"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 330
Ярость, которую он несколько минут назад выплеснул на Хильду, теперь была направлена на Луну, и она видела, как он сдерживает себя изо всех сил.
– Я… я… – Она не знала, что сказать, ведь на самом деле она общалась с мистером Финдли.
– Мы уходим, – сказал Грейборн, и вена на его виске бешено пульсировала.
Толпа расступилась, дав им пройти. Все тепло между ними улетучилось. Он не просто сердился – он кипел от гнева, и Луна чувствовала себя ужасно, оттого что подвела его.
Они шли прочь, и теперь он больше не заботился о ее лодыжке. Проходя мимо пекарни, Луна вдруг заметила лудильщика, с которым разговаривала о пароме много недель назад, в день ее побега. Он стоял, прислонясь к стене, с глиняной трубкой в зубах, а его рабочие инструменты лежали у ног в тележке. Он был единственным, кто в тот день действительно обратил на нее внимание. Для остальных она была лишь суетливой, никому не интересной незнакомкой, а вот он выслушал ее историю о срочной поездке в Лондон к умирающему родственнику, рассказал о дороге до парома и принял предложенное пенни.
Теперь, заметив ее, он лишь прищурился, но ничего не сказал. Внутри у Луны все сжалось от неприятного предчувствия. Как же она была глупа, полагая, что, приняв чужое имя, сможет оставить все проблемы позади. Все стало только сложнее, и в глубине души она начинала тосковать по прежней жизни. Той, которую кто-то когда-то безжалостно разрушил.
Глава 20
Элоиза
Элоиза провела беспокойное лето, пренебрегая случайными знаками внимания со стороны неинтересных, хоть и состоятельных молодых людей и выискивая способы пересечься с молодым мистером Торнбери. Это было непросто, учитывая, что он ни в церковь не ходил, ни в других деревенских мероприятиях участия не принимал. Она отсидела еще несколько утомительных матчей по крикету на лужайке, но там частенько появлялся только его отец, а сам Дэниел показался только раз. И вновь Элоизе не удалось с ним поговорить: ее перехватили Флетчеры. Когда урожай был собран, а вечера начали становиться темнее, ее настроение стало падать вместе с температурой на улице. Шансов случайно столкнуться с Дэниелом становилось все меньше, а впереди ждала долгая зима. Будто собственных романтических неудач ей было мало, повсюду, казалось, витала любовь – для всех, кроме нее. Мать Элоизы сообщила, что их служанка Роуз удостоилась особого внимания со стороны некоего Билли Прайса – молодчика из деревни, дальнего родственника кухарки, известного сомнительными способами заработка и привычкой менять работу чаще, чем перчатки. Леди Флетчер уже предупреждала мать Элоизы о том, как трудно удержать молодых работниц, особенно тех, в ком угадывается хоть капля здравого смысла: их быстро соблазняет перспектива замужества и материнства, что особенно обидно, когда вы уже вложились в их обучение.
Элоизу рассердило то, что Роуз умолчала об этой привязанности. Они, конечно, не были подругами в полном смысле, но Элоиза воспринимала горничную как доверенное лицо и ценного союзника в своем стремлении завоевать Дэниела. Элоиза делилась с ней романтическими мыслями, а сама, как оказалось, не заслужила подобного доверия. Вероятно, благоразумнее всего было максимально использовать помощь Роуз, пока та еще рядом.
– Роуз, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала.
– Конечно, мисс.
– Узнай все, что сможешь, о молодом мистере Торнбери. Когда он выходит из дома по утрам, какой дорогой идет до станции, в котором часу возвращается вечерами, с кем дружит, ну и тому подобное.
– Мне не по себе от этого поручения, – призналась служанка. – Я пару раз встречала его в деревне, и он показался мне странным. Слишком самоуверенным.
Этот мужчина явно вызывал у Роуз чувство неловкости, раз она предпочитала держаться от него подальше. А вот интерес Элоизы его загадочность только подогревала. Это было как читать страшную историю при свете свечи: знаешь, что напугаешься до полусмерти, но все равно продолжаешь. И в любом случае Дэниел был куда предпочтительнее вчерашнего визитера – льстивого молодого джентльмена, который с придыханием называл ее самым прекрасным и обаятельным созданием, поглядывая при этом на столовое серебро и заискивая перед ее отцом.
