"Зарубежный детектив 2026-11." Компиляция. Книги 1-10 (СИ), стр. 213

Сначала Чейз обругал устройство современных квартир. Он жил в скромной двухкомнатной, на втором этаже нового дома, располагавшегося рядом с Примроуз-Хилл и напоминавшего муравейник с голыми кирпичными стенами, покрытыми белой краской. Жильцы роились здесь, точно мухи, арендная плата отличалась умеренностью, и Чейзу показалось, что такое жилище со всеми удобствами вполне подходит человеку, который постоянно забывает затопить камин или опустить несколько шиллингов в электросчетчик. Но стены оказались невероятно тонкими. Сквозь них было слышно, как бьют часы и как жена соседа отчитывает своего припозднившегося супруга. А теперь еще и радио ближе к полуночи.

Чейз, как человек неконфликтный, попытался зажать ладонями уши. Но жилец на первом этаже, похоже, испытывал особое пристрастие к самой пронзительной танцевальной музыке, которую только передавали британские или континентальные радиостанции, да еще включил приемник на всю мощность. Когда Чейз три раза подряд перечитал одну и ту же страницу и не понял ни слова из написанного там, он решил что-то предпринять.

Встав, он пригладил волосы, поскольку в голове мелькнула мысль, что надо бы привести себя в порядок, а затем направился к двери. Холодный воздух в общем коридоре напомнил ему, что он не накинул пальто. Вернувшись, Чейз натянул свитер и в тапочках пошел на первый этаж.

Если не считать грохота радио, то в доме стояла непривычная тишина. Обычно по лестнице все время разносилось эхо шаркающих шагов или гудящего лифта. Чейз никого не встретил. Он спустился по бетонным ступеням на лестничную площадку, где в тусклом свете из коридоров в воздухе висела туманная дымка, и свернул в коридор, ведущий к десятой квартире, которая находилась прямо под ним. В коридоре было темно.

Чейз подумал, что опять возникли проблемы с освещением, зажег спичку и стал пробираться на ощупь. Квартиры десять и одиннадцать располагались рядом в самом конце крыла, а музыка из радиоприемника теперь звучала как громовой гул. Ему стало интересно, кто живет в десятой квартире, и он поднес огонек спички к табличке с именем, закрепленной на зеленой двери. Затем Дуглас Чейз быстро зажег еще одну спичку и уставился на табличку.

Там было написано: «К. Дж. Миллс».

Чейз глядел на надпись, не веря своим глазам. Без сомнения, это просто совпадение. Не может быть, чтобы грозный легендарный К. Дж. Миллс проживал здесь. Чейза передернуло от мысли, что ему придется встречаться с ним не только по работе, но и за ее пределами. Он уже отвернулся и собирался уйти, но радио не позволило ему этого сделать. Чейз все-таки нажал на звонок.

– Да, да, да! – крикнул женский голос, а в душу Чейза неожиданно закрались подозрения. – Минуточку, пожалуйста!

Дверь открылась, и Чейз увидел в маленькой зеленой прихожей молодую женщину двадцати трех – двадцати четырех лет с взволнованным лицом и перепачканными чернилами пальцами. Ее волосы были стянуты в старомодный пучок, но эта прическа совершенно не лишила ее привлекательности. У нее была белая кожа, пухлые губы, прямой носик и большие, необычайно веселые голубые глаза. Но теперь все веселье в них погасло. Она в нерешительности провела тыльной стороной ладони по лбу, оставив на нем чернильные разводы.

– Да, да, да? – вопросительно повторила она.

– О господи, – пробормотал Чейз и, пока последняя надежда не угасла, спросил: – Я могу поговорить с мистером Миллсом?

Поведение девушки сразу же изменилось.

– Я и есть мистер Миллс, – холодно и с достоинством ответила она. – Ну, то есть, – она нахмурилась и сосредоточилась, – если уж быть предельно точной, то меня зовут Кэтлин Джерард Миллс, и я здесь единственная, кто носит фамилию Миллс. Вы же понимаете, что я имею в виду? Мне ужасно жаль, но я сейчас занимаюсь очень важным исследованием, а это несносное радио в квартире наверху выводит меня из себя, так что я даже не могу нормально сформулировать мысль.

Чейз не мог поверить своим ушам.

