Бранд, стр. 2
Бранд (глядя на него в упор)
За то, чтоб умерла она спокойно,
Сто талеров ты дал бы?
Крестьянин
Дал бы!
Бранд
Двести?
Крестьянин
И дом и скарб весь отдал бы я, только б
Она глаза свои закрыла с миром!
Бранд
А жизнь?
Крестьянин
А жизнь?.. Эх, милый человек!..
Бранд
Ну, отвечай!
Крестьянин (почесывая за ухом)
Ох, Господи Исусе,
Всему, я чаю, мера есть на свете.
Ты не забудь, – жену, детей имею…
Бранд
И Тот, Кого ты назвал, мать имел.
Крестьянин
Опять же было то во время оно!
Тогда чудес немало совершалось;
Теперь и не слыхать о них.
Бранд
Вернись!
Ты мертв, хотя и жив. Не знаешь Бога,
И Он тебя не знает.
Крестьянин
Ты строгонек!
Сын (тянет его)
Пойдем домой!
Крестьянин
Пойдем, пойдем, да надо,
Чтоб шел и он.
Бранд
И я?
Крестьянин
Не то, коль ты,
Не дай Бог, сгибнешь, да узнают люди, –
От них не скроешь, – что мы вышли вместе.
Меня к суду притянут. А найдется
В расщелине иль в озере твой труп.
Так в кандалы меня!
Бранд
Ты пострадаешь
За дело Божие тогда.
Крестьянин
Мне дела
Ни до Его, ни до твоих дел нет,
Своих-то полон рот. Вернись же с нами!
Бранд
Прощай!
Вдали раздается глухой грохот.
Сын (вскрикивает)
Обвал!
Бранд (крестьянину, который схватил его ворот)
Пусти!
Крестьянин
Нет.
Бранд
Пусти!
Сын
Пойдем!..
Крестьянин (борясь с Брандом)
Ах, черт меня возьми!..
Бранд (вырываясь и повалив его на снег)
Наверно
Возьмет-таки в конце концов!
(Уходит.)
Крестьянин (сидя на снегу и потирая плечо)
Ох, ох!
Упрямый и силач какой!.. И это
Зовет он делом Божьим!
(Поднимаясь, кричит.)
Послушай!
Сын
Он наверху уже
Крестьянин
Да, вижу – вон!
(Опять кричит.)
Послушай, ты! Не помнишь, где мы сбились?
С какого места взяли не туда?
Бранд (из тумана)
Тебе не нужен крест на перепутье, –
Идешь по торному пути.
Крестьянин
Ах, дай-то
Господь! Тогда мы к вечеру же дома!
(Поворачивает с сыном на восток.)
Бранд (показывается выше и прислушивается, повернувшись в ту сторону, куда ушли его спутники)
Домой бредут. – Ты, жалкий раб! О если б
В груди твоей бил воли ключ и только
Недоставало сил, я сократил бы
Твой путь: понес бы с радостью тебя
На собственных плечах усталых, шел бы
Израненной стопой легко и бодро!
Но помощь тем, кто и не хочет даже
Того, чего не может, не нужна.
(Идет дальше.)
Гм… жизнь!.. Беда, как дорожат все жизнью!
Любой калека вес ей придает
Такой, как будто бы спасенье мира
И исцеленье душ людских ему
Возложено на немощные плечи.
Готовы жертвовать они, но только
Не жизнью, нет! Она всего дороже!
(Как бы вспомнив что-то и улыбаясь.)
Две мысли ум мой в детстве занимали,
Смешили без конца, за что не раз
Мне от наставницы-старухи крепко
И доставалось. Вдруг себе представлю
Сову с боязнью мрака или рыбу
С водобоязнью, и давай смеяться!
Я гнал те мысли прочь, – не тут-то было!
Но что же, собственно, рождало смех?
Да смутное сознание разлада
Меж тем, что есть и – что должно бы быть.
Меже долгом – бремя тяжкое нести,
И неспособностью нести его.
И чуть не каждый мой земляк – здоровый,
Больной – такая ж рыба иль сова.
Трудиться в глубине и жить во мраке,
Его удел, и это-то как раз.
Его страшит. О берег бьется в страхе
И темной камеры своей боится:
О воздухе и солнце ярком молит!
(Останавливается, словно пораженный чем-то, и прислушивается)