"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 309

Вся ситуация по-прежнему совершенно сбивала ее с толку. Этот человек объявил ее миссис Грейборн, чтобы помочь ей спрятаться от законников и чтобы он мог получать выплаты за жену, но самой жены было не видать – и никого, казалось, это не беспокоило. Также выяснилось, что местные жители знали его жену как Ведьму из Рейвенсвуда, и, хотя оказаться жертвой подобных обвинений было уже не так опасно, как в прошлые века, для новой Луны это все равно создавало трудности, особенно если настоящая хозяйка имени все-таки объявится. Неразумно было злить того, кто верил в свои магические силы, даже если, как настаивал Маркус, все это были лишь фантазии и бредни.

– Прибыл клерк из адвокатской конторы, сэр. Пригласить его? – спросила миссис Веббер.

Веселье вот-вот должно было начаться, и самозванке предстояло сыграть очень важную роль. «Я – Луна Грейборн, – повторила она про себя, – и я должна убедить в этом приезжего джентльмена».

Экономка объявила о приходе мистера Мейера – молодого парня с серьезным лицом и нервными жестами. Маркус предложил ему сесть, пока гость все бросал беспокойные взгляды на Луну. Клерк вынул из нагрудного кармана очки и достал из кожаного футляра небольшую пачку бумаг, которую тут же положил на колени. Казалось, его одолевали сомнения.

– Я не хочу отнимать у вас слишком много времени, мистер Грейборн, но условия получения выплат гласят, что представитель «Крукер и Фейрбразер» должен ежегодно справляться о здоровье вашей супруги.

– Понимаю. Нас с женой полностью устраивают эти условия. Нам нечего скрывать.

Клерк коротко кивнул и снова сосредоточился на документах.

– В моих записях говорится, что в прошлом году мистера Бакла насторожило ваше самочувствие, миссис Грейборн. Вы были беспокойны и… э-э-э… с трудом шли на контакт. – Он кашлянул, явно перефразировав то, что было написано на самом деле.

– Мне помнится, я была непростительно груба. – Луна подняла глаза на Маркуса, получила в ответ благодарный взгляд и, воодушевленная, продолжила: – И я, безусловно, хочу извиниться. Несколько лет я болела, и мое плохое самочувствие очень беспокоило мужа, но сейчас опасность миновала. Меня угораздило сломать лодыжку, но в остальном, как вы, надеюсь, видите, мне намного лучше.

Гость взглянул на нее сквозь очки.

– В прошлый раз приезжал не я, так что мне трудно судить. На мой взгляд, вы чрезвычайно бледны; однако мой коллега отметил, что во время предыдущего визита вы страдали болезненной худобой, а сейчас будто бы прибавили в весе.

– И в здравомыслии, должен подчеркнуть, – сказал мистер Грейборн, встав за ее кресло с видом человека, готового броситься на защиту слабого.

Она почувствовала его руку на своем плече, подивилась теплу его кожи. Не задумываясь, протянула свою руку и накрыла его пальцы: тот на мгновение замер. Тогда она сжала его пальцы, полуобернулась и коснулась нежным поцелуем его теплых костяшек. Так обычно делают влюбленные. Она видела подобное множество раз. Но Маркус почти сразу же отдернул руку, как будто простой поцелуй обжег его.

– Мой муж был очень добр и внимателен, выхаживая меня и следя за моим здоровьем. – Она снова подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядом: – Я бы не пережила этот последний год без тебя, дорогой.

Оба мужчины нахмурились. Сначала она заметила это в лице мужа, затем повернулась к мистеру Мейеру: тот лихорадочно строчил, смущенно сдвинув брови. Она сказала что-то не так?

Затем последовало несколько прямых вопросов о том, как она проводит свои дни, и расспросы о любых недугах за последние двенадцать месяцев, но ни один вопрос не вызвал у нее затруднений. Молодой клерк ни разу не усомнился в ее личности и, похоже, остался доволен, хотя и несколько удивлен ее здоровьем и связной речью. Пока он тасовал свои бумаги, она забеспокоилась, что его насторожило такое резкое выздоровление. После шокирующего заявления миссис Веббер она еще раз расспросила экономку и обнаружила, что женщина, за которую она себя выдавала, и довела Рейвенсвуд до плачевного состояния: каракули на стенах, разбитая и сломанная мебель – все это было делом ее рук. Видимо, миссис Грейборн была не в своем уме, и лже-Луна чувствовала, что должна объясниться.

