Дипломат. Игры компромиссов 3 (СИ), стр. 11
— Затихла, комбинаторша⁈ — тихо, но с такой ледяной яростью произнес Ледников, что жена оторопела, удивленно уставившись на мужа. Она впервые видела его таким — без привычной дипломатической мягкости и номенклатурной опасливости. — Сядь. Твое время вышло. Теперь я сам буду решать, что делать. А ты лучше иди умойся, приведи себя в порядок. И квартиру потрудись проветрить. Дерьмом пахнет, — брезгливо сморщился он.
Он решительно отодвинул Марфу в сторону, едва не задев ее плечом, подошел к серванту и вытащил из ящичка под баром невзрачный блокнот в потертом кожаном переплете. Лихорадочный, панический страх, парализовавший его в последние часы, внезапно уступил место злой, концентрированной решимости загнанного в угол зверя. Мысли в голове Юрия Антоновича выстраивались в новый, дерзкий и совершенно туманный план, рождавшийся прямо на ходу.
Идея с классическим вооруженным налетом на машину Зотова прямо на автобане или на выезде из аэропорта, которую так настойчиво предлагала Марфа, теперь казалась ему чистейшим безумием. Нет, действовать нужно было тоньше. Зачем нанимать уличных громил для штурма посольского автомобиля, если ларец можно взять без единого выстрела? Прямо из здания посольства, до того, как его запрут в подземных сейфах резидентуры Кузнецова. Или… еще лучше — провернуть все чужими руками — руками референта Зотова.
Ледников быстро пролистал блокнот, нашел нужный телефонный номер и направился к выходу из квартиры.
— Ты куда? Юрочка? — испуганно крикнула вслед растерявшая весь свой апломб Марфа Григорьевна, но дверь гостиной уже захлопнулась.
Через десять минут дипломат стоял в тени раскидистого платана у уличного телефона-автомата в двух кварталах от дома. Дождь едва накрапывал, скрывая его фигуру от редких прохожих. Ледников опустил монету в щель, дождался длинного гудка и набрал номер. На том конце провода ответили не сразу. Голос собеседника, говорившего на ломаном, грубом немецком с сильным турецким акцентом, звучал недовольно. Об этом его контакте не знал никто, даже жена. Когда-то Юрий Антонович, имея значительные связи в Бонне, помог турку вывезти семью в Федеративную Республику. Пришло время платить по счетам.
— Слушай меня внимательно, Шафак, — быстро заговорил Ледников, отчаянно вертя головой по сторонам. — Окажешь мне завтра услугу, и мы в расчете. Мне нужны двое надежных ребят из твоих. Завтра утром они должны караулить у черного входа советского посольства.
Получив хриплый ответ, Юрий Антонович удовлетворенно кивнул. Его план обретал плоть. Он не собирался грабить фургон. Он собирался дождаться, пока молодой, неопытный и заваленный делами Зотов доставит ларец в посольство. Референт сейчас один отвечает за всю хозяйственную текучку Курочкина — он задерган, совершает ошибки и вчера уже забыл запереть кабинет. Завтра, когда коробка окажется в здании, Ледников лично создаст в коридоре искусственную панику — например, организует ложный звонок о заминировании или спровоцирует скандал с кем-то из персонала. Зотов в суматохе дернется, оставит ларец на столе хотя бы на пару минут — парням Шафака этого хватит с лихвой. Они просто вынесут коробку через запасной выход и выкинут ее в Рейн.
«И пускай тогда Кузнецов ищет ветра в поле, а лучше — пусть пакует чемоданы, — злорадно подумал Ледников, вешая трубку. — Если ларец украдут прямо из-под носа резидента, Лубянка сожрет его живьем. А дурачок Зотов станет идеальным козлом отпущения».
«И этим чертям из Штази я ничего не буду должен!» — Юрий Антонович почувствовал гордость за самого себя.
Глава 5
ГЛАВА 5
ИЗ БЕРЛИНА С ЛЮБОВЬЮ!
Теплое майское утро располагало к созерцательности и неспешной прогулке вдоль Рейна, но за высокими окнами советского посольства атмосфера накалилась до предела. До прилета Генерального секретаря оставались считанные часы. Здание дипмиссии напоминало разворошенный муравейник: несмотря на тщательную и всестороннюю подготовку, в последний момент лавиной посыпались непредвиденные проблемы. Хлопали двери кабинетов, суетились люди, и общее напряжение стремительно росло.
