"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 263

Жильцы дома номер 23 на Бёрлингтон-сквер с энтузиазмом взялись за выполнение новых обязанностей. Молодая вдова следила, чтобы Александру трижды в день приносили подносы с домашней едой. Поскольку она работала посменно в «Пембертоне», Гилберт носил мистеру Горски бутерброды на ланч, но, будучи парнем неразговорчивым, надолго у него не задерживался. Вечерами старика навещал Стивен: слушал с ним граммофон, познавая мир музыки и утонченных вкусов, о котором прежде мог только мечтать.

В воскресенье, вскоре после того как Стивен пришел к Александру, в дверь постучали. На пороге стояла молодая вдова, которая принесла на подносе жаркое. К слову, для Гилберта она – исключительно по доброте душевной – приготовила ореховые котлеты. Стивен жестом пригласил старика поесть и получил в ответ благодарный кивок. Он заметил, что Мерси – та настояла, чтобы ее называли просто по имени, – заботливо нарезала на кусочки еду для его нового друга.

– Надеюсь, мисс Хамфрис как следует отдохнет за эти дни, – сказал Александр.

– Похоже, у нее камень с души свалился оттого, что племянница устроила свою жизнь. Мне самому так и не довелось жениться, но, возможно, еще не поздно. Поживем – увидим, – задумчиво произнес Стивен.

Мерси взяла из стопки на буфете чистую салфетку.

– Я слышал, вы вдова? – осторожно поинтересовался Томпсон.

Он прикинул, что ей было лет тридцать или немного меньше, и заметил, что Мерси очень привлекательная, хотя и слишком худая. На пальце у нее красовалось обручальное кольцо, однако ничего удивительного в этом не было: после гибели супругов на войне многие женщины продолжали носить кольца. При вопросе Томпсона на ее нежном лице промелькнуло испуганное выражение.

– Я потеряла мужа во время войны, в восемнадцатом году… – ответила Мерси, тщательно подбирая слова.

Ей явно было не по себе, и Стивен сразу же пожалел о своей бестактности:

– Простите.

– Ничего. Мы с моим будущим супругом жили на соседних фермах, и обе семьи с давних пор считали, что мы поженимся, объединим земли и родим детей – в общем, будем жить да радоваться. Однако все, увы, обернулось иначе. Я слишком долго горевала о том, чего уже не вернуть, и решила, что лучше начать все заново вдали от дома. Судьба обошлась со мной… очень жестоко, – заключила Мерси.

– Но вы еще молоды и вполне можете снова выйти замуж, – произнес Стивен.

– Нет. – Она решительно покачала головой, сцепив руки в замок, и опустила глаза. – Нет, это исключено.

– Ах, как все это печально, – вмешался Александр, пережевывая кусочек мяса. – У вас доброе верное сердце – я это чувствую. Я и сам, помнится, думал, что никогда не забуду свою первую любовь, но потом встретил и полюбил другую женщину. Да, это было далеко не то же самое, но тем не менее. Все лучше, чем провести жизнь в одиночестве.

Мерси покачала головой:

– Чтобы пережить горе, нужно время, и я справилась. Я действительно счастлива с тех пор, как приехала в Лондон. Ничего подобного я не испытывала много лет. Я не хочу от жизни ничего большего – и уж точно не собираюсь снова вступать в брак.

На лице ее появилось такое решительное выражение, что Стивен понял: эта женщина очень любила своего мужа.

– Как жаль, что у вас нет детей, – продолжил Александр. – Они послужили бы вам утешением. Моя жена не могла забеременеть и всю жизнь несла этот крест, хотя я никогда не винил ее.

От этих его слов Мерси внезапно разрыдалась и попятилась к двери.

– Простите, джентльмены. Пожалуйста, извините меня. – И она почти выбежала из комнаты, оставив обоих в смятении.

– Боже, мне не следовало этого говорить. Я старый болван, который не умеет держать язык за зубами, – огорчился мистер Горски.

Стивен похлопал его по искривленной артритом руке:

– Не вините себя понапрасну. Вы ведь хотели поддержать Мерси. Но, думаю, за этим скрывается своя история. Нам не стоило так настойчиво давать ей советы. Возможно, она потеряла ребенка или они с мужем были вместе слишком мало времени. Печально, конечно. Мне кажется, из нее получилась бы прекрасная мать.

