"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 295

– Мне нужно поговорить с мужем, – сказала та.

Фотограф сузил глаза, но посторонился, а Клара лишь молча приподняла бровь, узнав, что подруга ее – вовсе даже не убитая горем вдова, каковой ее все считали. Мерси указала Роланду на гостиную Агнес, уверенная, что хозяйка не будет возражать, если они там побеседуют. Он кивнул, поправил сбившийся галстук и направился туда первым.

– Гилберт, будь лапочкой и помоги мне отнести сэндвичи наверх, – услышала Мерси доносившийся из коридора голос Клары. – Я просто умираю с голоду. От драматических событий у меня всегда просыпается просто зверский аппетит, а сегодня их у нас, согласись, было предостаточно…

66

Мерси знала Роланда почти всю свою жизнь: их ферма граничила с землями его семьи. Участок Мейвезеров был куда обширнее, но, в отличие от соседнего поместья, там не имелось выхода к реке, а ведь это очень важно, чтобы поить скот и орошать поля в засуху, да и добираться на рынок по воде гораздо удобнее. Поэтому перспектива объединить владения выглядела заманчивой.

Мерси была всего на два года младше Роланда и с самого детства, сколько себя помнила, постоянно слышала шуточки своих и его родителей о том, что детей надо непременно поженить. Сначала эта мысль ей нравилась. Роланд был высоким красивым мальчиком и вызывал восхищенные взгляды у местных девочек. Мерси было приятно, когда он начал оказывать ей знаки внимания: помогал нести школьную сумку или являлся к ним на ферму с предложением помочь по хозяйству. Но тихая по натуре Мерси привыкла наблюдать за людьми со стороны. И постепенно обратила внимание на жестокость Роланда, которая немало встревожила ее. Он был сама любезность с теми, чьим уважением дорожил, но порой, разозлившись, мог пнуть собаку или задирал на школьном дворе мальчишек помладше. Мерси старалась не думать об этом, когда они оставались наедине, потому что с ней Роланд всегда был нежен, однако обаяние соседского парнишки померкло в ее глазах еще до того, как началась война с Германией. Подростковое увлечение Мерси постепенно сошло на нет.

В самом начале вооруженного конфликта Роланд был еще слишком молод, чтобы вступить в армию, да к тому же сперва все мужчины, занятые в сельском хозяйстве, не подлежали призыву. Поэтому он отправился служить родине лишь в 1917 году. Мерси всерьез переживала за юношу: его вспыльчивый характер и готовность ввязаться в драку могли привести к беде. К тому времени она уже окончательно разлюбила Роланда, однако во время прощания, накануне его отъезда в Лондон, все же расплакалась. Она ведь как-никак знала его всю свою жизнь.

– Ты выйдешь за меня? Пожалуйста, скажи «да», – умолял он.

– Мне едва исполнилось семнадцать, Роланд, и я нужна матери.

– А мне нужна причина вернуться, Мерси. Нужна причина выжить.

Положение было неловкое. Все ожидали их союза, особенно родители Мерси; к тому времени у отца появились проблемы с сердцем, и он хотел обеспечить будущее дочери, отдав ее в надежные руки. А что же сама Мерси? Да, тело ее отзывалось на поцелуи Роланда, но душа не слишком лежала к юноше, чей характер вызывал у нее смутное беспокойство. С другой стороны, она же прекрасно знала, сколько молодых мужчин гибнет сейчас на фронтах вдали от родины, из-за чего многим ее ровесницам, увы, не суждено стать женами и матерями. А перед ней стоял красивый парень, просивший ее руки. Возможно, ей следовало возблагодарить судьбу и принять его предложение.

– Когда вернешься, а я стану постарше, спроси меня снова, ладно?

Это было лучшее, что она могла сказать в тот момент.

– И ты обещаешь ответить?

– Конечно, – заверила его Мерси.

Для него эти ее слова стали зацепкой, своего рода обязательством, а для нее – лазейкой для бегства.

