Небесный всадник 5 (СИ), стр. 59
Вот и здесь: для нас их история покрыта легендами, но и для самого Вольфгана уже на тот момент происхождение всадников было такими же легендами.
— Значит, у вас на тот момент был уже замок? — спросил я.
— Замок Дракархейм, он назван в честь горы.
— А наш император? Мне показалось, что тебе знакома эта фамилия.
— Знакома. Это небесный всадник Ургер Агернштейн. Он был хранителем нашей крепости.
— Управлял ею?
— Управлял, обеспечивал провизией, ремонтировал, достраивал и следил за порядком. Ему досталась эта должность по жребию.
— Обрадовался?
— Он был раздосадован, так как большую часть времени сидел в этом замке. Редко удавалось покинуть его, ведь кто-то должен быть на страже. Удивлён, что его потомки до сих пор живы и хранят замок.
— Ну…
Ну тут как сказать, конечно…
— У нас есть меч Асаргоста, тебе знаком тот всадник?
— Легендарный всадник Асаргост, один из первых, если мне не изменяет память, — кивнул Вольфган. — Я знал его потомков, девушку, но она покинула ряды хранителей.
— Как это?
— Родила от обычного человека, — пояснил он. — Если всадник уставал и хотел покинуть своё ремесло, женщины находили смертного и рожали от него, теряя силы, мужчины уезжали подальше от драконов, со временем так же теряя силу. Быть Небесным Всадником — это выбор. Насильно ты им не будешь.
Короче, поспрашивать было что, да и он расспрашивал меня. О том, какие сейчас порядки, какие есть империи, кто сильнейший, кто правит и как работают небесные всадники. Хотя больше всего его смущал именно тот факт, что защитников совсем не осталось.
— А в чём именно было разделение между защитниками и хранительницами? — спросил я.
— Противовес. Мы защищали, они сохраняли.
— Не понял.
— Есть армия, которая уничтожает внешних врагов. Есть стража, которая сохраняет закон и порядок. Они могут воевать, но роль у каждого своя, — перефразировал Вольфган. — Значит, у нас теперь только хранительницы?
А ещё жаловался, что я по сто раз задаю вопросы.
— Да. Везде. Во всём мире. До моего появления они даже не догадывались, что могут существовать мужчины-всадники. И я думаю, что они знатно охренеют, когда увидят тебя.
— Увидим. Я могу задать другой вопрос тебе, Самса?
— Да спрашивай, — пожал я плечами.
— Как ты нашёл гнездо и оказался здесь?
Пришлось рассказывать теперь уже историю про мои охренительные приключения по пустыне. Вкратце, конечно, так, чтобы общий смысл уловить, и тем не менее это заняло значительно времени.
Что он ответил на это?
— Судьба.
— Ага, судьба… — пробормотал я, глядя на горы, которые уже были почти что перед нами. За интересными разговорами время летит незаметно, конечно. — А другие? Ты был единственным, кто попал в ту западню?
— Нет. Но я видел тела тех, кто не смог смириться с западнёй и отобрали у себя жизнь, не найдя иного выхода, — пробасил Вольфган.
— Люди или небесные всадники?
— Я не знаю. Это были мёртвые тела. Иногда они встречались на моём пути, пока я искал выход. Но в итоге стало ясно, что выхода нет. Это было пространство с одним входом и без краёв. Потому важно спрятать его, чтобы уберечь остальных. Возможно, потом мы вернёмся, чтобы уничтожить его окончательно. Такому артефакту не место в мире.
Зеркало мы закопали буквально у самого подножия, куда постоянно надувало песок. Вырыли кое-как яму руками, сбросили его туда и засыпали обратно. По идее, здесь ему не должны были быть страшны барханы, которые перекатывались по всей пустыне.
После этого мы полезли в гнездо. Всё было как и в прошлый раз, разве что теперь я видел драконов, а они видели нас. Пришлось очень сильно постараться, чтобы отпугнуть одного и взять под контроль другого. И отдельное удовольствие было на нём лететь, так как было сложно зацепиться за чешую и ты постоянно соскальзывал.
Но меня это не беспокоило. Я уже предвкушал, как на моего нового друга отреагируют другие.