– Согласен, – кивнул старик.

– А из вас, уверен, вышел бы замечательный отец.

Повисла неловкая пауза, и Стивен уже во второй раз за сегодняшний день пожалел о своих словах. Фраза вырвалась сама собой, в продолжение беседы, но он понял, что неуместно говорить такие вещи, когда дружба еще только завязывается. Слишком уж это личное.

– Вообще-то, у меня был сын, – промолвил Александр, – но, чтобы рассказать об этом, мне понадобится что-нибудь покрепче чая. Если вы никуда не торопитесь и не возражаете против спиртного, то я поделюсь с вами своей печальной историей.

Стивен кивнул, и старик махнул рукой в сторону орехового буфета, где стояли рядом два пузатых стеклянных графина с гравировкой в виде папоротника. На горлышке каждого из них висели на цепочках серебряные ярлычки с надписями «мадера» и «портвейн».

– Налейте нам мадеры, будьте добры. Бокалы в шкафчике внизу. Помню, в былые времена считалось хорошим тоном предложить гостю херес и печенье, вот я и пристрастился к крепленым винам, хотя все почему-то полагают, что в силу своего славянского происхождения я предпочитаю водку.

– Я не любитель алкоголя, поэтому лишь пригублю.

– А я думал, что вы завсегдатай клубов.

– Моя профессия наводит на такую мысль, но я, видите ли, родился не в аристократической среде. У меня нет ни денег, ни нужных связей.

– Вот как? Но я знаю многих джентльменов и мог бы устроить вам необходимые знакомства, если хотите.

– Надо подумать, – уклончиво ответил Стивен, доставая два небольших бокала и ставя их на серебряный поднос.

Он вынул из графина пробку, которая тихо звякнула. Раздалось приятное бульканье, и в бокал заструилась густая янтарная жидкость. В воздухе повис сладковатый аромат. Стивен не привык к подобным изыскам, но был не против приобщиться к тому, что принято в приличном обществе. Один бокал принесет не больше вреда, чем причастное вино в церкви по воскресеньям. Он подал бокал Александру и повторил его движения: покрутил бокал и вдохнул аромат, хотя и не знал, что именно следовало уловить.

– Что ощущает ваш нос теперь? – спросил Александр на своем слегка ломаном английском.

– Кофе? – предположил Стивен. – Карамель?

Он сделал глоток, вновь подражая хозяину комнаты.

– А на вкус? – осведомился тот.

Стивен сосредоточился. Выставит ли он себя невеждой, если ошибется? Существует ли вообще в данном случае правильный ответ? Он закрыл глаза, стараясь уловить едва различимые оттенки.

– Пожалуй, шоколад? Финики?

– Отлично. Просто отлично. У вас тонкий вкус, сэр, – улыбнулся Александр. Стивену было приятно видеть его довольным: он знал, что боль – постоянная спутница его нового друга, и отвлечь старика хотя бы на минуту было маленькой победой. – Так на чем мы остановились? – Мистер Горски жестом пригласил Стивена вернуться на место.

– Мы беседовали о детях. Но мне не следовало делать замечаний личного свойства, – произнес Стивен, усаживаясь обратно в кресло.

– Все в порядке. У меня действительно был ребенок, и я часто о нем думаю, особенно теперь, когда годы стремительно уходят. Я задаюсь вопросом, как мой сын выглядит, чего он добился в жизни, и мне грустно, что мы с ним так и не встретились.

– Но… вы же говорили, что ваша жена…

– Ребенок родился еще до того, как я встретил свою будущую жену. Вне брака. В юности у нас с его матерью была любовь, однако я не был на ней женат. Это вас шокирует?

Стивен покачал головой. Такое бывает сплошь и рядом, просто об этом не принято говорить.

– Это случилось в Германии, задолго до того, как я прославился благодаря музыке. Я был тогда студентом. Мы были молоды, влюблены и потеряли голову, не думая о последствиях, – усмехнулся старик. – Знаете, как бывает, когда кровь кипит, а разум молчит? Ах… – Он махнул рукой. – Мы понимали, что поступаем неправильно, но собирались пожениться. Она была моей первой и, как я тогда искренне верил, единственной любовью.