Небесный всадник 4 (СИ), стр. 33

— Да не, тут дело не в этом. Это же та копчёная, с которой он сбегал, да? — улыбнулась Флория, разглядывая её. — Приятненькая.

— Жалко, что копчёная… — хмыкнула Ирис.

— Любви и расы не помеха, — ответила Мелисса.

— Мне кажется, что она его бить собралась, — прищурилась Жаннель. — Не пора ли вмешаться? Бить нашего ещё и в стенах дворца — это какой-то нонсенс.

— Это довольно типичное поведение агадарки, — ответила Серафина. — Хотела бы его ударить — ударила бы, а это лишь заигрывание.

Она подняла взгляд и ожидаемо на другом конце увидела других агадарок. Естественно. Как и ожидалось. Следили за успехами своей подопечной. Серафина в Самсона, конечно, верила, и тем не менее даже лучше из них ошибаются.

Отойдя от перил, она зашагала по галерее, что шла балконом по кругу, прямиком к агадаркам. Те заметили её почти сразу. Не только её, но и всё пятёрку всадниц, которые шли следом.

— Что-то не так? — оскалилась глава агадарский небесных всадниц.

— Как ты это объяснишь, Зедринзса? — кивнула Серафина на парочку в парке.

— А я должна что-то объяснять? — её улыбка стала шире. — Не моя вина, что одна из моих подопечных втрескалась в вашего всадничка. Хотя будем честны, я не вижу и у вашего мальчишки желания держать свой штырь в штанах.

— Мы договорились, — холодно произнесла она. — Никаких подобных перфомансов.

— И я специально никого не подговаривала и не заставляла. Она сама решила вообще без моих намёков, слово даю.

— Хорошо, — подняла Серафина руки. — Я тебя услышала. Тогда и ты услышь меня. Соглашение аннулируется. Можете продолжать в том же духе.

Зедринзса прищурилась.

— А вот так делать не надо.

— Или что ты сделаешь мне? — шагнула она навстречу ей.

Агадарка ответила тем же, и вот они стояли друг напротив друга едва не касаясь носами. К этому моменту уже и со стороны агадарок собрались представители. Пять на пять, они стояли и холодно смотрели друг на друга. Нарианки с показным высокомерием, агадарки с оскалом и пренебрежением. Они выглядели как хулиганов женском обличье, которые пришли на стрелку

— Я могу сделать очень много тебе, если ты всё сорвёшь, — прошипела Зедринзса.

— Ты не у себя дома, — прошептала Серафина. — Твои смешные угрозы заставляют меня в душе только смеяться.

— Да я уже вижу, как ты посмеялась, что император тебя почти раком загнул, курица.

— Всё лучше, чем лепестки цветочка своей императрицы полировать по первому щелчку, змея.

— Хочешь обсудить это один на один?

— Прямо здесь и сейчас.

Казалось, что они прямо здесь и сейчас поцелуются, настолько были близки они друг к другу. И одним духам известно, чем бы всё это и закончилось, если бы в этот момент кто-то не воскликнул:

— Смотрите! Они целуются!

Все тут же забыли про драку и бросились к перилам. Подраться можно и попозже, а вот увидеть всё своими глазами…

Но вот незадача. Парочка сместилась и теперь их почти полностью зарывала листва, только по силуэтам и можно было догадаться, что они делают. Но всадницы были слишком опытны, чтобы растеряться — они тут же сделали то, что называется перебазированием. Дружной толпой побежали на другой край галереи-балкона, откуда двоих должно было быть видно.

Навалились на перила, свесились так, будто пытались через них перемахнуть и…

Я не знаю, как так получилось.

Вот она уже замахнулась, да и я собирался просадить её прямо промеж ног коленом, а вот мы уже сосёмся. Как-то само собой получилось, видимо неудачно в удушающий захват перешли.

Горячие влажные губы, длинный язык во рту, который змеёй там вертится, обвивая мой и иногда утягивая к себе, запах новой кожи и пряностей… Наши руки не для скуки и пока она, обняв меня, прижимает к себе, мои ладони лежат на её упругой заднице, небольшой, круглой, как орех. Уверен, она чувствует, не только мои ладони, но никаких видимых признаков сопротивления.

Моя ладонь скользит по её голой спине, по этой идеально гладкой коже, не похожей на человеческую, после чего перебирается ей на грудь. Сначала на одежду, а потом чуть ниже и под ткань. На мгновение её глаза широко и удивлённо открываются, потом недовольно щурятся, а после с таким же надменным видом закрываются, типа «ладно, плевать».

И едва я успеваю вообще понять, что чувствую, как… в голове что-то щёлкнуло. Я тут же оттолкнул Ози назад и поднял взгляд, лицезрея, как на балконе у перил в то же мгновение столпилось около десяти человек, мои и агадарки вперемешку. И все большими глазами смотрели на нас. Вот же сучки некрашеные…

Ози в первое мгновение хотела было возмутиться (и я её понимал), но проследила за моим взглядом и тут же отшатнулась от меня, как от прокажённого.

— Если что, то ничего не было, — тихо прошептала она, выглядя напуганной.

— Замётано.

— Давай уйдём.

— Давай.

И мы быстро-быстро ушли под десятком пар любопытных глаз. Из-за этих курв я так и не прочувствовал, какие у Ози сиськи наощупь. Вот надо было так обломать, а? А сейчас она уже и вряд ли дастся мне, учитывая ситуацию. А жаль, очень — у меня всё внутри буквально горело от нетерпения и казалось, не прерви нас те курицы, мы бы прямо там на земле и разложились. Я в этом уверен, глядя на Ози, которая была темнее тёмного. И я не в плане настроения — девушка буквально потемнела.

— Тебе влетит? — хрипло спросил я.

— Да, конечно влетит… — пробормотала она. — А тебе?

— Да как пить дать ещё десяток плетей всыплют.

— Тебе не помешает.

— Да иди ты в задницу, — отмахнулся я.

У меня у самого сейчас мысли крутились по поводу того, что будет и…

К моему удивлению, ничего не было. Вообще ничего. Серафина встретила меня с невозмутимым взглядом, просто сказав, что пара. Зато у других на лице было всё написано красноречиво. Мелисса смотрела на меня, как на своего любимого мальчика, который повзрослел, Ирис как будто даже гордо, Флория просто с любопытством, а Жаннель с каким-то омерзением. Про Каталину я ничего не сказал, потому что её было по лицу не прочитать.

Оставшуюся часть собрания я даже не слушал и не пытался прислушиваться. Всё одна херня, которая меня не касается и которую я не понимаю. Зато время от времени мы переглядывались с Ози. Причём получалось у нас это, как у двух школьников, которые сделали пакость и теперь стараются не показывать виду.

Окончилось всё, собственно, почти ничем. Для меня, по крайней мере. Они договорили, и мы вышли, как я понял, условившись встретиться завтра. Вот тут ко мне и подкатила Мелисса.

— Ты был джентльменом? — тихо спросила она.

— С кем?

— Я знаю, что ты понимаешь, о чём речь, — коварно улыбнулась она.

— Если ты про ту агадарку, то да. Почти что пробил ей троечку, но вы спугнули.

— Когда ей будешь пробивать в следующий раз троечку, не забудь воспользоваться тем, что я тебе дала, хорошо, — подмигнула она. — Пока нам последствия не нужны.

— А что вы там вообще на балконе забыли?

— Тебя поддерживали. Это так волнительно наблюдать, как твой мальчик становится мужчиной.

— Я не твой мальчик и вполне могу им стать с тобой.

Но зря я надеялся пронять прожжённую женщину, которая таких как я, грызла все триста лет.

— Конечно, обращайся в любое время. Я и расскажу, и покажу, что и как надо, если в свои двадцать три ты не знаешь.

— Мне уже двадцать четыре, — между делом заметил я.

— Да ладно? — Мелисса аж обернулась на меня. — И когда ты успел?

— В холодных землях. Просто там было не до празднования, сама понимаешь… — вздохнул я.

— Я тебя всё равно поздравляю. Тебе сделать подарок или тебе подарок сделает твоя агодарочка?

— Я могу принять подарок от обеих.

— Что за подарок? — оказалась рядом Флория. — У кого праздник?

— Представляешь, нашему рыцарю двадцать четыре исполнилось, а он никому и не рассказал об этом, — поделилась с ней Мелисса.

— Да ладно! И ты не сказал нам? — разулыбалась она.