– Умоляю вас, не думайте, что мы нашли некое чудесное лекарство, – сказала Луна. – Бывают дни, когда я все еще не контролирую себя так, как хотелось бы. У меня по-прежнему случаются периоды меланхолии и мрачных мыслей. Зато исчезло непреодолимое желание громить мебель или набрасываться на людей. Я виню во всем опиум в составе лауданума, – закончила она, вспомнив беспокойство Маркуса по поводу того, что она принимает лекарство, – поэтому теперь я не полагаюсь на этот препарат так, как раньше.

– Да, это объясняет улучшение. Безусловно, было приятным сюрпризом увидеть вас сегодня такой спокойной и открытой. – Довольный итогом беседы, клерк сложил все обратно в свой чемодан. – Я думаю, беседу можно закончить, хотя я еще должен поговорить с персоналом, прежде чем уйти. Это одно из условий наследственного соглашения. Однако, судя по отчетности, с каждым годом у вас убавляется слуг, – поднял он бровь.

– Сейчас остались только мистер и миссис Веббер, – подтвердил Маркус, – но наши желания и потребности просты, а мое финансовое положение сейчас шаткое…

– Действительно, – согласился мистер Мейер, пока Луна размышляла над поразительной новостью о том, что этим огромным домом управляют всего два человека.

Неудивительно, что она не замечала других слуг! Их просто не было.

– Они живут здесь уже несколько лет и, я уверен, подробно расскажут о выздоровлении Луны. За улучшение состояния моей жены в последнее время стоит благодарить мою экономку и ее любезные хлопоты.

Мистер Мейер кивнул, собрал портфель, и Маркус рассказал ему, как пройти на кухню.

– Я сказала что-то не так? – спросила Луна, как только они остались одни. – Когда поблагодарила вас за доброту?

– Вовсе нет, хотя уже давно никто не называл меня «дорогой». Возможно, адвокат был удивлен, что мы кажемся такими близкими, ведь он читал отчет о последнем визите к нам из «Крукера и Фейрбразера». Он не зря удивился.

– Простите за излишнюю фамильярность. Мне следовало быть осторожнее.

Действие лауданума заканчивалось, и боль в лодыжке начала причинять довольно сильный дискомфорт. Луна была взволнована. Зачем она проявила инициативу? Она шарила в потемках, пытаясь разобраться в этой запутанной и слегка пугающей истории, но чувствовала себя метеоритом, упавшим на чуждую ему планету.

– Не извиняйтесь. Вы отлично справились, и я буду рад, если вы проявите ко мне еще немного ласки. – Он посмотрел ей прямо в глаза. – Мне понравилось.

Его слова заставили ритм ее сердца ускориться. Всего несколько дней назад ужас ее положения почти затянул ее в поток разрушительных эмоций, но нынешняя ситуация беспокоила не меньше. Часть этого волнения была связана с теми странными чувствами, которые порождало внутри нее присутствие этого мужчины. Она чувствовала слабую тревогу – не из-за того, что он причинит ей вред, а из-за того, что он сделает ей столько добра, что ей не захочется уезжать. Ведь когда весь твой мир разрушен, ты цепляешься за любой клочок твердой земли.

Маркус подошел к окну и взглянул на луг, по которому он пронес ее всего лишь накануне. Несколько минут они молчали, но, учитывая, что мистер Грейборн оставался для нее относительно незнакомым человеком, она не чувствовала неловкости. Они были поглощены своими проблемами, но при этом были вместе.

Наконец он заговорил.

– Живые изгороди и берега реки полны цветов в это время года, но нашему саду, увы, не хватает красок. Вчера, когда вы наткнулись на меня, я как раз копал новые грядки у ворот, ведь этот луг – единственное место на территории Рейвенсвуда, где все цветет. Каждый год водосбор, лесной купырь и сердечник переплетаются с высокой травой, пускай ими почти не занимались. Теперь я жажду сделать сады такими, какими они были в славные дни при моем отце. Осенью хочется приобрести несколько первоцветов и примул, чтобы следующей весной Рейвенсвуд пестрел солнечно-желтым цветом.