Однако Роуз, несмотря на первоначальное нежелание, справилась с заданием на удивление хорошо. Получив разрешение сходить в деревню «по делам», она под предлогом разных поручений собрала всю необходимую информацию. Дэниел уезжал на поезде в шесть тридцать пять утра до Бранчестера, работал на одной из мебельных фабрик на окраине города и возвращался около семи двадцати вечера.
Роуз, будучи служанкой, могла свободно болтать и сплетничать с теми, с кем Элоизе было бы неловко разговаривать, так что она узнала от ближайшего соседа Торнбери, что молодой человек часто купается в Бране. Это объясняло его воскресное путешествие через рощу, когда Элоиза увязалась за ним. Пока все пели «У ног Иисуса», он, вероятнее всего, плыл среди плакучих ив и последних лимонно-желтых цветков золотарника. Очевидно, он пересекал рощу каштанов, чтобы добраться до уединенного участка реки, куда люди почти не ходили.
– Даже сейчас, в такую погоду? – ужаснулась Элоиза, едва представив Дэниела в ледяной воде посреди осенней реки.
– О, он плавает каждое воскресенье, в любое время года, – подтвердила Роуз. – Сказал учителю, что это куда полезнее для его души, чем слушать, как какой-нибудь религиозный фанатик втирает глупости простому народу.
– Слова истинного политического фанатика, – пробормотала Элоиза себе под нос, но ее уже захлестнуло видение загорелого тела рабочего, плывущего нагишом по холодной реке.
– Мне кажется, он подозревает меня, – добавила Роуз. – Он будто играет со мной, путает следы.
– Тогда поговори с ним напрямик, – подбодрила ее Элоиза. – Он же не кусается. К тому же ты, возможно, узнаешь что-то интересное. Он необычайно начитан! Гораздо больше, чем можно ожидать от человека его положения.
Сама Элоиза продолжала жадно поглощать книги, стыдясь своего былого невежества и стремясь расширить горизонты. Благодаря завязавшейся дружбе с отцом Дэниела, которого, как она вскоре выяснила, было до странности легко расположить к себе домашним пирогом, ей удалось одолжить несколько книг из библиотеки Торнбери – труды Энгельса и Маркса. Элоиза не полностью соглашалась с идеей всеобщего равенства – некоторые люди, по ее мнению, были попросту неисправимы, – но она стремилась постичь хотя бы теорию. Например, она все больше склонялась к мысли, что массы нуждаются в лучшем образовании, и Дэниел был тому ярчайшим примером. Вот кто мог бы многого достичь, если бы у него была возможность. Вдруг она, Элоиза, сможет предоставить ему такую…
– Роуз? – окликнула она горничную, когда та подошла к двери. – Ты ничего не хочешь рассказать?
Та нахмурилась.
– Например, о Билли Прайсе? – добавила Элоиза, и тогда Роуз смиренно покачала головой.
– О, мисс, я не знаю, что вам сказали; знаю только, что нашу кухарку слишком воодушевило то, что я якобы проявляю к нему интерес… Но мистер Прайс пугает меня даже больше, чем мистер Торнбери. У него и работы постоянной нет – то обувь чистит, то солому метет, то на улицах торгует. Он однажды пытался меня поцеловать, и с тех пор я стараюсь не оставаться с ним наедине.
– То есть ты не думаешь о браке?
– Ни в коем случае! – с ужасом воскликнула девушка. – Я лучше всю жизнь одна проживу, чем останусь с кем-то вроде него.
Элоиза покивала, а сама подумала, что ее горничная несколько преувеличила. Если Роуз избегала мужчин из-за одного неуместного поцелуя и боялась заговорить с Торнбери, то ей, скорее всего, и впрямь суждено было остаться старой девой. Мужчины бывают грубоваты, это правда, но не так уж и сложны.
Впрочем, перспектива того, что Роуз останется незамужней, Элоизу вполне устраивала.
– Выйдем на прогулку, – объявила Элоиза, – после утренней службы. Всего лишь одна небольшая прогулка по деревне, свежий воздух и мерная ходьба пойдут нам на пользу. Надень что-нибудь потеплее и обувь найди попрактичнее.