Но летом 1918 года двадцатилетний Роланд Мейвезер был тяжело ранен. Возле его ног разорвался снаряд, и все говорили, что парень чудом выжил, хотя и получил серьезные увечья. В каком-то смысле Мерси действительно потеряла Роланда на войне, потому что с тех пор он уже не был прежним. Его доставили с передовой в полевой госпиталь, где сделали экстренную операцию, а затем, когда состояние стабилизировалось, отправили в Англию долечиваться. В конце концов, несмотря на предупреждение матери Роланда, что он сильно изменился, Мерси села на поезд и поехала в Девон, где в реквизированном государством загородном особняке размещался госпиталь. Она считала своим долгом навестить и поддержать молодого человека. Кроме того, после того как отец Мерси умер от инфаркта, остро встал вопрос о будущем: ее самой и фермы.

После слов миссис Мейвезер она не знала, чего и ждать, но, кроме бледности, усталого взгляда и коротко подстриженных волос, никаких особых перемен в Роланде не заметила: конечности на месте, видимых увечий тоже вроде бы нет.

Растерянный взгляд Роланда буквально разъедал тягостное молчание, воцарившееся между ними.

– Что ты здесь делаешь? – почти сердито спросил он девушку. – Я же сказал матери, чтобы ты не приезжала.

Его холодность ошеломила Мерси. Она стояла в гостиной с высокими потолками, дубовыми панелями на стенах, пышными бархатными портьерами и хрустальными люстрами. Роскошь обстановки резко контрастировала с утилитарной природой самых обыденных вещей, которые девушка видела перед собой: эмалированных уток и расставленных в ряд железных кроватей, где лежали раненые сломленные солдаты.

– Эй, – подал голос парень на соседней койке, подаваясь вперед, – скажи, что это твоя сестра, Ролли. Дай мне шанс. Какие великолепные лодыжки!

Мерси переступила с ноги на ногу, чувствуя себя породистой телкой, которую выставили на продажу. Роланд не сразу сообразил, о чем речь.

– Это моя девушка, – ответил он, явно взволнованный мыслью, что какой-то наглый тип посмел позариться на Мерси. И необычайно серьезно посмотрел на гостью. – Ты ведь моя девушка, правда? Только осознание того, что ты ждешь дома, поддерживала меня среди этой бойни. Надежда, что ты будешь рядом, когда весь этот ужас закончится. Я ведь не ошибся в тебе?

Мерси смотрела на раненого мужчину на койке и пыталась разглядеть в нем юного Роланда. Очевидно, что за долгие месяцы разлуки он не мог не перемениться внутренне. Внешне Роланд по-прежнему оставался красивым, но Мерси подозревала, что теперь он мыслит совершенно иначе. О подобных метаморфозах ей уже рассказывали другие, кто сталкивался с подобным. Девушка сглотнула и ответила:

– Ну разумеется, не ошибся.

В конце концов, она ведь обещала ему хотя бы подумать о браке. Мерси с трудом представляла, через что прошли эти мужчины. Те, кто ждал их дома, были в неоплатном долгу перед ними.

Парень на соседней койке пожал плечами, признавая поражение, а Роланд продолжал смотреть на нее:

– Спроси у сестры, можно ли выкатить меня наружу. Подышим чертовым воздухом.

Мерси поморщилась, услышав из уст Роланда грубое слово, но с помощью медсестры пересадила его в инвалидное кресло, укутала и вывезла на свежий воздух. Она остановила кресло возле скамейки и осторожно опустилась на влажные доски. Роланд выглядел сердитым и обозленным, но она не смела его винить. Эти искалеченные мужчины, чьи жизни никогда уже не станут прежними, заплатили чудовищную цену за войну, которую сами даже не начинали.

Наконец он заговорил:

– Мы скоро поженимся. – Роланд схватил Мерси за руку, вглядываясь в глаза. Он не делал девушке предложение, но приказывал ей, не давая возможности отказаться. – Сыграем свадьбу до Рождества, зимой, пока на ферме тихо.

Мерси надеялась, что при встрече былое чувство в ее сердце вспыхнет снова, но сейчас не ощущала ничего, кроме жалости. Разве можно строить на этом жизнь?

– Не стоит торопиться, – произнесла она, чувствуя, как участилось сердцебиение и сжался желудок.

Мерси пока что не дала ему согласия, но Роланд так много пережил, и на его бледном лице читалась усталость. Он искал покоя и нуждался в уверенности в будущем.

– Ты больше не можешь заставлять меня ждать. Я едва не погиб в битве за родину и был готов умереть за своих товарищей, но выжил и вернулся. Так стань же для меня олицетворением родины, за которую я сражался. Да, я изменился, но ведь такая добрая, милая девушка, как ты, не будет упрекать меня за это.