"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 480

На возмущенный протест Йохана Чинсин улыбнулся.

– Это точно. Если Ян Чэик признается в чужом преступлении, то…

Внезапно пастор переменился в лице, улыбка пропала.

– …То что? – переспросил Йохан, но пастор лишь молча смотрел в небо.

Среди настоящих звезд, мерцающих ровным светом, одна блестящая точка излучала особенно яркое сияние. Теперь-то он понял, как отличить правду от лжи.

– Почему он так безропотно признался в своем преступлении? – спросил Чинсин, оборачиваясь к Йохану.

– А?

– До этого не было случая, чтобы Ян Чэик признался в совершенном. Почему же на этот раз он так легко раскрыл карты?

Пока Йохан не мог понять, к чему клонит Чинсин, ответ прозвучал из уст Урина.

– …Потому что он этого не делал? – предположил юноша, едва ли понимая, что это может означать.

– В яблочко! Ян Чэик не убивал Соль Канхуна. Убийца – кто-то другой, – просиял улыбкой Чинсин.

– Но ведь в промежутке между Ян Чэиком и мной никто не заходил в приемную. И не похоже, чтобы там был тайный ход…

– Настоящий преступник скрылся не благодаря потайному ходу, а потому, что в промежутке примешалась чья-то ложь.

Наконец Йохана осенило:

– Выходит, когда Ян Чэик пришел, Соль Канхун уже был мертв!

Войдя в приемную, Ян Чэик обнаружил мертвого Соль Канхуна. Он собирался позвонить в полицию, когда увидел рядом со стаканом следы белого порошка. Заподозрив неладное, он осмотрелся и нашел закатившуюся под диван капсулу. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, что произошло с Соль Канхуном.

– Верно! Из-за лжи Ян Чэика настоящий преступник оказался вне зоны поисков. Конечно же, профессор заботился не о преступнике. Ему захотелось повесить вину на вас – ведь вы были следующим, кто посетил приемную.

– Получается, преступник – один из тех, кто был там до Ян Чэика. У кого есть явный мотив…

Йохан не договорил.

Похороны Соль Канхуна прошли с большим размахом. Всю процедуру взяла на себя депутат Ли Чони. СМИ оплакивали его, представляя активистом, боровшимся за права людей с ограниченными возможностями. Депутат Национального собрания Ли Чони лично появилась в новостях и дала интервью.

– Даже сейчас, когда пастора Соль Канхуна не стало, есть силы, которые пытаются его оклеветать. Конечно же, в руководстве организацией неизбежны некоторые промахи и недочеты. Но разве можно порицать покойного за ошибки, которые мог бы совершить любой?

Пак Саён, щелкнув пультом, выключила телевизор в холле центра помощи инвалидам, куда она перевела свою дочь из Seolcare. Возить ее туда-обратно было хлопотно, но с работой Пак Саён по-другому не получалось. Всякий раз, как становилось невмоготу, она привычно хваталась за аптечку; так вышло и сейчас, когда она с лекарством в руках вошла в больничную палату, где спала ее дочь. Перед кроватью стоял незнакомый мужчина.

– Здравствуйте!

От неожиданности Пак Саён выронила бутылек. Она торопливо попыталась подобрать его, но он укатился под ноги незнакомцу. Подняв пузырек с пола, мужчина мельком взглянул на лекарство и вернул женщине.

– Спасибо, – растерянно поблагодарила Пак Саён. – А вы к кому?

Пробежав глазами протянутую визитку, она напряглась.

– Вы пастор?

Чтобы успокоить ее, он мягко пояснил:

– Я заведую маленьким кафе и служу пастором. К Sеоlcare я не имею никакого отношения. И, как человек той же профессии, хочу принести вам свои извинения.

У дочери Пак Саён были нарушения интеллекта и координации. Муж, которого она полюбила за свободомыслие, бросил их. Ей пришлось поднимать дочь в одиночку, и тут она узнала об организации под названием «Sеоlcare».

– Путь был неблизкий, и меня подкупило, что они обещали уход на дому. К тому же пастор Соль был личностью известной и вызывал доверие.

