Убить Хрущева! Книга 1 (СИ), стр. 28

Опять же, спрятать оружие — особенно от наметанного взгляда милиционера, военного или КГБ-шника весьма непросто. Тем более что подавляющая часть мужчин в СССР служили в армии и знают, как его носят, и как оружие выглядит не в зрелищных американских боевиках, а реально — в повседневной жизни.

Ну, и, допустим, дошло дело до применения… На оглушительный грохот выстрелов в советском городе мгновенно слетится вся милиция, КГБ и прокуратура. Выстреленные пули имеют свойство застревать в деревьях или в кирпичной кладке — несомненно, они отправятся впоследствии на экспертизу. Останутся и стреляные гильзы — если, конечно, это не револьвер «Наган» или какой-нибудь другой. Стреляные гильзы тоже пойдут на экспертизу, а она быстро установит принадлежность к определенному «стволу».

Да и сам факт применения «огнестрела» автоматически приведет к тому, что и советская милиция и КГБ будут землю рыть, пока не найдут стрелявшего. Все-таки, СССР времен Никиты Хрущева — это совсем не «лихие девяностые» в России, когда автоматными очередями и взрывами на улицах российских городов рядового обывателя не удивишь. К сожалению…

«Хотя, справедливости ради, именно в 1950 году появилась реальная банда „Черная кошка“, которую организовал ударник производства и комсомольский активист Иван Митин», — подумал Артем. И действительно, банда, которую сколотил мастер сбора авиаремонтного завода № 34 в подмосковном Красногорске Иван Митин, с 1950 по 1953 год совершила 28 разбойных нападений, 11 убийств, оставила 18 раненых. За пару лет своей преступной деятельности преступники украли более 300 тысяч рублей. Двоих убийц приговорили к смертной казни, остальные поучили тюремные сроки до 25 лет. И это отнюдь не единственный пример кровавых бандитов эпохи Хрущева. Отморозки существовали, как доподлинно знал Артем, во все времена.

Что же касается оружия, то Артем решил вооружаться лишь в крайнем случае. Он предпочитал вообще обойтись без огнестрела, но сильно подозревал, что у него так не получится.

В общем, от пистолета или револьвера одни проблемы, а вот рукопашный бой — совсем другое дело! Физическая подготовка у Артема была и так неплохой, в свое время он занимался боевым самбо и каратэ, поэтому с двумя-тремя хулиганами мог справиться запросто. Но существовал еще один значимый фактор, который не просто давал преимущество в рукопашной схватке, но полностью менял соотношение сил.

Нож.

Если видишь в руке нападающего нож — убегай без оглядки! Дело в том — и Артем знал массу примеров из жизни, — что если человек умеет работать ножом, то своего противника или противников он обязательно зарежет. Тем более что главное преимущества ножа — внезапность применения и то, что ударить можно без замаха — сходу и сразу насмерть. Да и в плотной потасовке колоть и резать довольно удобно, что также дает огромное тактическое преимущество.

«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!» — знаменитая цитата из романа «Мастер и Маргарита» тому подтверждение. Переживший на Украине ужасы гражданской войны 1917 — 1920 годов киевлянин Михаил Афанасьевич Булгаков не понаслышке знал, о чем писал. И метафоры выбирал очень точные и значимые.

Артем умел вполне прилично драться и ножом тоже. Сказывались годы работы оперативным работником уголовного розыска. Общаться и учиться приходилось разному, и у разных людей.

В своих рассуждениях Артем старался поставить себя на место неведомого Вальдоса. А каким оружием предпочтет воспользоваться он?.. Его противник молод, не сказать, чтобы очень опытен, да к тому же склонен к излишней демонстративности. Практического опыта и сметки ему явно не хватает. Но вооружиться он постарается сразу же. И пустит в ход пистолет также легко — не подозревая о недостатках применения огнестрела. Значит, что-то крупнокалиберное типа «Кольта» или внешне эффектное, возможно, вычурное: «Парабеллум» или «Беретта»… Вот, честно — не хотелось бы узнавать. Но все равно — стоило обратить внимание на преступления с таким экзотическим оружием военной поры.