– Мадам, – сказал он, – я живу в квартире наверху. И это не мое радио. По правде говоря, я спустился, чтобы возмутиться насчет вашего радио!

Взгляд Кэтлин, прежде затуманенный научными изысканиями, теперь прояснился.

– Но это и не мое радио, – сказала она.

Чейз обратил внимание, что на ней была серая юбка и серый джемпер, плотно облегавший ее маленькую крепкую фигурку. Она с мрачным видом сложила руки на груди, нахмурила брови и приняла хорошо известную в научных кругах позу человека, готового к серьезному спору. С учетом ее молодости и привлекательной внешности это могло бы показаться даже забавным, не будь она так серьезно настроена.

– Поразительно! – заявила она. – Но откуда-то ведь доносится эта мерзкая какофония? И если предположить, что вы говорите правду, мистер… э-э…

– Чейз, – немного виновато представился он. – Доктор Чейз. Из университетского колледжа.

– Надо же! – Ее потрясение выглядело совершенно неподдельным.

Какое-то время они стояли и смотрели друг на друга. Затем Кэтлин Миллс, чьи щеки слегка порозовели, заговорила с большим чувством собственного достоинства:

– Как поживаете? Очень приятно познакомиться с вами, доктор Чейз, но, по правде говоря, боюсь, мне придется воспользоваться случаем и сообщить вам, что я считаю вашу точку зрения относительно епископальной системы в Шотландии полной чушью. В «Квартальном обзоре» я даже указала, что вы, судя по всему, никогда не слышали про «Ноттингемский закон о понимании», – добавила она с легким раздражением в голосе. – И кстати, где ваша борода? Я думала, вы носите бороду.

– Не могу с вами согласиться, – возразил Чейз. – И я не про бороду, а по поводу вашего предыдущего замечания. И если вы окажете мне честь и выпьете со мной кофе… или пива… – добавил он с сомнением. – Вы пьете пиво?

– Конечно, я пью пиво, – ответила девушка. – И с удовольствием. Но мне не дает покоя этот нестерпимый шум. Откуда-то ведь он доносится?

Так и было. Вокруг раздавался шум. Глухой, но очень назойливый. В тихом здании после полуночи эти звуки казались почти жутковатыми. К тому же Чейз заметил, что за уверенностью Кэтлин Миллс скрывается тревога. Он посмотрел на темную дверь с номером одиннадцать.

– А как насчет соседней квартиры?

– Я думала об этом, – очень быстро ответила она. – Сначала я решила, что радио находится там. Но видите ли, эта квартира пустует. Единственная пустая квартира в доме. А вряд ли кто-то станет включать радио в пустой квартире.

Чейз почувствовал некоторую неуверенность. Мысль о том, что радио может греметь в темной пустой квартире, и правда показалась ему иррациональной.

– Глупо предаваться суеверным мыслям по поводу глухих стен и штукатурки. Доктор Чейз, я надеюсь, мы с вами разумные люди. Давайте представим, что в некоем доме было совершено злодеяние. Так вот! Этот дом снесли, а на его месте построили другой – предположим, многоквартирный. Вы, может, и верите во всякие потусторонние явления и привидений, но я нет. Да и потом, зачем призракам селиться в квартире на первом этаже, а не где-нибудь повыше? Это же абсурд!

– Послушайте, – тихо спросил Чейз, – о чем вы вообще говорите?

– Ну… я о соседней квартире. Ее смотрели с дюжину человек, но все отказывались. И я не представляю почему. В ней нет ничего особенного. Она ничем не отличается от двадцати остальных. По крайней мере, так утверждает мистер Хемфилл, агент по аренде недвижимости. Но поползли нелепые слухи, будто по ночам туда проникает что-то нехорошее и остается там до утра. Я рассказала моему попечителю, барристеру Арноту Уилсону, он занимается моими делами после смерти отца. Так вот, он очень заинтересовался. Пытался глупо шутить и запугивал меня. Но как бы то ни было, сплю я теперь около другой стены. – Кэтлин улыбнулась, но белки ее глаз как-то странно блестели, и говорила она очень быстро. В углу рядом с дверью одиннадцатой квартиры виднелась маленькая дверца служебного люка, в котором находился лифт для подачи блюд. Чейз распахнул ее. Внутренняя дверца похожего на коробку люка тоже была не заперта. Теперь все сомнения отпали.