Детективное агентство "Свинка-Маринка", стр. 10

Так покрутившись перед зеркалом, девушка размяла затёкшую шею, сделала несколько танцевальных па и вернулась к своему занятию.

Снова разложила листочки, начертила кружочки, стрелочками их соединила, поставила буквы. Постепенно один за другим символ вычёркивался, пока не остался единственный, от которого шла стрелочка к букве «К».

Кирилл. По всему выходило, что это он. Заместитель начальника отдела конкурирующей фирмы, которым заловить мента всегда за радость. Он не отсюда, а из её городка. Тем более странно, что знает про автобус и «видел утром», когда мимо проезжал. Сразу возникает вопрос: на чём?

С Кириллом она пересекалась несколько раз. И даже однажды он заявился, чтобы её допросить и арестовать. Тогда её бригада оперов встала перед ним стеной, заслонив её своими спинами. Марина обвинялась в получении взятки, хотя это была хорошо отработанная операция. Однако до конкурентов донесли неверную информацию, а именно, что следователь вымогала деньги в обмен на освобождение. Взятку дали, а человека не освободили. Материалы находились на проверке в прокуратуре. И в эти часы, пока прокурор их изучал, напряжение достигло такого уровня, что, казалось, можно было чиркнуть спичкой воздух – и он взорвётся.

Больше, пожалуй, переживали опера. Всё верно запротоколировали. Как только поступил сигнал, что следователю собираются дать взятку, сразу же был составлен рапорт, который прошёл регистрацию, утверждён план мероприятий, поставлена прослушка в кабинет, брошен «жучок» в карман пиджака девушки, выделена охрана.

Марина честно выполнила свою роль. Ей действительно поступило предложение о взятке. Сделали его не в кабинете, а на рынке, когда она покупала хлеб. Человек подошёл к ней сзади и прошептал на ухо, что им надо поговорить. Она отказалась отойти, мотивируя тем, что все вопросы решает только в кабинете, что она не имеет привычки с кем–либо обсуждать дела вне рабочих помещений.

В кабинете человек появился после обеда. Взял лист бумаги и написал: «10 000 у.е.³ за освобождение племянника». Марина прочитала. Посмотрела на посетителя:

– Вы хотите, чтобы вашего племянника выпустили под залог? – спросила, чётко проговаривая слова. – Вопрос изменения меры пресечения решает прокурор. Ваш адвокат может подать ходатайство. Я его рассмотрю. В принципе, я не возражаю. Основные следственные действия мы выполнили. Но не буду вас напрасно обнадёживать. У вашего племянника здесь нет постоянного места жительства. Он приехал на сезонную работу. Есть опасение, что если я его освобожу, то он скроется от следствия и суда.

«Нет, это не залог. Это вам», – продолжал писать мужчина.

– Мне? Вы не поняли. Прокурор, если согласиться с моими доводами, подписывает изменение меры пресечения на залог. Я вам дам копию постановления. Вы пройдёте в кассу, предъявите копию, внесёте деньги, а мне принесёте квитанцию. Я денег не принимаю.

«Это вам лично», – написал в очередной раз, а потом спросил: — Вам понятно? — после чего порвал бумагу на мелкие кусочки, которые положил себе в карман.

– Вы знаете, как это называется? Взятка! Вы уверены? — проговорила следователь.

Она открыла Уголовный кодекс, зачитала статью, санкции.

«Не твоё дело. Освободи племянника. Я увезу его», — снова написал посетитель уже на другом листе. И этот листок порвал, сложил в карман, встал и ушёл, не дождавшись ответа.

Взяткодатель появился через несколько дней. Опять на рынке. Подошёл к Марине, схватил за руку и затащил за торговый ларёк. Сунул пухлый конверт: «Это за племянника. В два раза больше. Поняла? Освободи его, иначе будет хуже».

– Поняла, — ответила спокойно. – Вы уверены? — спросила у пустоты. Человек успел скрыться.

Положила конверт в сумку и пошла на работу, где сдала под подпись.

В общем, на следующий день появилось заявление у конкурентов, что следователь вымогала деньги за освобождение.

– Марина Вячеславовна, признавайся давай в грехах смертных. Покайся. Чистосердечное, сама знаешь, что, — Кирилл сидел у неё в кабинете, закинув ногу за ногу, и «качал чёрта».

