"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 455
– Когда я добралась туда, он уже был мертв! Я не убивала!
– Ли Хвесон лишь повалил Со Обона на пол и больше никаких насильственных действий не предпринимал. Пан Урин также подтвердил, что последующие повреждения были нанесены позже, – отрезал Йохан, качая головой.
– Как ты докажешь, если вообще неизвестно, жив или мертв давший эти показания? Доказать, что убила я, невозможно!
– Даже если не докажу, разве это отменяет совершенное тобой преступление? – спросил следователь, глядя в упор на Пак Чиён.
– …
– Ну что ж, продолжай в том же духе! Даже не думай раскаиваться. Давай, иди до конца, не признавая своей вины. Живи и не надейся на спасение, не видать тебе его во веки вечные…
Сон Йохан оставил ее и зашагал прочь. Пак Чиён, словно пригвожденная к месту, не могла пошевелиться.
В поле у своего коттеджа Ян Чэик стоял перед огромным баком, в котором что-то ярко горело. Его взгляд был прикован к огню, как вдруг он заметил, что кто-то приближается к нему издалека.
– О, пастор! Вы и вправду приехали! – радостно окликнул он гостя.
– Что вы делаете? – опустив приветствия, поинтересовался Ю Чинсин.
– Да вот, как видите, мусор жгу.
Вытаскивая из кучи одну за другой, он бросал в костер вещи Пан Урина – учебники и одежду.
– Разве нельзя выбросить их в ящик утилизации?
– Просто я люблю наблюдать, как горит мусор, – ухмыльнулся профессор.
– Что за мужчина сгорел в пожаре? – холодно спросил пастор.
– Не мой отец. Спасибо. Благодаря вам все прояснилось. Мне, по правде сказать, тоже было любопытно.
– Так вы специально пришли в кафе, чтобы оставить свою ДНК?
– Ну не мог же я сам сделать запрос на проведение анализа…
– Спрошу еще раз. Кто был тот человек?
Глядя на сгорающую в огне одежду, доктор ответил:
– Мусор.
– Кх-х! – сморщившись, крякнул Йохан и опустил на стойку миниатюрную изящную чашечку.
– Со стороны может показаться, что вы хлебнули чего покрепче, – улыбнулся пастор.
– Это и есть эспрессо?
Чинсин подвинул к нему стакан воды, и Йохан залпом его опрокинул.
– Ну, как оно?
– Как-как, чуть не выплюнул все наружу! – высунув язык, возмутился Йохан.
– Я не про кофе.
Йохан, еще не оправившись до конца от кофейного шока, заговорил:
– Оба дуют в одну дуду и все шишки валят на Пан Урина.
Урин оказал сопротивление полиции, обстрелял группу захвата и, упав с обрыва, бесследно исчез. Ситуация буквально подсказывала переложить всю вину на него.
– И все же им не удастся отвертеться от обвинения в покушении на убийство и укрывательстве преступника, а также в том, что бросили тело.
Но еще до того, как понести законное наказание, Ли Хвесон и Пак Чиён расплачивались по полной. На ютуб-канал Хвесона как из рога изобилия сыпалась брань, число подписчиков сократилось вдвое. И хотя все еще оставалась стайка преданных фанатов, которые не отвернулись от них и продолжали поддерживать, основательно подпорченный имидж навряд ли подлежал восстановлению. Однако кислое выражение лица Йохана говорило, что он по-прежнему не может избавиться от горечи. И дело было не только в эспрессо.
– Я не про них. Я про вас – все ли у вас в порядке, – проговорил Ю Чинсин.
– Да я что… – замялся было Йохан, но все-таки признался: – Пак Чиён как-то сказала, мол, не кто иной, а именно Ли Хвесон – живое свидетельство того, насколько значима была жизнь Тэбома.
Крутя в руках пустую чашку, Йохан продолжал:
– Конечно, тогда я подумал, что все это чушь собачья. Мне всегда казалось, что этот молодчик просто-напросто обвел Тэбома вокруг пальца. Но когда Ли Хвесон показал свое истинное лицо, стало горько: а ради чего тогда жил Тэбом?
