Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ), стр. 46

— Не стану скрывать, о вас навели справки, — Дина чуть наклонила голову. — Глава нашей дипмиссии в Бонне господин Саваньярг настоятельно рекомендовал обратиться именно к вам. Особенно в свете вашей новой позиции.

— А я-то думал, это только в нашем посольстве ничего невозможно утаить, — усмехнулся советник. — Оказывается, везде одно и то же.

— Это правда. Каждое произнесенное вслух слово начинает жить собственной жизнью и больше не принадлежит автору, — философски заметила она.

— К сожалению. Так что же так сильно беспокоит вашу комиссию? Неужели пилот «Миража» действительно нарушил правила полета?

— Я в подобных деталях не разбираюсь, — призналась галеристка. — Да мне и незачем! Мое дело — организовать канал… Для неформального обмена мнениями.

— И все же вы так до конца не ответили на мой вопрос.

— Мы в курсе, что у вас есть прямой выход на Генсека. И вы умеете быть убедительным. Кстати, Жан упоминал, что ваша супруга хотела бы устроить дни русской моды в Париже…

Стрелец не сдержался и рассмеялся.

— Я понимаю — лесть, но это уже — откровенный подкуп, — бурно отреагировал он, покривив душой.

Подобная прямота свидетельствовала лишь об одном: Париж настроен договариваться любой ценой.

— Если «Мираж» действительно ни при чем, тогда зачем вам эта сделка? — пошел напролом советник.

— Я лишь передаю вам то, о чем меня попросили, сама я, к сожалению, в этом вопросе не специалист, — мадам Вьерни посмотрела собеседнику прямо в глаза. — Но мы заинтересованы в том, чтобы у Ту-144 не обнаружилось никаких конструктивных дефектов, даже больше вашего. В противном случае выход «Конкорда» на рынок трансатлантических перевозок так и останется несбыточной мечтой.

— Мы не согласимся на «человеческий фактор» и не позволим переложить вину на экипаж, — твердо заявил Стрелец. — Более того, я буду рекомендовать вести расследование до тех пор, пока не откроется истинная причина трагедии.

— Это нас вполне устраивает.

— В таком случае осталось донести то, о чем мы с вами договорились, до лиц, принимающих решения, — подвел итог Стрелец.

Последний день отпуска в Париже обошелся без драматических эффектов. Жаркое июньское солнце, донимавшее город всю неделю, с утра спряталось за прозрачной, почти невесомой дымкой. Воздух сделался мягким и прохладным, а парижане накинули легкие плащи.

Стрелец проснулся первым. Какое-то время он просто лежал, закинув руки за голову, и разглядывал лепную розетку на высоком потолке их номера. Напряжение последних дней, связанное с тяжелыми разговорами и трагедией в Ле-Бурже, наконец-то отпустило. Дела были сделаны, обязательства выполнены, и этот последний день принадлежал только им. Никаких встреч, никаких переговоров. Обычное утро двоих людей, чей отпуск стремительно подходил к концу.

Альбина зашевелилась рядом, вздохнула и, не открывая глаз, безошибочно нашла его руку.

— Костя, который час? — шепотом спросила она, уткнувшись носом в его плечо.

— Начало девятого. Поезд только в пять. У нас уйма времени.

— Давай никуда не спешить, — попросила она, сильнее сжимая его пальцы. — Никаких музеев, никаких галерей. Просто побудем вдвоем. И нужно обязательно купить куклу для Татки. Ты обещал ей, что привезешь настоящую парижанку.

— Обязательно купим, — улыбнулся Стрелец, целуя жену в макушку. — Самую лучшую, какую только найдем.

Они завтракали в Les Ambassadeurs без суеты. Круглый стол, за которым они сидели все эти дни, казался уже почти родным. Официант, запомнивший их привычки, без лишних слов принес большой фарфоровый кофейник, чашки с неизменным золоченым гербом отеля, корзину с еще горячими круассанами и меренги.

Альбина выглядела отдохнувшей.

— О чем ты думаешь? — Альбина подняла на него глаза, отламывая кусочек воздушного теста.

— О том, что фарфор здесь действительно потрясающий, — советник покрутил в руках свою чашку. — Я вчера наблюдал, как ты пьешь кофе, и подумал: а сколько людей держали ее в руках? Мне кажется, в этом и есть прелесть Парижа. Вещи здесь живут дольше, чем человеческие амбиции.