– Чистосердечное… Кирилл, как там ты по батюшке, а не боишься моих признаний? Я ведь могу… — ей почему-то не было страшно или казалось, что не было. Аудиозаписи имеются. В рапортах подробно отчитывалась. Денег даже в перчатках не касалась.

Начальник оперов Ромка тоже ошивался здесь. Предложил партию в шахматы Кириллу. Кто выиграет, с тем Марина и уйдёт.

– Мальчики, а вы, случайно, в Сахаре не заплутали? Я на девочку по вызову непохожа. Всё, я пошла, не теряйте, — и хлопнула дверями.

Кирилл даже опешил от такого хода. А потом кинулся на улицу за ней. У подъезда их машина дежурила. Парням строго наказывалось: как только появится одна до команды «отбой», так сразу хватать и к ним везти. А команды «отбой» ещё не поступало.

Выскочил. Машина стоит. Подошёл. Марины не видно.

– Что, командир, долго ещё? — спросили бойцы.

Кирилл не стал спрашивать, не выходила ли Марина. А то сейчас объявят ещё охоту на девчонку. А она бедовая. Ой, бедовая. Про неё даже у них легенды ходили.

В общем, он туда-сюда, нет её. Вернулся. Спрашивает у Ромки:

– Куда пошла? Вы понимаете, если я не сообщу, то и с меня погоны снимут. Вы чего творите, твою мать.

И вдруг за спиной: «Ты чего разоряешься? Я в туалет ходила».

Кирилл оглянулся. А она стоит как ни в чём не бывало. Мужики ржут, загибаются.

– Вы идиоты! – не выдержал он. – Я уже сообщил, что она в бега подалась!

– Ага, – подошла она к нему. Встала напротив. Положила руки на плечи. Прикусила нижнюю губу. И улыбается. Долго смотрела. И он стоит. Смотрит. Не двигается.

Первым отмер Ромка.

– Марина, кончай конкурентов соблазнять. А то трахнет здесь, а мы поможем.

Повернулась на каблуках, прошла к креслу. Села. Закинула ногу за ногу. Откинулась на спинку. Склонила голову к левому плечику:

– А что, неплохие алименты будут. Я ведь заявлю, что все девять участвовали.

– А откуда девять-то?

– Ну как, моих восемь и конкурент.

Внезапно раздался настойчивый звонок, затем резкий стук в металлическую входную дверь и бас прокурора:

– Вы уснули, что ли? Открывайте немедленно.

Городской прокурор был дядька грозный. Его боялись, но уважали.

– Роман, Кирилл, в кабинет, – и он без приглашения прошёл в кабинет начальника оперов.

Следом за ним в помещение ввалилась бригада Кирилла.

Если бы Марина могла видеть себя со стороны, то удивилась бы, что и без того её белая кожа стала ещё бледнее. Наверно стало страшно, хотя она потом утверждала, что ни чуточки.

– Мальчики, а что, у нас тусовка намечается? Ладно, располагайтесь, а я пойду пока, поработаю.

Зашла к себе. Но одной ей не позволили побыть. Тут же ввалились конкуренты.

– Ничего не трогайте у себя в кабинете, Марина Вячеславовна.

И вдруг… Наверно гневный глас прокурора был слышен на окраинах города. Если передать его тираду в двух словах, то выглядело это примерно так:

«Понабрали новобранцев в органы. Уголовный кодекс не открывали. С оперативно–розыскными мероприятиями незнакомы. Девчонку до инфаркта довели. Кто работать будет, если она сейчас рапорт на стол положит? К себе заберу и прокурором по надзору за вами поставлю, чтобы думали, прежде чем с постановлением на задержание являться».

Кирилл вылетел из кабинета красный как рак, а Марина тихонечко так:

– Кирилл батькович, что, прокололись?

Время близилось к восьми. Адреналин медленно поднимал точку кипения и требовал выхода. Нет, она просто обязана пойти в кафе. Надо же узнать, кто её пригласил. А если она не ошиблась и это точно Кирилл, то ой как интересно, зачем могла понадобиться конкурентам. Они ничего просто так не делают.

Глава 8. Молодость Марины

Марина наклонила голову и посмотрела на себя сверху вниз, насколько позволял обзор. Служебный кабинет наличия больших зеркал не предполагал. Так, носик припудрить да прыщик выдавить, вот, пожалуй, и всё.