Искра Свободы 3 (СИ), стр. 11
Но я не планировал его отпускать и уже собирался рвануть за ним, когда в мою ногу вцепился недобитый церковник. Я чуть не упал, но смог сохранить равновесие и вонзил свой меч между кольчугой и шлемом епископского. Клинок вошёл глубоко, я провернул меч. Церковник выгнулся, изо рта вырвался хрип, а потом он рухнул лицом вниз, уже мёртвый.
Шаги Конрада затихли вдали. В логове Пятирога всегда несколько выходов, и визитарий поспешил к одному из них. В пещере на мгновение стало тихо. Только тяжёлое дыхание и тихий, прерывистый стон Селены за моей спиной.
Я замер, сжимая окровавленный меч, и взгляд мой невольно метнулся назад, к Селене. Её стон — тихий, надломленный — резал острее любого клинка. Конрад уходил, его шаги уже растворялись в глубине логова, но я понял, что кинуться за визитарием, даже не проверив, как Селена, не мог. Да и дважды раненый Конрад далеко не уйдёт.
Я метнулся к Селене. Она лежала на спине, лицо бледное, губы сжаты. Качественная броня спасла ей жизнь — стальная пластина не смогла остановить болт — он торчал из груди, но не позволила снаряду пробить тело насквозь. Только несколько сантиметров бронебойного наконечника вошли в тело.
И снова мне нужно было принимать решение. Прямо здесь, над тяжело раненой девушкой. Под действием «Крови Героя (Е)» всё стало кристально ясным, будто кто-то выжёг из головы весь туман и ложь. Я понял, что люблю её. Не просто хочу, не просто привык, а именно люблю — эту умную, смелую, бывшую дворянку де Сен-Валери. Осознание пришло резко, почти болезненно, как удар под дых. Не вовремя. Не к месту. В крови, грязи и каменном сумраке. Но, наверное, правда всегда приходит именно так — в условиях, когда от неё уже невозможно отвернуться.
Я не могу её потерять. Признание, которое я гнал от себя, теперь горело передо мной ярко и неопровержимо. Сердце сжалось так, что на миг даже «Кровь Героя (Е)» не могла заглушить эту боль. Но времени на чувства не было. Совсем. Конрад уходил к реке. Если я сейчас останусь — мы потеряем всё. Но и бросить Селену я не мог.
— Жан! — крикнул я хриплым, чужим голосом.
Вместо ответа я услышал брань.
— Сука! Мой арбалет! — орал Жан, продолжая вбивать сталь в уже мёртвое тело.
С дикими глазами Жан бил и бил, словно не мог остановиться. Я подскочил к нему и коротко, но жёстко ударил в скулу. Жан отшатнулся, чуть не упав.
— Ты меня слышал⁈ — рявкнул я, хватая его за ворот. — Я иду за Конрадом. Ты остаёшься здесь и будешь делать то, что скажет Селена. Если она умрёт, пока я гоняюсь за этим ублюдком — я тебя сам прикончу. Понял⁈
Жан несколько секунд смотрел на меня, тяжело дыша, потом кивнул.
— Понял.
Руки сами нащупали в подсумке зелье «Среднего исцеления (Е)». Последнее. Я протянул его Жану:
— Сделай всё, что скажет Селена. Помоги ей обработать рану.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и поспешил за визитарием. Первый шаг дался тяжелее любого удара в этом бою. Всё внутри рвалось назад, к Селене, к её неровному дыханию и побелевшему лицу. Я хотел остаться. Хотел приказать миру подождать, пока я не вытащу её, пока не буду уверен, что она останется жива.
Но мир не собирался ждать. Конрад уносил с собой всё: и нашу жизнь, и Лиса, и Селену, и будущее.
Глава 6
Живым и говорящим
Я сделал несколько шагов вглубь пещеры и остановился, чтобы скинуть свой большой треугольный щит: в погоне он будет только мешать. Копьё не стал подбирать по тем же причинам. Со мной остались баклер и короткий меч. На дважды раненого Конрада, даже под алхимией, этого должно хватить.
У логова Пятирога было два «запасных» выхода, но я точно видел, в какой из них ушёл визитарий. В широкий и короткий проход, длиной метров десять, не больше. У самого выхода я заметил небольшую лужицу крови — Конрад здесь останавливался. Но дальше красные капли заканчивались: похоже, визитарий перед выходом в лес наложил на рану жгут, чтобы остановить кровотечение и не привлекать запахом свежей крови монстров.
Лес встретил меня стеной зелени и влажным запахом хвои. Широкая тропа вилась между стволами и вела прямо к реке — Пятирог ходил по ней на водопой.
