Александра. Большая игра 2 (СИ), стр. 366

— Какой ход сделал Магистр? — Задала вопрос тамплиеру.

Тамплиер взял пешку и передвинул её с f2 на f4. Я кивнула. Взяла ферзя и передвинула с d8 на c7.

— Всё запомнил? — Он кивнул. — Тогда свободен. Богдан, Божен, проводите его.

Когда за тамплиером и моими палатинами закрылась дверь, посмотрела на своих сержант-дам.

— Вы готовы выступить, девочки?

— Готовы, Матушка. — Ответила Ксения. — Скажи, Матушка, а как долго эта игра будет продолжаться?

— Скоро всё закончится.

Выехали спустя час после этого. Двигались в сторону Генуи. Перед самым городом встретили испанский отряд. Их было тысячи полторы. Они стояли лагерем. В основном пехотинцы-пикинеры. Но была и конница. Нам дорогу перегородил отряд испанской конницы. Вперёд выехал всадник, облачённый в дорогой рыцарский доспех. Шлем с плюмажем из длинных, разноцветных перьев. Дорогой плащ с гербом. Он поднял руку, требуя остановится.

— Кто вы и куда направляетесь?

— По какому праву задаёте такие вопросы? — Тут же вопросом на вопрос ответил один из офицеров моего отряда. Он знал испанский. — Сначала представьтесь вы. Разве не видите королевский штандарт?

— Я Педро Альварес де Толедо-и-Суньига, маркиз де Вильяфранка-дель-Бьерсо, из дома Герцогов Альба.

— Мы личная охрана Её Величества, Королевы Ливонии и Великой Княгини Московской, Имперской Порфирородной Цесаревны, Порфирогениты, Александры Комниной-Нибелунг. — Ответил офицер. Паула, тоже знавшая испанский, переводила мне.

— Он сказал и-Суньига?

— Да, Матушка.

Я тронула коня и двинулась вперёд. Подъехала к первым рядам своих кирасир.

— Маркиз, ты понимаешь по-французски?

Он тут же слез с коня. Галантно поклонился мне.

— Понимаю, Ваше Величество. — Маркизу было лет 30. Аккуратная бородка, усы. Он с неким восхищением смотрел на меня.

— Скажи, маркиз, а граф Луис Фернандес де Веласко-и-Суньига, кем тебе приходится?

— Мой кузен, Ваше Величество.

— Он сейчас у меня в Ливонии. Вернее, отправился в Москву, на лечение. — Я улыбнулась. Маркиз тоже.

— Да, я знаю, что он направился в Ливонию. Повёз золотую статуэтку Вам, Ваше Величество. Из Эльдорадо. — Ответил он. Я ему кивнула. — Ваше Величество, на рейде Генуи стоит Ваш флот. Скажите, Вы планируете что-то в отношении Генуи?

— Нет, Маркиз. Мой флот меня ждёт. Заодно пощиплет пиратов Магриба. Или ты против, Педро Альварес де Толедо-и-Суньига, маркиз де Вильяфранка-дель-Бьерсо, из дома Герцогов Альба?

— Нет, Ваше Величество.

— Но сейчас я в Геную не пойду. Мне нужно в Рим. А вот из Рима я прибуду сюда, в Геную, и мы уйдём.

— То есть, Вы, Ваше Величество всё же будете останавливаться в Генуе, пусть и на обратном пути?

— Да. Маркиз, прикажи своим людям освободить нам дорогу.

— Простите, Ваше Величество. — Он махнул рукой и что-то крикнул. Всадники быстро разъехались, освободив нам путь. Мы тронулись дальше. Кстати, двигались по древней римской дороге. Здесь в Италии, этих дорог оказалось больше, чем в остальной Европе. Кавалеристы маркиза с удивлением смотрели на проезжающих мимо них моих сержант-дам в форме Корпуса и в киверах на головах.

В саму Геную заезжать не стали. Обогнули её и направились в сторону Флоренции. За день успели пройти всю территорию республики Генуя. Пересекли границу с Флорентийской ореспубликой. К вечеру достигли города Лукки. Очень красивый город. Я с удовольствием рассматривала крепостные башни и стены Лукки. Этот город был основан римлянами во II веке нашей эры. Долгое время считался центром герцогства Тосканы. Свой расцвет, город пережил в XIV веке при Каструччо Кастракани, кондотьере и вожде гибеллинов из рода Антельминелли. Был провозглашён жителями Лукки пожизненным консулом их города. Вёл успешные военные компании. Сам город Лукка до сих пор считался вторым по значимости, после Флоренции. Это благодаря тому, что именно в этом городе впервые в Европе стали производить шёлк. Так же процветанию Лукки способствовало и то, что он стоял на важном торговом пути на Рим, Парму, Флоренцию, Пизу и Луни. Кроме того, через Лукки проходил второй по значимости путь паломников. Из Европы в Рим и обратно. Так называемый Via Francigena. Всё это мне рассказывала по пути Паула. Правда перед нами город закрыл ворота. Мы остановились. Я спокойно наблюдала за воротами. Оглядывая мощные стены и башни. Штурмовать его я точно не собиралась. Паула расстроилась и даже обозлилась. И когда из ворот города выехали несколько всадников в доспехах, она презрительно смотрела на них с высока и даже выдвинула нижнюю челюсть.