За всеми этими мысленными выкладками Артем не заметил, как поезд сбавил ход. Паровоз протяжно загудел на переезде. В окнах мелькали приземистые домики за деревянными заборами. Приближались пригороды Москвы, и уже все более ощутимым становилось могучее и ровное дыхание столицы: ее заводов и фабрик, мощных электростанций и новейших послевоенных строек.

Глава 6

Очень вежливый молодой человек

Валентина Ивановна Сизова работала директором районного краеведческого музея вот уже семь лет, с момента его основания в райцентре в 1948 году. Располагалось уважаемое учреждение культуры в старинном двухэтажном купеческом особняке неподалеку от центральной площади, по давней советской традиции названной в честь вождя мировой революции и с одноименной статуей. Прямо напротив музея располагалось современное здание в стиле «сталинский ампир»: тяжеловесное, с колоннами, отчасти напоминающее древнегреческий храм. Только в несколько уменьшенном масштабе, так сказать, для провинции, а не для столиц. Перед ним в обязательном порядке высажены «номенклатурные» голубые ели. Пока еще — молодые деревца. Но к 1991 году, к моменту распада великой страны, и эти ели станут напоминанием о великой и весьма неоднозначной эпохе социализма.

Естественно, основная экспозиция музея, в котором заведовала Валентина Ивановна, была посвящена историческим событиям Великой Октябрьской революции 1917 года, событиям Гражданской войны и установления в районе Советской власти. Еще более значимой была экспозиция, посвященная Великой Отечественной войне. Районный музей был маленьким, сотрудников тоже немного. Но значимость его заключалась в том, что здесь действовал во время Великой Отечественной войны довольно крупный партизанский отряд, основу которого составляли местные жители. Так что в музей часто приезжали с экскурсией пионеры и октябрята, журналисты местных газет, известные краеведы и даже ученые-историки.

Валентина Ивановна вздохнула, вспоминая недавнего посетителя — очень вежливого и воспитанного молодого человека. Он отрекомендовался (надо же — старое, еще дореволюционное слово вспомнилось!) молодым ученым, младшим научным сотрудником исторического факультета областного университета. Парень собирал информацию как раз о партизанском отряде, действовавшем в лесах в окрестностях маленького райцентра в Великую Отечественную войну.

Местная гостиница «Золотая нива» — хоть и в райцентре, но комфортом, могла впечатлить лишь колхозников из глухого села. Поэтому скромный молодой человек снял комнату за скромную цену. Разумеется, полуподпольно. Однако местная исполнительная власть в лице пожилого участкового смотрела сквозь пальцы на такое проявление тлетворных мелкобуржуазных тенденций в отдельно взятом советском городке.

Обедал очень молодой человек в столовой при кирпичном заводе. Там кормили просто, сытно и недорого.

Наладив, таким образом нехитрый командировочный быт, молодой человек сразу же окунулся с головой в работу. Он не только много времени проводил в архиве краеведческого музея, делал выписки из документов, но и встречался с живыми участниками и очевидцами тех героических событий.

Солидности совсем еще молодому человеку добавлял огромный «директорский» кожаный портфель с блестящей застежкой. В нем ученый хранил документы и свою работу по истории края. Совсем умилило директора музея то, что молодой человек на первую их встречу пришел с букетом белых гвоздик и небольшим, но вкусным тортом.

— Это вам, Валентина Ивановна, за все ваши годы беспримерного служения музе истории — Клио! — несколько высокопарно, но впечатлительную женщину тронуло до слез.

— Спасибо вам большое, Владислав…

— Можно просто — Влад, — застенчивый и несколько угловатый молодой человек смущенно улыбнулся.