Ноги несли меня вперёд, «Кровь Героя (Е)» гнала кровь по жилам раскалённым потоком, а разум… разум рвался назад. Каждый шаг давался через силу. Словно невидимая цепь, прикованная к груди Селены, натягивалась всё сильнее и резала по живому. Перед глазами стояло её бледное лицо, слышался её хриплый стон. Я стиснул зубы и заставил себя бежать быстрее. Только вперёд. Цель — только Конрад.
Тропа пошла под уклон. Деревья расступились, и впереди блеснула река. Песчаный берег открылся внезапно. На нём, прямо у кромки воды, сидел визитарий.
Выглядел он паршиво. Левая рука висела плетью, повязка на бедре уже пропиталась тёмным. Но спину церковник держал прямо. Лицо каменное, без эмоций. У его ног его стоял небольшой металлический контейнер, тот самый ящик, который Ирвин хотел вырвать у церковников после драки в лагере барона под Сен-Бернаром. Тогда контейнер мгновенно объявили «церковной собственностью». Размером с ладонь, толщиной в четыре пальца, с металлическим блеском…
Конрад зачерпывал песок и методично набивал им контейнер. Видимо, визитарий собирался утопить ящик на дне реки.
Я выскочил на берег, и песок захрустел под сапогами. Конрад вскинул голову. На долю секунды в его холодных глазах мелькнуло что-то человеческое: усталость, расчёт, понимание, что время вышло. Он захлопнул крышку контейнера и, вскочив, резко развернулся к реке, замахиваясь.
Я сорвал с пояса баклер и, не останавливаясь, метнул его изо всех сил. «Кровь Героя (Е)» и «Время охотника (Е)(⅕)» слились в одно нечеловеческое ускорение. Баклер крутанулся в воздухе, как тяжёлая серебряная тарелка, и врезался Конраду точно в правое предплечье.
Визитарий дёрнулся. Контейнер вылетел из пальцев, описал короткую дугу и плюхнулся в воду всего в трёх метрах от берега. Тяжёлый всплеск — и сразу тишина. Набитый песком и чем-то более важным, ящик камнем пошёл на дно, исчезая в мутной глубине. Только круги пошли по воде
Конрад повернулся ко мне и здоровой рукой выхватил клинок. Короткий меч, как у меня.
— Теперь мы не в лагере барона. Никто нас не разнимет и не спасёт тебя. Готов умереть, искупленец? — говорил визитарий хрипло, но ровно. Даже в таком состоянии он сохранял ясность сознания и провоцировал меня, хотел заставить совершить ошибку.
Я извлек своё оружие, но кидаться в драку не спешил. Как бы не давило на меня желание вернуться к Селене, спешить нельзя. Мёртвый я уже никому не смогу помочь.
Я плавно ступал по мягкому песку, обходя визитария. Конрад так же плавно поворачивался вслед за мной, постоянно держа между нами своё оружие. Системный навык или просто опытный поединщик? Впрочем, скоро мы это выясним.
— Что в этом ящике, Конрад? — процедил я, не отводя взгляда от глаз противника. — Карта? Координаты заброшенного храма?
— Так ты даже не знаешь, за чем охотишься? — в усмешке Конрада было столько презрения, что захотелось стереть эту ухмылку с чисто выбритого лица визитария. — Ты тупая уличная шваль, Эллади.
— Может, и так. Но моё имя ты всё же запомнил, — постарался я поддеть Конрада в ответ, но вышло слабо. — А когда я закончу с тобой, мой «друг», я достану контейнер и получу ответы без твоей помощи.
Мы кружили по сходящейся спирали, всё приближаясь друг к другу. Расстояние сократилось до двух метров, наши клинки почти касались друг друга.
— Твои друзья умирают от ран, пока ты гонишься за призраком, — улыбка Конрада стала ещё шире. — Ты их бросил. Совесть не мучает, предатель?
Эта фраза попала в цель. На мгновение, на десятую долю секунды я замедлился. Но Конрад это считал и атаковал.
Он рванулся вперёд, словно раны на ноге и руке принадлежали не ему. Клинок визитария мелькнул короткой серебряной линией, целя мне в горло — идеальный укол в обход моей брони и шлема. Я едва успел отклониться. Конрад перевёл укол в рубящий удар сверху вниз, но было поздно — я чуть сместил корпус, и лезвие чиркнуло по стальной пластине моей брони, высекло искру, и визитарий поспешил разорвать дистанцию. Я не дал и сразу же нанёс ответный укол ему в правую руку, но визитарий поставил стальной наруч — опять звон металла, искры и ноль результата.