— Я Франческо Гуиниджи. Меня назначили старшим при переговорах с вашим вооружённым отрядом. К кому мне можно обратиться? Кто командует вами? — Обратился к моим кирасирам, один из этих всадников в дорогих доспехах. На вид лет 30–35. Кирасиры продолжали стоять, замерев на своих конях. Алексей Кобыла посмотрел на меня. Я отрицательно покачала головой. Он кивнул. В ответ на слова представителя городских властей тишина.

— Матушка, разреши? — Попросила Паула.

— Езжай. Объясни им, что игнорировать ливонский королевский штандарт, может очень обременительно закончится для жителей этого города. Тем более, что этот город находится очень близко от побережья. А рядом наш флот.

Паула тронула коня шпорами и двинулась вперёд. Выехав перед представителями городских властей, смотрела на них с высока. Представители городских властей смотрели на неё шокировано. Как же, молодая женщина, в странной мужской одежде, вооружённая и со странным, но красивым головным убором.

— Я Княжна Паула де Малатеста, дочь правителя Ремини, Князя Пандольфо Малатеста. По мужу Княгиня Васильчикова. Сержант-дама и фрейлина Её Величества Королевы Ливонии и Великой Княгини Московской, Имперской Порфирородной Цесаревны Трапезунда, Византии и Рима, Порфирогениты, Александры Комниной-Нибелунг. Как вы посмели закрыть перед Королевой ворота своего городишка? Вам оказывают великую честь, а вы свои морды воротите? Королева расстроена. А ведь совсем рядом, в Генуе стоит её флот. Португальцы решили испытать его и напали. В итоге, Португалия лишилась своей третьей армады. А так же была захвачена половина Лиссабона. А ваш Лукки, далеко не Лиссабон. И десант может быть высажен быстро.

По мере того, как Паула говорила, лица парламентёров приобрели совсем бледный оттенок. Сеньор Франческо Гуиниджи, из очень уважаемой и влиятельно семьи Лукки, чуть ли не позеленел.

— Её Величество очень в хороших отношениях со многими владетельными сеньорами Европы. — Продолжала говорить Паула. — В том числе с Королём Франции, с Королём Кастилии и Арагона, с Императором Священной Римском Империи, с Марграфами и Герцогами. А вы сейчас нанесли ей оскорбление. Вы хорошо подумали о последствиях? Её Величество зла никогда не забывает.

— Мы просим прощения у Её Величества. Но ваш воинский отряд слишком большой, Княгиня.

— Её Величество не собирается захватывать Лукку. Она просто хотела остановится на ночь у вас. А утром мы бы ушли. Её Величество держит путь в Рим, к Понтифику. Или вы открываете ворота и извиняетесь или… Франческо Гуиниджи, Лукка поимеет последствия. Очень нехорошие.

— Прошу прощения, Княгиня. Никто не хотел оскорблять Её Величество. Поверьте. Сейчас ворота откроют. И я хочу пригласить, провести эту ночь в моём палаццо.

— Тогда командуйте, Франческо. — Проговорила Паула. Ворота открыли. Мы заехали в город. На улицах было пусто. Франческо Гуиниджи сопроводил нас до своего дворца. Меня впечатлила башня их палаццо.

— Какая высокая! Зачем она? И почему вы строите такие башни внутри города? — Спросила я Франческо через Паулу.

— Такова традиция, Ваше Величество. Строить башни.

— А, понятно. У кого выше, тот круче. Очень хорошая традиция! — Я засмеялась. Паула тоже. Франческо ничего не понял, но тоже улыбнулся. Да Бог с ним. — А зачем деревья на башне?

— Так красиво же. — Пояснил Гуиниджи. Я кивнула. Ну да, красиво. — Ваше Величество, всё дело в том, что те Гуиниджи, которые жили в этом палаццо и которые построили башню, их род пресёкся на Паоло Гуиниджи. Он был отстранён от власти в результате городского восстания. Его выдали миланскому герцогу Сфорца, врагу семьи Гуиниджи. Сфорца приговорил его к смертной казни, но впоследствии заменил на пожизненное заключение в тюрьме, где Паоло и умер в 1432 году от Рождества Христова.