Пак Саён поправила волосы спящей дочери.

– На деле же все оказалось неправдой. Соль Канхун был мошенником, который, якобы ратуя за права инвалидов, набивал карманы правительственными дотациями и спонсорской помощью, тратил их направо и налево. Пострадала не только моя дочь, таких много. – Пак Саён не могла скрыть негодования.

– Мне это известно. Среди моих знакомых тоже есть потерпевший, вы его даже знаете.

– Да? И кто же это? – живо заинтересовалась женщина: как-никак она представляла пострадавшие семьи.

– Следователь Сон Йохан.

Пак Саён опустила глаза.

– Вы наверняка слышали о нем. Именно он, настояв на повторном расследовании, раскрыл преступление пастора, в убийстве которого его теперь обвиняют.

– …Я ничего об этом не знаю… – проговорила Пак Саён, отворачиваясь от пастора, чтобы избежать его взгляда.

– Мне знаком препарат, который вы только что выронили.

Потрясенная женщина подняла испуганные глаза на Ю Чинсина.

– Больницы не выписывают это лекарство. Я даже примерно догадываюсь, как вы его достали… и наверняка вы слышали, что он используется для эвтаназии.

Пак Саён сотрясла дрожь, и, сев, она уткнулась лицом в колени.

– Этот препарат… его нельзя использовать. Он применяется при эвтаназии, но он не безболезненный. Даже в странах, где эвтаназия узаконена, его применяют в комплексе с другим средством.

– …Значит, тот человек тоже испытал мучения перед смертью? – вырвалось у нее вместе с рыданиями, которые все это время она пыталась сдержать.

– Да, мучения и страх. Он умер, ощущая всю бессмысленность своей жизни, когда в один миг лишаешься всего, что незаконно копил долгие годы. А сейчас его преследуют еще более страшные муки.

Из глаз Пак Саён закапали слезы. Соль Канхун в пекле ада, возможно, и жаждал испить хотя бы их, но не подлежало сомнению, что слезы высохнут прежде, чем достигнут лживого языка пастора.

– Мне так стыдно… – всхлипывая, прошептала Пак Саён.

Депутат Ли Чони заручилась ее доверием, тайно передав материалы, которые убедительно доказывали, что Sеоlcare деградировала полностью по вине Соль Канхуна. А когда пастор надавил на депутата, та решила убрать его руками Пак Саён.

– Она сказала, что у пастора Соля в последнее время пошаливает сердце и можно будет все списать на инфаркт.

Изначально в планы не входило сваливать вину на следователя. Однако Ян Чэик анонимно передал информацию, дескать, убийца – Сон Йохан и нужно провести обыск в его квартире.

Ли Чони растерялась. Дело, которое должно было благополучно закончиться сердечным приступом, обернулось делом об убийстве с участием действующего полицейского. Откуда ноги растут, Ли Чони понятия не имела, но ей ничего не оставалось, кроме как плыть по течению. Понятно, что Пак Саён вообще не была в курсе этих рокировок.

– В случае осложнений она обещала помочь, сказала, что обо всем позаботится сама. Однако и это оказалось ложью. И если бы я действительно пошла на это, она бы сдала не следователя, а меня…

– Это правда?

– Да, правда. Я не убивала пастора Соль Канхуна, – с неподдельной искренностью в глазах промолвила Пак Саён.

Адвокат Ким Сигван после обеда вышел прогуляться в ближайший парк. Его глаза ничего не видели, но по благоуханию он догадался, что скамейка утопает в зелени деревьев и цветов.

– Здравствуйте, господин адвокат! – послышался незнакомый мужской голос.

– Вы ко мне?

– Я обратился в офис, но мне сказали, что вы должны быть здесь.

– А с кем я говорю?

– Я пастор Ю Чинсин. Друг следователя Сон Йохана.

Ким Сигван поднял невидящие глаза к небу.

– …Я опоздал…

Встретившись с пастором Солем, Пак Саён оцепенела. Да и неудивительно, ведь она намеревалась лишить его жизни. Пастор Соль меж тем вел себя по-прежнему бесстыдно и не выказывал ни грамма раскаяния.