Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 7
— То есть, вы, Артем, по сути, оправдываете политическое убийство Хрущева?!!
— Нет, не я, но тот самый студент, который — поверьте, Петр Николаевич, — так навязчиво желает убить Хрущева, — Артем только пожал плечами и глотнул коньяку. — Со своей стороны, я не имею морального права с ним согласиться. Хотя временами — очень хочется.
Но на одной и той же теме собеседники все же зацикливаться не стали. Разговор незаметно, как это бывает в общении с давно знакомыми людьми, перетек в другое русло. Собеседники, не торопясь, принялись обсуждать увлечения друг друга. Собственно, у двоих зрелых и состоявшихся, много повидавших мужчин увлечение оставалось одно — интересные и привлекательные женщины. Именно так, интересные и привлекательные, на взгляд опытных ценителей. Обсуждали без излишней пошлости и цинизма, но с некоторой долей присущего джентльменам романтизма.
С увлечений любовных, как водится, перешли к разговорам на профессиональные темы. Артем поинтересовался, как идет работа над серией картин о советском прошлом для выставки. Оказалось, что вполне успешно. Тем более что он еще и получил крупный контракт на рисование обложек книг — в популярном ныне стиле «советского пин-ап», для крупного российского издательства. С чем Макс и поздравил художника.
— А вы, Артем Викторович, все так же токарным делом балуетесь? — поинтересовался Петр Николаевич.
— Почему же, «балуюсь»?.. Я ведь еще на УПК — учебно-производственной практике в школе профессию токаря начал осваивать. А потом даже пару лет работал токарем на заводе, пятый разряд получил. Давно, правда, это было… А сейчас дома — станок купил и для души занимаюсь. В моем детстве была такая книжка: «Как мы путешествовали по городу. Как я сделал хоккейную шайбу» — старенькая, по-моему, еще 1970-х годов. А вот автора, к сожалению, не помню… [5] Там как раз о заводе было написано очень, знаете ли, сочно, что ли, для детей, простым языком, но интересно… Там как раз была описана и работа на токарном станке.
— Интересное у вас хобби, нечего сказать.
— У вас тоже, Николай Петрович… — тонко подколол собеседника Артем.
Холостяцкое застолье закончилось далеко за полночь. Артем остался ночевать у своего друга, чтобы завтра с утра, не торопясь, отправиться домой.
Обыкновенный кожаный портфель
С утра два товарища плотно позавтракали, крепкий чай помог выветрить из головы вчерашний хмель. Артем еще раз тепло поблагодарил художника-антиквара за выполненный сложный заказ, гостеприимство и прекрасную беседу за рюмкой коньяку. Хозяин дома просил заходить почаще в гости. В общем, оба расстались в прекрасном расположении духа.
Выйдя из калитки, Артем решил пройтись. Здесь, на окраине города, само время будто бы застыло. Уютные двухэтажные домики 1950-х годов с палисадниками и клумбами соседствовали через дорогу с одноэтажной частной застройкой. А в этих двухэтажных домах, построенных большей частью руками пленных немцев после войны, устроены милые и уютные дворики с беседками, где можно собраться по вечерам, — с детскими песочницами и горками, с игрушечными машинками и самолетиками, с клумбами, выложенными беленым кирпичом. Артем вспомнил, что в этих домах существовала одна интересная особенность. Сама коробка здания была кирпичной, а вот внутри — лестница на второй этаж и перекрытия оставались деревянными.
Словно в детство вернулся! — лет на тридцать с гаком назад…
Единственное, что не нравилось Артему, — белые рамы пластиковых окон и «тарелки» спутниковых антенн, смотревшиеся на таких уютных двухэтажных домиках очень уродливо и чужеродно.
Внезапно запищал и завибрировал в кармане смартфон. Артем достал его и глянул на экран: высветился незнакомый номер. «Опять мошенники названивают, задолбали уже!» — раздраженно подумал преподаватель психологии.
Звонок повторился.
— Да, слушаю! — все же ответил Артем.
— Здравствуйте, товарищ преподаватель, вы все же приехали в тот самый «Город N»?.. Это Вальдос, и я тоже здесь — собираюсь пройти через портал в СССР эпохи Хрущева — и убить его!