Сергей Петрович Зотов мчался в аэропорт — грузовой борт из Москвы уже приземлился. Помимо возни с документами, на плечи референта легла куда более важная миссия — в целости и сохранности доставить в посольство коробку с государственным подарком.
После вчерашнего разговора с резидентом Зотов чувствовал себя не в своей тарелке. Сергей никогда не любил детективы или триллеры, предпочитая научную фантастику. Его любимыми авторами были Ефремов, братья Стругацкие, Азимов и Кларк. Последних двух он читал исключительно в оригинале и был абсолютно уверен: именно эти книги помогли ему довести английский до совершенства.
Он все еще верил, что действительность, хотя бы отдаленно напоминающая Эру Великого Кольца, возможна и когда-нибудь непременно наступит. Время от времени молодой дипломат даже думал, что его работа в посольстве вносит свой — пусть крошечный, но осязаемый — вклад в общее дело ради расцвета лучшей версии человечества.
Готовясь к визиту советского лидера, Сергей мысленно сравнивал себя с героями «Возвращения». Ему казалось, что он приближает то самое идеальное коммунистическое общество будущего. От этих мыслей жизнь обретала смысл, а ежедневная рутина становилась важной частью чего-то по-настоящему великого.
Сергей Зотов любил жизнь. Он был веселым парнем, который заслуженно пользовался успехом у девушек. Не только потому, что был хорош собой, начитан, увлекался спортом и знал на память все хиты «The Beatles». Как каждый счастливый и любимый в детстве ребенок, он относился к миру без подозрения, никогда не озирался по сторонам в ожидании подвоха или подлости. В его картине реальности этого попросту не существовало.
Сверстники это чувствовали и чисто интуитивно старались находиться рядом, резонно полагая, что в таком случае и к ним судьба будет более благосклонной. Люди постарше, наблюдая за племянником товарища Дамбицкого, и вовсе считали его простодушным и наивным, ожидая, когда парень наконец получит от жизни первую серьезную затрещину. Но к Сергею Петровичу вся эта тараканья суета не прилипала. Более того, он ее не замечал.
Но сегодня по дороге в аэропорт он испытывал острое чувство досады и думал вовсе не о героях. После всего, что ему накануне довелось услышать от Кузнецова, Сергею хотелось иметь дело с простыми и понятными азимовскими роботами, а не с людьми. Казалось, машинам привить правила морали и этики куда проще, нежели отдельным представителям человеческого рода.
Особенно его коробило то, что нарушителем спокойствия оказался второй человек в посольстве. Если быть до конца честным, Юрий Антонович никогда особо не нравился Зотову. Однако тот достиг серьезного положения в номенклатурной иерархии и заслуженно считался одним из лучших аналитиков на Смоленской площади.
Запарковавшись около грузового терминала, Зотов направился к декларантам. Там его уже ждали. Советский правительственный груз шел по «зеленому коридору» — немецкие коллеги делали все, чтобы ни одна мелочь не омрачила высокий визит. Это было прямое указание сверху.
На автомобиле таможенной службы Сергея Петровича подвезли прямо к самолету. Перебросившись парой дежурных фраз с экипажем, референт поднялся на борт. Там, как и договаривались, его уже ждал советник Басов. На скамье за спиной дипломата стояли две абсолютно одинаковые коробки. В одной из них находился официальный подарок для канцлера, а в другой — «кукла».
— Ну что, товарищ Штирлиц, — пошутил Стрелец, допустив оплошность: советский хит «Семнадцать мгновений весны» выйдет на экраны только через пару месяцев. — Джеймс Бонд пост сдал.
Стрелец протянул референту коробку-приманку.
— Да ну вас, Константин Иванович, к лешему, — взволнованный Зотов даже не заметил промашки собеседника. — Простите за нарушение субординации, но очень уж неприглядной кажется мне вся эта история.
— Дорогой друг, вы еще только в начале большого пути, — Стрелец решил поддержать подчиненного. — Поверьте, пройдет не так много времени, и то, что вы увидите сегодня, покажется вам всего лишь эпизодом из шпионского триллера для домохозяек. Не расстраивайтесь, amigo. Хороших людей все равно больше.