"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 407

Если Ли Ёнхван выйдет на свободу, то мир превратится в рай или в утопию. Такого мира не встретишь ни в фильмах, ни в книгах. Каждое его слово – правда, ни капли лжи.

Повар с кухни расплакалась. У нее болели суставы и было высокое давление, из-за которого ей до конца жизни придется пить лекарства. Но если Ли Ёнхвана оправдают и он раскроет свой метод, она сможет вновь стать здоровой.

«В-седьмых, если до второго судебного заседания подзащитному не предоставят возможность оперировать, он наложит на себя руки. На этом мы завершаем пресс-конференцию».

– Черт… – выругался Чан Тонхун.

Дослушав до конца, люди оторвали взгляды от экрана и начали есть. Кафе наполнилось шумом разговоров, будто ничего не произошло. Его коллега повернулся к столу и принялся за рыбу.

После конференции начались новости, диктор рассказывал об аварии, которая не имела ничего общего с Ли Ёнхваном. Трактор со стройки сбил школьника на велосипеде, но никого это уже не интересовало. Даже Чан Тонхуна.

Он слышал, как люди за столиками обсуждали, стоит ли спасти Ли Ёнхвана, и большинство сходилось на том, что стоит.

– Пёнчжон, как думаешь, ему позволят провести операцию? – спросил Чан Тонхун.

– Как ты можешь обсуждать это за обедом? Давай сначала поедим, а потом поговорим о нем за стаканчиком чего-нибудь крепкого, – тихо произнес он.

Чан Тонхун осмотрелся. Никто не обращал внимания на двух прокуроров, но ему казалось, что за ними наблюдали.

Дело в том, что недавно группировки, выступавшие за и против казни Ли Ёнхвана, начали искать компромат друг на друга, поэтому кто-то мог прятаться в ресторане, чтобы узнать тайны прокурора. Если в таком оживленном месте он или его коллега скажут что-то лишнее, то потом не оберешься неприятностей и мерзких статей. Он прекрасно понял, на что намекал товарищ, поэтому оставшуюся часть обеденного перерыва они провели молча.

После еды они вышли покурить. С самой первой встречи с Ли Ёнхваном прокурора мучил один и тот же вопрос: «Почему люди хотят его спасти?» Причин было несколько. У кого-то близкие находились при смерти, кто-то был инвалидом, а кто-то боялся неизлечимых болезней в будущем. Это судьба. Технологии за последние годы ушли вперед, но не все можно вылечить. Человечество много лет не может побороть различные заболевания, а Ли Ёнхван смог. Людям нужен его метод. Чан Тонхун понимал тех, кто хотел спасти преступника. Но его внутренний воин горел желанием убить его ради скорбящих семей, потерявших близких из-за опытов.

Прокурор выкурил сигарету и зашел в здание. На столе он увидел кипу писем, а возле него – бесчисленные посылки разной формы и размера. Он устало вздохнул.

После первого заседания кто-то распространил его персональные данные – номер телефона, домашний адрес и номер кабинета в прокуратуре. С тех пор ему каждый день приходили письма и посылки. У Чан Тонхуна и так было много дел, но вдобавок ему приходилось разбираться еще и с этим, что добавляло стресса. Он сел на стул и взял голубой конверт.

«Господин прокурор, мой сын с двух лет борется с раком…» – не дочитав даже первое предложение, он отложил письмо и взял следующее.

«Моя мама…» – тоже сразу отбросил в сторону и открыл новый конверт.

«Я глухой с рождения…» – прокурор скомкал лист и кинул в стену.

Чан Тонхун принес большую коробку, которую приготовил, чтобы выкидывать письма. Он устало вздохнул и смел все конверты со стола. Прошлой ночью ему позвонили и предложили деньги за то, что он выпустит Ли Ёнхвана. И таких людей было много. В этот момент один из следователей подошел к коробке и прочитал парочку писем.

– Господин прокурор, мне выкинуть это, как и вчера? – спросил он.

– Оставь, я сам, – отрезал Чан Тонхун, не в силах отвечать, и откинулся на спинку стула. – Господа следователи, почему вы на меня так смотрите? Если кто-то со мной не согласен, пускай обращается к судье.

