Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 41

Как раз наоборот.

После расстрела Берии и милиция, и КГБ значительно просели в качестве оперативной работы.

Так, Указом Президиума Верховного Совета СССР № 137/40 от 13 марта 1954 года был образован Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. В состав нового комитета вошли выделенные из Министерства внутренних дел СССР управления, службы и отделы, занимавшиеся вопросами обеспечения госбезопасности. Председателем Комитета был назначен бывший первый замминистра внутренних дел СССР генерал-полковник Иван Серов. А 26 апреля того же года председатель КГБ был включен в состав Совета Министров СССР. Свой пост, как помнил из книг «наш человек в эпохе Хрущева», Серов занимал до 1958 года.

Карьера у него выдалась, опять же, как знал Артем своей уникальной «памятью попаданца», довольно «ровной»: ни особых взлетов, ни стремительных падений. Серов с февраля по июль 1939 года — начальник Главного управления Рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР. С 1939 по 1941 годы — нарком внутренних дел УССР, с 1941 по 1947 годы — замнаркома, считай — министра внутренних дел СССР. А с 1947 по 1954 годы — первый замминистра внутренних дел СССР. Собственно, то, что Серов возглавил КГБ СССР, стало пиком его карьеры. При этом, поскольку «контора» официально значилась при Совмине СССР, подчинялся Серов непосредственно Маленкову.

Как знал Артем своей уникальной «памятью попаданца», самого Серова также тихо «ушли» с должности Председателя КГБ, как и привели, и дали напоследок в 1963 году совершенно «декоративную» должность помощника командующего войсками Приволжского военного округа по военно-учебным заведениям.

Конечно, спецслужбы и милицию СССР совсем уж недооценивать не следовало. Но все же «просели» силовые ведомства очень сильно. Что характерно, и в народе — как раз за репрессии, не любили ни тех, ни других. Это в фильмах и книгах отважные чекисты мужественно ловили матерых преступников и шпионов, но зрители и читатели относились к таким «идеологическим поделкам» с плохо скрываемой иронией, если не сказать — с презрением. По всей огромной стране хватало тех, кто сидел и вышел, унеся с собой довольно жуткую память.

Опять же, именно потому в старых советских черно-белых фильмах милиционеры представали сплошь чуть ли ни педагогами с пистолетами, рассуждая о чести и совести советского человека и гражданина.

Как в том же — виденном Артемом фильме «Дело пестрых». Там, что ни следователь, так диалоги ведет, достойные Макаренко и Ушинского! О том, что в советском обществе надо жить честно, о том, что нужно быть достойным памяти погибшего на фронте отца… Так-то оно так, но подано, как «спор хорошего с прекрасным». Ни социального, ни психологического конфликта в произведении нет — от слова «совсем». Конечно, он все же присутствует в сюжете, но только лишь формально. И это — в детективе!

Хотя Аркадий Адамов саму повесть напишет только в 1956-м. Возможно, — подумал Артем, — как раз в этот момент он эту повесть и пишет… Не исключено.

Хотя, вот, например, «Эра милосердия» братьев Вайнеров, по которой сняли (пока еще не сняли — разумеется) замечательный фильм «Место встречи изменить нельзя», самому Артему нравилась больше. Глеб Жеглов там более фактурный — живой, эмоциональный, упрямый, отстаивающий собственный кодекс чести и собственную жизненную философию. Он ошибался, признавал или не признавал собственные ошибки, но дело делал так, как его чувствовал. Да и Владимир Шарапов также имел свою фронтовую правду, свой кодекс чести и жизненный опыт. Оттого такие главные герои и выглядели правдоподобно. А вот Сергей Коршунов и полковник Зотов в повести Аркадия Адамова уж очень идеализированы.

