Дважды одарённый. Том X (СИ), стр. 47
Взяв его в руки, я посмотрел на просвет. Ну да, внутри всего лишь свёрнутый лист.
— От кого? — вперёд меня спросил дед.
— После того как с местными побеседовал, — хмыкнув начала рассказ Росомахин, — я к вам отправился. Иду себе, пешком, никого не трогаю, а тут ко мне вышли трое в чёрном, не считая собаки.
— Не понял, — хмуро произнёс дед.
— А чего тут понимать — они реально псину использовали для отвлечения внимания, — усмехнулся Росомаха. — Вроде бы умная задумка — видимо, после моего «общения» с местными уже знали, что я использую воздух, и пытались таким образом скрыть своё присутствие.
Дед нахмурился, пытаясь сообразить. Всё‑таки он больше боевик, чем сенсор, и таких тонкостей с ходу не понимал.
Но его пытливый ум быстро нашёл ответ.
— Суть в том, чтобы жаркое дыхание собаки сбивало восприятие их дыхания, правильно? — быстро произнёс он.
Росомаха кивнул и улыбнулся:
— Говорю же, приятно иметь дело с умными людьми. Ну так вот, — продолжил он, — я сделал вид, что их не заметил. Подошёл к собачке, погладил её. А они — со всех сторон: «хоба!» — и говорят мне человеческим голосом, мол, не враги мы тебе. Я говорю, что на друзей они не шибко похожи. А они давай заверять меня, что пришли с добрыми намерениями. В общем, слово за слово — и оставили для тебя конверт. А потом исчезли. Ну, как исчезли… Они так подумали. Я‑то прекрасно чувствовал, что они в сторону города направились. А собака, кстати, бегать осталась по лесу — тоже, опять же, для отвлечения внимания.
Историю я слушал вполуха, и больше размышлял о произошедшем. О том, что у нас появился неизвестный доброжелатель среди местных — или же кто‑то пытается сделать вид, что он на нашей стороне, — я догадывался. Примерно с того момента, как Бородин мне сообщил об анонимном письме на электронную почту. Сразу трём моим людям, между прочим.
Теперь же опять анонимное письмо, но аналоговом виде.
Без сомнения, я вскрыл конверт и развернул листок.
Разумеется, текст был не рукописный — просто напечатан на принтере:
«Они готовятся вернуть захваченное. Если вы зайдёте в Проклятые Земли, они нападут. Скорее всего, ударят в ближайшую ночь после вашего входа в Земли. Настоятельно рекомендую не ночевать в Проклятых Землях, а вернуться обратно вовремя».
— Хм, — задумчиво протянул я.
— Ну что там? Что там? — с нетерпением спросил дед.
Однако же нос совать мне через плечо он не стал. Я оценил этот его жест и молча протянул листок графу.
В этот раз предупреждение оказалось более полным, чем в прошлой. Пусть и в общих чертах, но нам слили план врага.
А это дорогого стоит.
— Ты прислушаешься к совету? — серьёзным тоном спросил дед.
Росомаха же хмыкнул и произнёс как ни в чём не бывало:
— Невежливо держать что‑то в тайне от одного из присутствующих и обсуждать это при нём же.
— Да пожалуйста, — пожал я плечами и протянул листок теперь ему.
А затем ответил деду:
— Нет.
— Ха! — громко усмехнулся граф Резанов, — Как я и думал. Но… — он многозначительно посмотрел на меня.
— Ха‑ха! — ещё громче засмеялся Росомахин, прочитав предупреждение, а затем посмотрел на меня весёлым взглядом. — Ничуть не сомневался в тебе. Скажи ещё, что ты вообще никак не будешь реагировать на это письмо, верно?
Я улыбнулся.
Дед нахмурился и быстро спросил:
— Ты уверен, что приготовлений будет достаточно?
Я молча кивнул.
— Да уж, — почесал затылок Росомахин. — Я ведь по пути сюда слышал грохот пушек и шум битвы сразу с двух сторон. Даже расстроился немного, что без меня тут начали… Но, похоже, самое веселое еще впереди. — Он расплылся в улыбке, а затем вдруг серьезным тоном добавил: — Но я с вами иду только в Проклятые Земли. И только как отдельная единица.
Я кивнул и поспешил его заверить, что все наши договорённости будут соблюдены.
— По крайней мере, пока ты сам не захочешь внести в них изменения, — добавил я.
