"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 278

В конце дня она возвращалась на Бёрлингтон-сквер, радуясь возможности провести время с хозяйкой дома, которая стала для нее настоящей подругой. Да, Агнес была прямолинейной и острой на язык, но при этом доброй. Пожилая дама заботилась о Мерси, как наседка о цыпленке. Это было новое и приятное чувство. Непринужденная болтовня мисс Хамфрис, пока они вместе хлопотали на кухне или доставали из медного чана тяжелое белье, успокаивала и ободряла. Вскоре Мерси знала о жильцах дома все, что только можно, и даже то, что знать ей вовсе не требовалось.

– Я слишком много говорю, – посетовала как-то Агнес. – Получается сплошной монолог, как с юным Гилбертом – он почти не поддерживает беседу, как и ты. Расскажи мне лучше про свою жизнь на ферме и про Суффолк. Я никогда не бывала в этом графстве.

Они сидели в гостиной. Мерси любила проводить вечера рядом с по-матерински заботливой мисс Хамфрис. Поджав ноги, она устроилась на потертом голубом диване. Тот был немного бугристый, но Мерси это даже нравилось.

«Если бы только диван умел говорить, – подумала она, – сколько историй он смог бы поведать!»

– Я не из болтливых, – сказала молодая женщина, опуская глаза. – В моем прошлом слишком много болезненных воспоминаний. Хочу оставить их позади.

Агнес понимающе кивнула, поглаживая одноухого Инки. Тот вытянул передние лапы и перекатился на спину, подставляя живот, чтобы ему почесали брюшко. Кот безгранично доверял хозяйке, и было так трогательно это наблюдать.

– Я прекрасно понимаю тебя, дорогая. Ты приехала в Лондон, чтобы увидеть огни большого города, встретить новых людей и получить чудесные впечатления.

Почему же Мерси на самом деле приехала в Лондон? Возможно, потому, что все дороги вели в столицу, а больше податься было некуда. Она надеялась, что в большом шумном городе удастся спрятаться и найти работу, но никак не ожидала, что здесь могут открыться новые волнующие возможности. С того момента, как в прошлом месяце Мерси сошла с поезда на железнодорожном вокзале Ливерпуль-стрит, бедняжка жила в постоянном напряжении. Она вечно оглядывалась через плечо, ожидая, что ее найдут, пристыдят и заставят вернуться к прежней жизни. И в душе уже почти смирилась с неизбежностью этого.

– Жизнь не всегда складывается так, как мы представляли себе в юности, – вздохнула Агнес. – Однако нужно принимать ее во всех проявлениях, тем более что все может измениться в любую минуту. Я твердо верю, что на свете нет ничего невозможного, даже если кажется, что надежда потеряна. Господь непременно воздаст праведникам по заслугам.

Мерси, в отличие от пожилой дамы, не особенно надеялась на Бога. Решение бежать она приняла сама, но, вероятно, в словах Агнес был определенный смысл. Праведники действительно заслуживали награды, даже если им приходилось добиваться ее собственными силами.

– О, в столице многое можно увидеть и сделать, а вокруг столько интересных людей! – продолжала хозяйка. – Лондон – это настоящий плавильный котел для самых разных культур и сословий. В твоем возрасте мне страстно хотелось путешествовать, но, увы, не сложилось, и я утешилась мыслью, что мир как бы сам пришел ко мне… – И она вновь пустилась в длинные рассуждения о том, что ее юношеские мечты о дальних странах не сбылись.

Слушая собеседницу, Мерси дала себе обещание. Рано или поздно ее все равно отыщут, это только вопрос времени. Но до тех пор она должна воспользоваться всей полнотой свободы. Жить так, будто каждый день – последний, ничего не бояться и ценить каждое мгновение.

***

В самую первую неделю на Бёрлингтон-сквер, в ночь с пятницы на субботу, Мерси разбудил грохот. Ей снилось, как красивый юный Роланд повел ее к южному лугу и собрался поцеловать. Сердце шестнадцатилетней девушки тогда воспарило в небеса вместе с ласточками. Это было одно из счастливейших воспоминаний Мерси, и оно часто возвращалось к ней в самые неожиданные моменты, мучительно напоминая о том, что могло бы быть, сложись обстоятельства иначе.

