Делец (СИ), стр. 13

Никто не сказал ни слова. Пацанва начала молча, но очень проворно рассасываться по своим местам. Чугун, сгорбившись, поплелся в самый дальний угол.

Я убедился, что механизм снова заработал как часы, развернулся и зашагал в сторону лестницы вниз.

Ступени, ведущие в подвал, скрипели под сапогами, уводя меня все дальше от детских разборок и светских интриг. С каждым шагом воздух становился все тяжелее, гуще. Он приобретал отчетливый, кислый металлический привкус, резал глаза.

В душном полумраке, разогнанном лишь тусклым светом керосиновой лампы, тихо шипела спиртовка. На грубо сколоченном столе громоздились колбы, обрезки цинка, а рядом бочка, которую превратили в ванну.

Над всем этим химическим великолепием колдовал Костя, чуть дальше в темном углу дремал Бяшка. Сейчас студент выглядел как настоящий безумный алхимик, дорвавшийся до философского камня. Рукава грязной рубахи закатаны по локоть, на носу криво сидят треснувшие очки.

Услышав скрип двери, Костя вздрогнул, инстинктивно заслоняя собой стол, но, узнав меня, выдохнул. Его лицо расплылось в фанатичной, почти пугающей улыбке. Глаза за стеклами очков лихорадочно блестели.

— Работает… — прошептал он, кивая на булькающую ванночку, от которой поднимался едкий пар. — Оно работает! Я подобрал пропорции.

Я подошел ближе, вглядываясь в мутную жидкость.

— То есть можем приступать? — коротко спросил я, переходя к сути.

Фанатичный блеск в глазах химика вдруг мигнул и сменился привычным интеллигентским страхом. Костя нервно сглотнул, вытирая пальцы о грязный фартук.

— В принципе… да. Можем. Но… Может, не надо? — Голос студента дрогнул.

— Надо, Федя надо, — буркнул я. Костя каждый раз заводил одну и ту же шарманку.

Он осекся и виновато развел руками:

— Есть одна проблема. Чтобы нанести слой серебра, мне нужно само серебро. Катод, понимаешь? Раствор должен забирать металл с болванки и осаждать. Без куска настоящего чистого серебра я ничего не сделаю.

Я усмехнулся.

— Все есть, Костя, и серебро тоже. Завтра попробуем сделать нанести слой серебра на кусок свинца.

Еще немного понаблюдав за лабораторией, я поднялся на чердак, где Яська уже вовсю пытался растопить печки.

— А остальные-то где? Чего-то не видно.

— Не знаю, усли. Меня за сталшого оставили, — шмыгнул он носом, который уже был в саже.

И это мне не понравилось, нет, у парней могут найтись и свои дела. Но предупредить они были должны.

Скинув пальто, я рухнул на лежак.

Спустя минут двадцать люк резко распахнулся и оттуда вывалилась сгорбленная тень. Она попыталась встать, но рухнула на колени.

Это был Спица.

Кусок рукава вырван с мясом. Шапки нет. Одно ухо представляет собой сплошной кровяной сгусток, а из носа по подбородку течет красная юшка, пузырясь соплями при каждом судорожном вдохе.

Его трясло так, что у меня завибрировали ноги.

— Сеня… — каркнул он, выплевывая кровавую слюну на пол. — Беда…

— Тихо. — Я жестко ухватил его за шкирку, вздернул на ноги и встряхнул, выбивая панику. — Дыши. Коротко: кто и где?

— Мы… мы с Котом… с Упырем и Васькой… — Пацан судорожно глотал морозный воздух порванными легкими. Глаза безумные, зрачки расширены на всю радужку. — Думали, ну… деньги есть. Пошли на Гостиный… А потом в корчму…

Я почувствовал, как внутри закипает глухая, свинцовая ярость. Идиоты. Тупые, нищие, малолетние идиоты. Стоило мне отвернуться и сунуть им пару рублей из общака, как они решили поиграть в баринов. Пошли жрать мясо и светить ассигнациями в самом гнилом, бандитском районе города.

— Нас углядели! — Спицу снова заколотило. — Мужики. Увидели, что мы при деньгах. Мы ходу, а они за нами…

Он захлебнулся, из глаз брызнули слезы, прокладывая светлые дорожки по грязным, окровавленным щекам.

— Они их за Обводным зажали! В тупике! Там забор глухой, кирпичный! Их там четверо. С ножами! Кот мне крикнул бежать, я под забором в щель шмыгнул… Они их там на ремни порежут! Кот настоял, чтобы мы оружие не брали, мы и оставили.