Ю Чинсин внимательно взглянул на следователя, а потом вдруг протянул руку и выхватил чашку у того из рук.
– Разве жизнь Иисуса обесценилась из-за предательства Иуды?
– Ну, нет, конечно…
– К тому же лучший ученик проповедника Сон Тэбома – вовсе не Ли Хвесон. А вы…
– Я? Хотите сказать, что я снова должен взяться за теологию?
– Ну, вам же необязательно становиться пастором. – Вымыв чашку, Чинсин вернулся к стойке. – Вы же как-то заметили, что из Тэбома вышел бы неплохой следователь? Вот и станьте следователем, похожим на него. Хотя, на мой взгляд, вы уже достойно делаете свое дело.
Йохан, видимо непривычный к комплиментам, засмущался и решил перевести разговор в другое русло:
– А почему в минувшие выходные кафе не работало? На двери было написано «по личным обстоятельствам»…
Он спросил лишь для того, чтобы сменить тему, однако лицо пастора сразу посуровело.
– Да я просто спросил. Если затруднительно, можете не отвечать…
– Я встречался с профессором Ян Чэиком. В загородном доме, где обитал Пан Урин.
– Вот как? И что вы там делали?
– Да вот спросил, что за человек сгорел на пожаре.
Подкладывая дрова в бак с огнем, Ян Чэик спросил:
– Вам приходилось бывать в казино?
– Нет.
– Наверное, глупо было спрашивать об этом у пастора. Не ходите туда ни при каких обстоятельствах! Казино никогда не остается в проигрыше. В проигрыше всегда клиенты.
Он подхватил еще одно полено и поворошил костер.
– Знаете, я сполна насмотрелся… на людишек, которых выкидывали прочь, раздевая до последней нитки. Однако знаете, что самое поразительное…
Ю Чинсин сквозь языки костра безмолвно смотрел на доктора.
– То, что проигравшийся в пух и прах человечишка вновь приползает и добровольно бросается в эту геенну огненную. Ставя на кон свою единственную жизнь.
Ян Чэик бросил полено в огонь и вынул что-то из кармана.
– Того мужчину звали богом игральных костей.
Он разжал руку – на ладони лежали три добротно сделанных деревянных кубика, на вид очень даже презентабельных.
– Говорят, в Японии есть одна азартная игра в кости. Возможно, вы видели ее в кино, – рассказывал Ян Чэик, перекатывая кубики на ладони. – В чашку наподобие пиалы кидают кости и, покрутив ее несколько раз, опрокидывают на пол. А затем по выпавшей комбинации цифр определяют выигрыш или проигрыш.
– Его прозвали богом жребия за то, что он хорошо играл?
– Нет. Бог жребия не играет в азартные игры. Он просто бросает кости и в зависимости от результата назначает наказание.
– Наказание?
– Что может предложить человек, у которого нет ни денег, ни возможностей расплатиться, кроме своего бренного тела?
– Неужели органы на продажу? – нахмурившись, переспросил пастор.
Доктор с улыбкой кивнул.
– На удивление, самый дорогой орган – почки. На них, знаете ли, спрос большой. А везде, естественно, правит экономика.
Бог жребия бросал кости перед человеком, с которого больше уже нечего было взять. Кто отказывался играть, должен был отдать на продажу орган, стоимостью равный сумме проигрыша. А кто соглашался рискнуть, выиграв, освобождался ото всех долгов и мог живым и невредимым вернуться домой. Однако проигравший лишался не почек, а сердца.
– Наверняка он и вправду ощущал себя богом перед недалекими людишками, мотыльками летевшими на огонь, – обронил доктор, устремив взгляд на обуглившиеся дрова.
– Это так ужасно… – посочувствовал пастор.
Доктор вскинул голову.
– А чего их жалеть?! Это же все быдло собачье, которое заглатывает свою собственную блевотину.
– Я не про игроков… Я про вас.
– …
– Одно то, что родная мать бросила, – уже травма на всю жизнь, так еще и тот, кого считал отцом, вдруг заявляется и бросает перед тобой жребий… Просто в голове не укладывается, что тогда творилось в вашей душе.