Губы Роланда почти коснулись ее, когда глаза Мерси распахнулись от шума, за которым последовали крики и хлопанье дверей. Звуки эхом поднимались по лестнице и проникали в ее комнату сквозь тонкие стены. Сначала беглянка испугалась: неужели ее нашли и сейчас увезут обратно в Суффолк? Однако, лежа в темноте и прижав покрывало к груди, она поняла, что это были звуки веселья: смех и пение.

Мерси накинула хлопковый халат и подошла к высокому окну, откуда открывался вид на площадь. Там в мягком свете газовых фонарей стоял автомобиль с открытым верхом, на заднем сиденье которого развалилась какая-то почти обнаженная фигура. У знакомых Мерси машин отродясь не водилось. Она осторожно приоткрыла дверь и услышала доносившийся снизу властный голос молодой женщины.

Потуже затянув пояс халата, Мерси вышла в коридор и с ужасом, смешанным с облегчением, натолкнулась на полураздетого Гилберта, спускавшегося из мансарды. Ночь стояла теплая – все-таки август, однако изобилие полуголых мужчин могло напугать кого угодно. Гилберт и Мерси остановились, разглядывая друг друга: она – снизу, он – сверху.

Худое бледное тело, пусть и лишенное широких плеч и крепких мышц, как у Роланда, с детства таскавшего тяжести, копавшего и пахавшего землю, все же было мужским, и его вид подействовал на Мерси сильнее, чем она бы сама того хотела. На груди соседа темнел треугольник коротких волос, тонкая полоска которых тянулась от пупка вниз, ускользая под пояс полосатых пижамных штанов и еще больше смущая молодую женщину. У нее перехватило дыхание, и кончики пальцев правой руки невольно скользнули вниз по горлу.

– Черт, я совсем про вас забыл, – сказал Гилберт, внезапно осознав, что стоит голый по пояс.

Она отвела взгляд от завораживающей картины и вернулась в действительность. Конечно, при таком шуме внизу рядом с Гилбертом было спокойнее, но Мерси устыдилась того, куда увели ее чувственные мысли. Не то чтобы она никогда не видела обнаженных мужчин, но ей мучительно не хватало прикосновений, хотелось, чтобы мужчина склонился над ней, упершись руками по обе стороны ее тела, и поцеловал. Она грезила о мгновении, когда возлюбленный соединится с ней, о двух горячих неловких фигурах, слившихся под влиянием пылкого и взаимного влечения. Иногда, к смущению Мерси, это была единственная мысль, которая приходила ей в голову при виде симпатичного представителя противоположного пола, и она была уверена, что пылающие щеки каждый раз выдают ее.

– Нет, Клара, ты не можешь забрать леди Уинифред! – донесся до них возмущенный голос Агнес.

Насколько Мерси могла судить, какие-то молодые люди заглянули в дом по пути на вечеринку, и среди них была леди Уинифред. Очевидно, Агнес их знала. Страх, что в дом вломились грабители или же какие-то развеселые гуляки ошиблись адресом, начал отступать. У гостей была вычурная манера речи, выдававшая богачей, совершенно равнодушных к остальным жильцам. Мерси слышала о так называемой золотой молодежи, о довольно сомнительных, а порой и вступающих в противоречие с законом выходках богатых юнцов на улицах ночного Лондона. Интересно, каково это – иметь достаточно денег, чтобы не думать об окружающих и полностью игнорировать чужое мнение?

Гилберт вздохнул и зашагал вниз по лестнице. Мерси последовала за ним, нервно прижимая полы халата и желая выглядеть хоть немного приличнее. Когда они спустились на нижнюю площадку, их заметила самая громкая из незваных гостей.

– Боже мой, да мы никак перебудили весь дом? Я дико извиняюсь и все такое, – проговорила ослепительно красивая девушка в коротком детском платьице и с огромным желтым бантом в по-модному коротко остриженных волосах. – Она подняла взгляд и захлопала глазами, изображая раскаяние. – Мне остается только просить прощения, – промурлыкала девушка. – Особенно учитывая, что мы, похоже, прервали ваше ночное свидание. Бегите скорее обратно в постель, голубчики, и мы ни слова никому не скажем. – Она приложила накрашенный ноготь к губам. – Ведь тетушка Агги не одобряет, когда у нее под крышей творится нечто подобное.