Глава 137
Как приятно оказаться вновь на драконе, а не маслать на своих двоих, утопая ногами в песке. Ози была права, он забился вообще везде, где только можно, что неимоверно бесит. И первое, что я сделаю, едва мы вернёмся — искупаюсь. Ну как только представлю своего нового товарища по ремеслу.
Кстати, Вольфган наслаждался полётом не меньше, чем я. Сидит, шлем снял, глаза прикрыл, разве что не улыбается, но это на его лице выглядело бы очень странно, я так скажу. Его рожа просто не предполагает такой непонятной мимики, как улыбка.
Караван мы заметили издалека. Он ещё не успел дойти до озера и, словно червяк, полз по пустыне, оставляя за собой длинный след. Завидев нас, что забавно, он точно так же свернулся в клубок, сбившись в кучу, и теперь напряжённо ожидал дальнейших наших действий. И лишь когда мы подлетели поближе, самая глазастая, а именно Ози, как небесная всадника, вышла вперёд, подняв руку в приветсвии.
Я сел поодаль, чтобы не было никаких эксцессов.
— Это твои друзья? — прогудел Вольфган, нацепив обратно шлем.
— Не все. Только двое. Они небесные всадницы, — ответил я и спрыгнул на песок, не отпуская контроля над драконом. — Только я сначала их подготовлю к такой новости, хорошо?
— Это которые? — спрыгнул он следом.
— Вон та агадарка и ещё одна, которая с повязкой на глазах.
— Серая? Ладно… — протянул Вольфган, явно для себя что-то решив.
Ну да, отчасти понимаю его реакцию. Я вон, восемь лет отсутствовал, и заметил, как мир изменился, а его целую вечность не было. Наверняка при Вольфгане всё было иначе, учитывая, что у них Драгондайн — это говночист, а все татуированные не иначе, как проститутки. Уверен, мы ещё какую-нибудь херню узнаем от него.
— Привет. Я вернулся, — улыбнулся я, когда мы с Ози сблизились где-то посередине между драконом и их караваном.
— Да я вижу, что вернулся, — она недобрым взглядом прищурилась, глядя мне за спину. — А это что за голем за твоей спиной?
— Он? — обернулся я, — Это Вольфган. Нашёл его в гнезде драконов, запертом в одном артефакте.
Она прищурилась ещё больше.
— Вольфган из артефакта? А что твой Вольфган из артефакта пялится на меня так?
— Да? — я обернулся.
Не знаю, как она поняла, что он на неё палится, потому что я его глаз сквозь смотровые щели забрала не вижу. Хотя не буду отрицать, что определённое внимание с его стороны всё же чувствуется.
— Да, я физически ощущаю внимание этой кастрюли на себе.
— Может быть ты ему очень понравилась, — хмыкнул я. — К тому же у Вольфгана очень долгая и интересная история…
— Звучит так, будто вы уже подружились, Самсик. Он какой-то мутный, ты этого не заметил?
— Заметил, — кивнул я. — И, возможно, это потому, что у нашего нового товарища с нами много общего, и он… угадай кто?
— Умственно отсталый?
— Чего? Это с чего вдруг? — немного охренел я такому внезапному врыву. — Это ты кого из нас умственно отсталым считаешь, а?
— Он маньяк?
— Да почему маньяк-то⁈
— Он девственник?
— Как будто что-то плохое!
— Он левша?
— А чем левши-то тебе не угодили⁈ Блин, Ози, твою мать, он небесный всадник, понятно тебе? — я уже просто не выдержал. И кстати, я правша, а значит она не про меня говорила. А про умственно отсталого Глиста, наверное, собственные комплексы описывает. Как раз на её лице сейчас возникло именно такое выражение лица, ещё слюны капающей не хватает.
Несколько секунд она смотрела на меня с открытым ртом, после чего вытерла губы и переспросила:
— Он не умственно отсталый?
— Да чего ты прицепилась к умственно отсталым-то⁈ Небесный всадник он! Как и мы! Как я! Небесный всадник! Блин, Ози, тебе башку напекло?
— Но… только женщины могут быть небесными всадницами… — пробормотала она.
— А я по-твоему тогда кто? — развёл я руками.
— Эм… — она опять посмотрела на Вольфгана. — То есть он… небесный всадник?