает, что в голове у ревнивого мужчины, у которого и так весь мозг снесло от этой женщины. Как связался с ней, так и ходит по лезвию. Хорошо, что Марина не сдала его, Коровкина, за похищение и незаконное лишение свободы. А то бы грел уже нары «большой босс».

Марина бедовая. Ой, какая бедовая. Она же ещё и назло может выбесить Колчака. Чем, впрочем, и занимается с первой минуты встречи. Но одно дело просто поизмываться над Василием, а другое, когда может подставить его, Сальника. Поэтому, бросив короткое «ушёл», уже схватился за дверную ручку, но тут же услышал короткое: