Небесный всадник 4 (СИ), стр. 24
— Входи, — раздался голос по ту сторону двери, и я вошёл в комнату.
Серафина опять сидела за столом, заполняя какие-то документы. Иногда мне казалось, что она просто писала всякую ерунду на листах, чтобы создавать бурную деятельность и отлынивать от настоящей работы, но доказать мне был это нечем. В любом случае…
— Ты звала меня?
Глава всадниц подняла взгляд, внимательно посмотрела мне в глаза, будто хотела в них что-то увидеть, после чего вздохнула, указала на стул напротив стола и вернулась к документам.
— Садись. Надеюсь, ты пришёл в себя.
— Более-менее. А мой рекорд увековечат в анналах истории?
— Было бы чем хвастаться, Самсон. Тем не менее я позвала тебя сюда совершенно по другой причине. Нам надо кое-что обсудить, прежде чем двигаться дальше.
— Демон, о котором я рассказывал? — сразу предположил я.
— Опять ты со своим демоном… — вздохнула Серафина.
— Не опять, а снова. Конечно, я волнуюсь про это. Ведь он мне пообещал надрать зад, а не вам.
— Прямо взял и так сказал? — посмотрела она мне в глаза.
— Ну… нет, не так, — не стал я врать. — Но он ясно дал понять, что мы встретимся, и встреча эта мне не понравится. Я склонен верить тем, кто из меня душу чуть не вытащил.
— Мы ещё поговорим по поводу этой темы. Как поговорим и насчёт твоего спуска к Вратам Тьмы и похождений в Веелинской империи с какой-то агадаркой, где ты смог захватить их священный меч. Я буду очень ждать отчёт по этому вопросу, однако сейчас у нас иная тема на повестке дня. С тобой хочет встретиться император.
О как. Да я смотрю, судьба не мелочится и любит заходить с козырей.
— Зачем? — спросил я.
— Чтобы убедиться, что ты ещё жив. Ты не забыл? Ты ушёл чуть ли не на две недели, и всё это время нам приходилось покрывать тебя и лгать, что ты здесь, у нас, или летаешь где-то, отдыхаешь и приходишь в норму. Пора показать, что ты действительно здесь, с нами.
Глава 100
Была уже глубокая ночь.
Серафина устало откинулась на спинку стула, скользнув пустым взглядом по кипам бумаг перед столом. Уже была ночь, а она никак не могла закончить с этим. Бумажная волокита — вот что в итоге оказалось самым страшным врагом небесных всадниц. Не враги, не другие всадницы и даже не какие-то там чудовища, а бюрократия, в которой утопала империя, особенно в последние десятилетия.
В такие моменты даже по войне начнёшь скучать, где знай себе, что лети да жги всё, что попадается на глаза.
Потерев глаза, она вернулась к документам. Железная перьевая ручка, маленькое произведение искусства, которое ей в далёком прошлом подарил её род, заскрипела по пергаменту, оставляя за собой размашистые чернильные следы. Ещё один отчёт, который требовалось написать, чтобы потом он хранился там, на пыльных полках, возможно, больше никогда и не пригодившись. Слава духам, что не опять о Самсоне…
Самсон…
Она потёрла переносицу.
Вот уж действительно тяжёлый парень. За что он так с ней? Она же так много делает, чтобы уберечь его от неприятностей. Вспомнить его побег, когда он ненароком утащил Юринь, или дипломатические игры, из-за которых ему светило вообще потерять самостоятельность. Все те разы она его отстаивала, защищала от проблем.
И что? Он взял и поступил по-своему! Просто плюнул в лицо и улетел! Буквально перед всеми! Из-за этих демонов, как будто она тут же должна бросить всё и бежать решать эту проблему! Он что, думает, что это вот так просто, сходить в библиотеку и всё узнать? Пока это разберут мыслители, пока выяснят что да как…
Но дело же не в этом! Дело в том, что, узнай в императорском дворце о случившемся и всё! Долетался бы он! Всадник, который не подчиняется — это не проблема, это угроза! Его бы не казнили, но о свободе Самсон мог бы точно забыть!
Она опять буквально вытащила его! Семьдесят ударов назначила! Просто семьдесят ударов — ни о чём, учитывая тяжесть проступка. Той же Эллианоре сразу двадцать прилетело за меньшее! Или Каталину вон как пороли! Раз за разом, так что она даже разогнуться не могла! По минимуму прошли! Другие всадницы, помня, как им влетало (да и ей самой тоже), уже думают, что к нему какое-то особенное отношение, что она его покрывает!
А он чем отплатил? Стоял и улыбался ей в лицо, набивая себе всё больше и больше ударов! Она пытается не усложнять, а он при всех буквально унижает её! И ведь знал, что при людях она не может ничего сделать! Что не может игнорировать правила, которые применялись ко всем, где за звук новый удар! Буквально делал хуже себе, чтобы сделать хуже всем, в особенности ей!
И вот теперь тоже, просто взял и потерял сознание, и опять она вокруг него бегает.
Серафина со злости надавила на перо… и тут металл на кончике с хрустом обломился, отскочив в сторону.
Она вздрогнула.
— О нет… нет-нет-нет…
Серафина сразу же схватилась за ручку, но уже ничего исправить было нельзя — перо было безвозвратно испорчено.
Она сидела над ним и просто не шевелилась. Молчала, будто в комнате никого и не было. Только на пергамент упала капля. Сначала одна, потом другая, а затем кап, кап, кап. Чернила поплыли, и Серафина слишком поздно спохватилась, утерев слёзы и схватив лист.
Почти заполненный до конца, он был испорчен теперь и никуда не годился. Надо было переписывать.
Молча она отодвинула бумаги в сторону, облокотилась локтями на стол, спрятав лицо в ладонях и… расплакалась.
Все последние годы шли из ряда вон плохо: всадниц подвела, потеряла политический вес, а её собственный род прервался. Весь мир будто сговорился утопить её. И вот, казалось, судьба даёт шанс вернуть всё обратно, откатиться на ту колею, что была восемь лет назад, как Самсон опять чудит, а она бегает за всеми и пытается удержать всё на плаву. Наверное, она худшая глава небесных всадниц в истории. При ней их репутация буквально скатилась: ошибка за ошибкой, и уже докатились до того, что ей приходится идти на уступки.
Теперь понятно, чего Мелисса так отчаянно не хотела ею становиться, а другие буквально выдыхали, отдавая пост. С одной стороны тебя будут мучить враги, а с другой — собственные политики, которые дальше своего носа не видят и хотят лишь тотального контроля. Каталина даже не подозревает, что её ждёт.
Вытерев лицо, Серафина отложила ручку и взялась за старое доброе перо. Подтянула лист и начала писать заново. Возможно, уйти на пенсию и завести семью уже и не было таким плохим вариантом…
Я словно только вчера вот точно так же собирался на аудиенцию с императором. Ванная, парфюм, служанки, одежда, не такая вычурная, как на приёме агадарок — всё по канону, как и положено. Даже золотую брошь барона не забыли нацепить. Кстати, глянул на брошь и вспомнил — а сколько людей знает, что я вообще жив? Просто интересно, для скольких это станет сюрпризом?
Этот вопрос я и адресовал Серафине.
— Все, кому положено, в курсе, — ответила она, разглядывая меня и поправляя складки на одежде, которые от движения всё равно появятся.
— Просто я вспомнил тут про знакомства…
— С теми аристократками и их отцами? Боюсь, что все они уже давно замужем, имеют детей, а некоторые из их отцов отдали душу духам.
— Блин, и точно…
Ведь восемь лет прошло с тех пор. Там девушке уже как минимум по двадцать четыре — двадцать шесть лет. Прикольно… или нет. Я даже не знаю, как описать чувства от мысли, что мир вокруг скакнул на восемь лет вперёд и даже того же самого купца, который однажды буквально спас меня, уже, может, и нет в живых. В этом шпиле я действительно будто отрываюсь от реальности…
— Ты готов? — взглянула на меня Серафина.
— А ожидается что-то серьёзное?
— Если для тебя встреча с императором недостаточно серьёзна, то могу напомнить, что тебя будут спрашивать о произошедшем и о том, где ты пропадал те две недели.
— Отдыхал.
— Именно, — кивнула она удовлетворённо. — Даже если они знают правду, не вздумай признаваться. Последствия для тебя могут быть очень серьёзными.