— И слава Богу, — ответила она. — Вещи хотя бы не умеют плести интриги. Ну что, допиваем кофе и идем на поиски? Нам нужен Пассаж или маленькие магазинчики за мостом?

— Давай просто перейдем через Сену и углубимся в переулки Сен-Жермен, — предложил Стрелец. — Мадам Вьерни говорила, что где-то там, за углом от ее галереи, есть старинная лавка игрушек. Она принадлежит какому-то чудаку, который сам реставрирует фарфоровых кукол прошлого века. Танюшка будет в восторге.

— Опять эта мадам Вьерни, — лицо Альбины на мгновение омрачилось. — Костя, ты ведь обещал, этот день принадлежит только нам.

— Сдаюсь и не спорю, — рассмеялся он.

Они вышли из отеля налегке. Багаж остался в камере хранения. Париж уже вовсю жил своей неторопливой, предполуденной жизнью. На мосту Согласия ветерок с Сены приятно холодил лицо. Зеленовато-серая вода лениво перекатывалась под каменными арками. Альбина шла, крепко держа мужа под руку, иногда останавливаясь, чтобы проводить взглядом проплывающий внизу речной трамвайчик.

Басовы не проверяли «хвосты», не оглядывались по сторонам и не высматривали придурков в сиреневых рубашках. Сегодня им было все равно. Свобода последнего дня отпуска пьянила сильнее, чем лучшее французское вино.

На улочках левого берега царил полумрак — высокие каменные дома закрывали солнце, а из раскрытых дверей многочисленных лавочек тянуло ароматами сыра, свежемолотого кофе и сушеной лаванды. Чтобы отыскать кукольную мастерскую, им пришлось покружить по переулкам. Она пряталась в глубине незаметного тупика, над дверью покачивалась старая, сильно выцветшая вывеска с изображением Арлекина на деревянной лошадке.

Распахнув дверь, Стрелец услышал оптимистичный перелив колокольчика. Внутри пахло воском, старым деревом и пылью. Полки были забиты до самого потолка: на них теснились оловянные солдатики, заводные железные паровозики, потрепанные плюшевые медведи с глазами-пуговицами и вовсе без глаз, и, конечно же, куклы. Десятки, нет, наверное, сотни кукол в пышных шелковых платьях, с безупречными фарфоровыми лицами и взглядами, как у живых детей.

Из-за высокой конторки к ним вышел сухонький старик в потертом бархатном жилете и круглых очках, сдвинутых на кончик носа.

— Bonjour, madame. Bonjour, monsieur, — приветствовал он их тихим, слегка дребезжащим голосом. — Чем старый Гюстав может помочь такой красивой паре чужестранцев?

Альбина чуть растерялась от окружающего великолепия, но быстро взяла себя в руки:

— Мы ищем куклу для нашей дочери, — любезно произнесла жена советника. — Ей семь лет. Она осталась в Бонне и очень ждет подарок из Парижа. Настоящую парижанку, понимаете? Не современную пластмассовую игрушку, а что-то… с душой.

Старик внимательно посмотрел на Альбину, затем на Стрельца, словно оценивая, можно ли доверить этим людям свое сокровище. Он понимающе кивнул и скрылся в темном проеме задней комнаты. Через минуту Гюстав вернулся, бережно неся коробку, обтянутую пожелтевшим атласом.

— Это работа тридцатых годов, — негромко сказал лавочник, открывая крышку. — Из мастерской мадам Лафарг. Фарфор идеальный, одежда оригинальная. Я сам восстанавливал кружева на ее блузе.

Альбина ахнула. Из коробки на нее смотрела маленькая леди в темно-синем бархатном костюме наездницы. Глаза куклы, выполненные из глубокого сапфирового стекла, казались живыми, а фарфоровые щечки светились нежным румянцем. Завершала образ изящная шляпка с крошечным пером.

— Костя, посмотри на нее, — прошептала Альбина, касаясь кончиками пальцев края синего бархата. — Она же бесподобна. Словно настоящая, только маленькая!

Стрелец обратил внимание на ценник и мысленно пересчитал оставшиеся франки. Сумма была приличной — за эти деньги в Бонне можно было купить хороший немецкий фотоаппарат или приличный костюм. Но, глядя на сияющие глаза жены, он понял, что торговаться точно не стоит.