Глава 7

Скулы свело судорогой: горе-бандиты. Едва в кармане звякнула пара лишних рублей, как в голову ударила дурная кровь. И плевать на мои слова и на пример Кремня, а на урок Васяну!

В этот раз это обойдется им дорого. Главное, чтобы не расплатились жизнями.

Я круто развернулся к своему топчану, откинул одеяло, запуская под него руку. Пальцы сомкнулись на рукояти револьвера и тут же сунул в кобуру.

Следом двинулся в темный угол и раскидав тряпки глянул на наш арсенал. Выбор пал на Адамс, откинул с правой стороны дверцу и огляделся в поиске патронов и найдя их тут же разворошил коробку и начал его заряжать. Медленно, с расстановкой. Тупоносая пуля с мягким металлическим звуком уходит в камору, палец проворачивает барабан до сухого щелчка — раз. Еще одна — два. В этом была какая-то своя, мрачная медитация. Я не суетился. Адамс не прощает спешки при зарядке, но зато в бою мне не придется думать о курке — просто жми на спуск, пока барабан не опустеет. Шесть свинцовых аргументов легли на свои места. Я захлопнул дверцу и почувствовал, как вес револьвера в руке стал окончательным и правильным, и засунул его сзади за пояс.

— Сеня, я с тобой! — раздался в напряженной тишине звонкий, картавый писк.

Из-за печки выскользнула тень. Яська. Он воинственно выпятил впалую грудь. Искалеченная левая рука с обрубками пальцев упиралась в бок, а здоровая пятерня сжимала массивную кочергу.

— Чего ты один? Вдвоем мы живо ласкатаем! — Глаза на морщинистом, недетском личике горели фанатичным азартом. — Я им мигом настучу!

Я смерил взглядом эту карикатуру на гладиатора.

— Инструмент на пол, воин, — припечатал я. Шагнул вплотную и жестко сдавил его костлявое плечо. — Ты остаешься.

Пацан обиженно засопел, дернулся, но я усилил хватку, заставляя смотреть мне прямо в глаза.

— Слушай приказ. Если я не вернусь, приют по ветру пойдет. Пока меня нет — ты за главного. Головой отвечаешь, чтобы огонь не погас тут.

Эффект превзошел ожидания. Обида мгновенно испарилась, клоп вытянулся в струнку. Статус главного ударил по неокрепшим мозгам.

— Сделаю, Сеня! — отчеканил он, гордо задрав подбородок. — Буду стелечь! Уж ластоплю на полную!

Я коротко потрепал его по вихрам и обернулся к Спице. Он продолжал размазывать по лицу кровавую юшку.

— Вставай. — Я сгреб его за шиворот, рывком ставя на ноги. — Веди.

Мы летели по темным переулкам почти бегом. Морозный ветер со стороны Обводного канала выжигал легкие, но я не сбавлял темп.

Спица семенил впереди, то и дело спотыкаясь на обледенелых булыжниках. Он задыхался, судорожно глотая воздух порванным ртом, и постоянно озирался.

— Рассказывай, — бросил я ему в окровавленный затылок. — Как так вышло?

Пацан замялся, сбавив шаг. На ходу вытер рукавом сопли вперемешку с кровью, пряча глаза.

— Ну… к мамзелям решили сходить, — глухо выдавил он. — А то чего уж… Деньги-то есть. Упырь одно место знал, богатое, с желтыми билетами. Подошли мы туда… А на входе швейцар — морда во! Постояли в сторонке, посмотрели, как туда господа заходят, в шубах да с тросточками… Куда нам к таким? За шею — и в околоток сдадут.

— И куда дальше? — Я толкнул его в спину, заставляя ускориться.

— В Подкову пошли, — шмыгнул носом Спица. — Гульнуть захотелось. Водки четверть взяли, окорок. Ассигнацию пятирублевую прямо на стол выложили перед целовальником… Мы на выход, а за нами следом…

Впереди замаячила кривая вывеска трактира. Тяжелая дверь распахнулась, выплюнув на снег пьяный хохот.

Спица резко затормозил. Трясущаяся рука вытянулась в сторону черного провала подворотни, и он замер.

Я первым шагнул во мрак арки, рывком втащил за собой пацана и впечатал спиной в ледяную кирпичную кладку. Правая ладонь намертво зажала ему рот. Спица дернулся, но я придавил его предплечьем к стене.

— Замри, — едва слышно выдохнул я.