— Послушайте, Вальдос, ваша навязчивость раздражает. У меня совершенно иные планы на жизнь, нежели потакать вашим бредовым фантазиям.
— Что ж, в таком случае — желаю здравствовать в вашем уютном мирке и продолжать смотреть не далее кончика собственного носа. А я же буду вершить не просто историю — но менять саму тонкую ткань реальности! Менять ткань самого Мироздания!
В смартфоне раздались короткие прерывистые гудки.
Между тем Артем за этим нелепым разговором дошел до конца улицы. А дальше простирались те самые развалины колхоза, и возвышалась старая постройка автовесов. Тот самый навес со смотровой ямой и металлической площадкой. Сбоку примостилась старая кирпичная будка, похожая на домик смотрителя железнодорожного переезда. С одной стороны она как бы подпирала всю конструкцию своей кирпичной стеной. Дальше стены состояли из профлиста и серых от времени досок, обитых толстым рубероидом в сочетании с грубо сделанной крышей. Внизу, где, собственно, когда-то и располагался механизм автовесов, зияла квадратная яма с металлическими балками внутри. Она сейчас была заложена импровизированным настилом из грубых толстых досок. Все это делало сооружение похожим на короткий тоннель, похожий на портал в другое измерение.
Хотя «на том конце» тоннеля все так же, как и здесь, светило весеннее солнце, и колыхались ветви деревьев с нежными еще по-апрельски изумрудными молодыми листьями. Так же блестели на солнце лужи от первого после зимы долгожданного дождя. А дальше в дымке уходила вдаль дорога и в синеватом мареве дня виднелись распаханные поля и темные перелески. За развалинами колхоза тоже шла улица одноэтажных частных домов, ее как раз было видно сквозь «тоннель» старой, полуразрушенной постройки времен «развитого социализма». Там во дворах блеяли козы, лаяли собаки. Вообще здесь, в пригороде, уклад жизни больше напоминал сельский, нежели городской.
Артем подошел поближе к постройке: покосившиеся проржавевшие балки и прогнившие доски навеса, под который въезжали грузовики, выщербленный кирпич с облезлой штукатуркой служебного домика, который образовывал одну из несущих стен этого сооружения… Действительно — последний уцелевший памятник советской утилитарной архитектуры.
Артем вгляделся в этот «пространственный тоннель», и, кажется, разглядел какую-то тень человека на «том конце тоннеля». Возможно — только возможно! — это и был тот самый загадочный и говоря откровенно, слегка невменяемый Вальдос. Кто знает… Хотя, какая разница? У Артема и так уйма дел в субботний день, который только начинается.
Повинуясь безотчетному импульсу, Артем прошел внутрь и вышел с другой стороны своеобразного «тоннеля». Огляделся. Ничего не произошло. «Собственно, а чего же ты хотел — чтобы произошло? Выйти на „той стороне“ и попасть прошлое, во времена СССР…» — подумал Артем. Он хмыкнул и прошел еще пару раз взад — вперед через «тоннель» развеивая собственные несвоевременные и странные мысли. Шаги гулко отдавались под крышей грузовой площадки. Он задел ногой какую-то железяку и негромко выругался. Боль в ударенном большом пальце ноги несколько отрезвила. Тоже мне, фантаст-«попаданец» нашелся!..
Артем услышал шум мотора и повернул голову — по дороге между одноэтажными домами ему навстречу ехала старая «Победа». [6] Сомнений быть не могло: вытянутый капот, массивные крылья по бокам от него, превратившиеся в своеобразные полки с круглыми фарами, «горбатый» плавно закругленный кузов, разделенное на две половинки хромированной перегородкой лобовое стекло.
Поначалу Артем даже и не обратил на ретро-автомобиль выпуска 1948 года особого внимания. Мало ли, кто на чем сейчас ездит?.. Кому подавай суперсовременные спорткары, а кто предпочитает такие вот — отреставрированные, что называется, «с иголочки» ретро-автомобили. Тем более что найти такую вот древнюю «Победу» и выкупить ее у владельца стоит не таких уж и больших денег. Гораздо солиднее сейчас ценник на саму реставрацию с оригинальными запчастями.