Росомаха открыл было рот, чтобы возмутиться, но передумал и молча кивнул.
Далее я предложил Росомахе пойти познакомиться с остальными командирами, но он заявил, что сейчас для него важнее всего поесть и отдохнуть в отдельной палатке, которую я ему обещал во время наших телефонных переговоров.
Разумеется, палатка уже стояла в отдалении от других — обо всём этом заранее позаботился мой камергер.
Проводив Росомаху взглядом, дед сказал мне, что если мы прямо сейчас не выдвигаемся в Проклятые земли, то ему нужно полчаса, чтобы пообщаться с Алисой и решить какие-то дела дома.
Я кивнул, попросил передать сестре привет и залез в свой броневик.
Не прошло и минуты, как Иван Фёдорович, бесшумно появившийся рядом, начал расставлять на столик передо мной всевозможные блюда.
— Походная кухня скромная, господин, — горько вздохнул он. — Но чем богаты…
Я окинул взглядом раскладной столик, ломившийся от блюд.
— Спасибо, не переживай, мне хватит, — поспешил заверить его я.
Иногда мне кажется, что старик Наумов вбил себе в голову обязанность откормить меня до каких‑то невообразимых размеров. Может, думает, что, если я буду весить как десять человек, тогда можно будет говорить, что в роду Пожарских уже десять взрослых мужчин? Иных причин его усердия я не вижу.
Ладно, если отбросить шутки в сторону, как минимум одну причину‑то найти можно: ем я в последнее время охотно и много. Организм постоянно перестраивается: во‑первых, он пытается соответствовать растущему Источнику и энергетической структуре — не зря говорят в здоровом теле, здоровый дух. Ну а во‑вторых… Прав дедуля — если судить по моим глазам, то металлического блеска Резановых в них становится всё меньше.
А вкраплений пламени с каждым днем всё больше.
Размышляя об этом, я и не заметил, как съел всё, что приготовил камерир. А он, будто прочувствовав момент, заглянул в броневик как раз, едва я завершил трапезу.
Глядя на пустой стол, старик обречённо покачал головой:
— Так и думал, что не хватит… Сейчас ещё принесу, господин!
— Э, нет, не надо! — поспешил остановить его я. — Лучше какой‑нибудь напиток мне сделай — потом попью. А сейчас не беспокой меня — немножко поработаю.
Расторопно убрав со стола, Иван Фёдорович кивнул и исчез, оставив меня одного в броневике. Я был полностью уверен: сейчас ни один случайный ратник не подойдёт близко к машине — уж мой-то камерир об этом проследит.
Я покосился на часы — доходит одиннадцать. Помнится, у одной прекрасной дамы разрешённое время общения по телефону по воскресеньям — с десяти до двенадцати. Стало быть, успеваем немного пообщаться.
С этой мыслью я достал телефон и, выбрав в списке контактов тот, что был подписан «Староста», нажал зелёную кнопку. Я успел услышать едва ли половину гудка, как он оборвался, и в трубке раздался взволнованный голос:
— Алло⁈
Правда, в следующий миг, до того, как сам я успел хоть что‑то сказать, голос изменился и нарочито спокойно произнёс:
— Доброго вам утра, Александр Ярославович! Удивлена вашему неожиданному звонку.
— Здравствуйте, Анна Михайловна, — ответил я. — В самом деле удивлены?
— А то как же! — произнесла она. — Никогда заранее не знаешь, что тебе кто‑то позвонит.
— И именно поэтому вы держали телефон в руке? — улыбнувшись, спросил я. — На случай, если кто‑то всё‑таки позвонит?
— Не понимаю, о чем вы, — невозмутимо произнесла Анна.
— Вы что же, ровно с десяти утра его из рук не выпускали? — спросил я.
Мой вопрос она проигнорировала. Я же представил, как сейчас она смущается у себя в комнате, и продолжил:
— Хотя, зная вас, скорее всего, с половины десятого — заранее начали, так сказать…
— Всё бы вам шутки шутить, Александр Ярославович, — пытаясь сдержаться, пробурчала она, — Как будто бы мне больше нечем заняться, кроме как сидеть перед телефоном!
— Ну конечно же, у вас много дел в воскресенье утром, — усмехнулся я.
— Как полагаю, и у вас… — недовольно пробурчала цесаревна, — Раз уж ваше утро начинается в одиннадцать! Хотя зная вас, полагаю, дела ваши шли ночью, и сейчас вы, вероятно, отсыпаетесь.