Мужчина отбросил письмо, положил в коробку несколько посылок и ответил:

– Может, потому, что вы прокурор? И письма вам шлют, потому что вы важная фигура. Мне кажется, что людям можно не суетиться. Вы все равно сделаете все, что считаете нужным. Но как поведет себя судья? – Следователь взял коробку и пошел на мусорку.

Чан Тонхун на самом деле понимал людей, которые заваливали его историями. Хотя сейчас все по-другому, но в детстве он тоже хотел, чтобы ему помогли. Если бы кто-то тогда застрелил убийцу родителей, его судьба сложилась бы иначе. Но нынешняя ситуация начинала раздражать.

На его столе, очищенном от писем, лежала груда документов. От одного ее вида усталость усилилась в несколько раз, а голова заболела еще сильнее.

Чан Тонхун глянул на запястье – чуть больше шести вечера. Бумаг на столе поубавилось. Уходя из офиса, он с удовлетворением посмотрел на заметно опустевший стол. Но завтра история повторится – он будет завален письмами и документами.

Перед зданием прокуратуры, уткнувшись в телефон, его ждал коллега. Чан Тонхун вышел, слегка хлопнул его по плечу и направился к зоне для курения. Тот поворчал, что он слишком долго, и последовал за ним.

За курением они разговаривали о пустяках – нужно было решить, чем они будут закусывать спиртное. Чан Тонхун, хоть и был занят делом Ли Ёнхвана, мог позволить себе пропустить по стаканчику. А еще он никогда не отказывался, если его предлагали угостить.

Когда они наконец определились, к ним подошла женщина средних лет, ведя за руку девочку, очевидно, ее дочь. Ребенок выглядел очень тощим и бледным, несмотря на несколько слоев одежды. На голове была надета шапочка. Сразу было видно, что девочка больна.

Ее мама приближалась к прокурору. В руках она держала папку с бумагами, причем папку известного бренда. Ее одежда кричала о том, что они не бедствуют.

Коллега Чан Тонхуна с сочувствием посмотрел на женщину и девочку и сделал шаг назад.

После первого заседания к прокурору приходило много людей. В последний раз его у входа поджидал мужчина в инвалидном кресле. Конечно же, Чан Тонхун тогда не услышал ничего хорошего в свой адрес.

Он сделал глубокую затяжку, поднял голову и выпустил дым в небо. Потом он поднял руку, предупреждая женщину, чтобы та не подходила ближе. Белый дым рассеивался на фоне заката.

– Уважаемая, уходите, – произнес он.

– Не прогоняйте нас. У вас есть время?

– По всем вопросам обращайтесь к судье. А еще, если нас увидят с этим, мы вместе отправимся в тюрьму, – ответил Чан Тонхун, указывая на папку в руках матери.

Он докурил сигарету и выбросил ее в мусорку. Вдруг он случайно столкнулся взглядом с девочкой, стоявшей в отдалении. Она улыбалась ему во весь рот, и ее улыбка отражалась в его глазах.

– Господин прокурор, вы все неправильно поняли…

Мать девочки не сдавалась и, улыбаясь, подошла совсем близко. Пока она говорила, он достал из кармана пиджака фотографию. Из-за солнца сложно было разглядеть, что на ней изображено, поэтому женщина сощурилась и вплотную приблизилась к фото. Там была запечатлена юная жертва преступления Ли Ёнхвана. Женщина закричала и в ужасе отвернулась.

– Я показываю это фото каждому посетителю. Если бы он сделал то же самое с вашей дочерью, вы бы сами захотели перерезать ему горло. Отец этого мальчика действительно хочет убить Ли Ёнхвана. И вы просите меня помочь. Прокурор должен помочь вам, а что делать этим людям? – спокойно произнес Чан Тонхун, убирая фотографию.

Женщина повернулась и пошла к дочери, не переставая кричать. Прокурор достал из пачки новую сигарету и помахал ей вслед. Затем неосознанно снова посмотрел на девочку – та с любопытством трогала кирпич на земле и не обращала внимание на крики. Мама осторожно взяла ее за руку, и они ушли прочь. Было заметно, что они спешили, но даже в этой ситуации женщина подстраивалась под темп дочки. К счастью, мама девочки побеспокоила прокурора меньше, чем он ожидал.

– Опять та фотография? Есть же другие. Как ты мог так шокировать женщину? – спросил его коллега, подойдя ближе и похлопав его по плечу.