Единственный персонаж в фильме, который по-настоящему интересен — это главный антигерой рецидивист Ложкин в исполнении талантливейшего актера Пуговкина. Здесь артист вышел из амплуа комедии и оперетты, явив зрителю настоящего душегуба. Жестокого, «наглухо отмороженного» опасного преступника, для которого вообще не существует ни общественной морали, ни рамок закона. Единственное, что для него имеет цену — собственная шкура. Вот этому — веришь безоговорочно.

Но даже, несмотря на все попытки идеализировать и смягчить образ советских милиционеров — их и в народе не любили.

Все же в огромной стране «сидели» многие, поэтому и вынесли стойкую неприязнь к «серым шинелям». При этом неприятие «мильтонов», как раньше, буквально сразу после Великой Отечественной войны называли милиционеров, закрепилось в советских людях едва ли ни на уровне «коллективного бессознательного», если выражаться научным языком аналитической психологии Карла Густава Юнга. Собственно, кандидат психологических наук из Москвы XXI века, учитывал и этот фактор. При этом он отмечал, что именно военных в СССР также истово, можно сказать — «архетипически» любили. Офицер в погонах и общевойсковой шинели, лопоухий солдатик-срочник или видавший виды немолодой уже старшина-ветеран пользовались у простых советских людей непререкаемым авторитетом и уважением. В них простые люди, совсем недавно пережившие ужасы самой разрушительной войны, видели заступника и защитника. Солдату верили.

Психолог из Москвы XXI века старался учесть и такую немаловажную особенность.

Артем вновь крепко задумался. «Кабинет предварительных пыток»! — от одного словосочетания веет могильным холодом. Так что попадать в поле зрения даже ослабленных внутренними репрессиями и жестокой борьбой за власть советских спецслужб Артем не горел желанием. А потому нужно было заранее принимать меры. В том числе и выходить на высшее руководство СССР, учитывая их подковерные политические расклады. Артему жизненно важно было заручиться прямой поддержкой Георгия Маленкова — теперь уже против Никиты Хрущева. Иначе ему попросту не выстоять. Значит, нужно будет заняться и этой проблемой… В конце концов, пока Артем не начал активных действий — он неуязвим.

А вот в кабинет предварительных пыток не хотелось…

Богатый жизненный опыт, или рояль в кустах

Поскольку вечерами после работы у Артема времени хватало в избытке, он много размышлял. В принципе, главным в своем неожиданном «попаданчестве» он считал отнюдь не «обыкновенный портфелишко» — хотя и его содержимое стало для Артема серьезным подспорьем. Все-таки, и документы, и деньги эпохи Хрущева позволили относительно плавно войти в колею такого неожиданного и незадачливого «попаданчества». Открытые на предъявителя сберкнижки тоже позволяли в известной степени маневрировать средствами. А те ценности — золотые николаевские червонцы и особенно раритетные для нумизматов «сеятели», позволяли с уверенностью смотреть в будущее, каким бы суровым оно ни было — золото оставалось высоколиквидным платежным средством в любые времена.

Но самым главным активом, чтобы выжить в эпохе Хрущева и реализовать задуманное, Артем полагал собственный богатый и весьма разносторонний жизненный опыт.

Многим подобное могло бы показаться примитивным «роялем в кустах». В книгах и фильмах подобный поворот сюжета встречается, когда автор, чаще всего — начинающий и откровенно неопытный, начинает на пути своего персонажа расставлять такие обстоятельства, которые выводят главного героя по сюжету в заведомо выигрышные условия. Как правило, когда главному герою грозит смертельная опасность, он находит или тайник с оружием, или верного и мощного помощника, или же у «главгада» внезапно заканчиваются патроны, или происходит осечка в уже наведенном на героя оружии. Прямо скажем: в современном искусстве это — очень избитый штамп и прибегать к нему считается признаком дурного тона.

Но вот личные способности, навыки и жизненный опыт, который человек накапливает годам к сорока, позволяет ему более-менее понимать эту жизнь и ориентироваться в ней.

Как говорится, жизнь — самый талантливый автор.