Александра. Большая игра 2 (СИ), стр. 28

Франциск, наблюдая за всем этим, перекрестился. Как-то дико взглянул на меня.

— Ваше Величество. Это же натуральная бойня!

— Нет, граф. Это разминка. Бойня ещё впереди. Я предлагала им сдаться. Они отказались. Пусть не обижаются.

Артиллеристы стали в спешном порядке откатывать пушки за линии солдат. Откатив, стали заряжать снарядами со шрапнелью.

— Орудия, товсь. Прицел четыре, трубка четыреста… Огонь! — Вновь залп. Снаряды стали рваться над бегущей пехотой. Кавалерия ещё пыталась пробиться через ряды пикинеров и мушкетёров, но потеряв скорость, а значит ударную силу бронированного кулака, завязла. В бойню стали втягиваться мечники. Всадников стаскивали с коней крюками и там же рубили. Рубили ноги коням. Гул и шум битвы нарастал. Оскаленные в ярости лица. Крики боли…

Клаус смотрел на меня. Я ему кивнула и посмотрела в подзорную трубу на поле боя.

— Achtung! Прицел четыре, трубка четыреста… Feuer!

Мортира рявкнула, выбрасывая столб порохового дыма, огня и сорокакилограммовую бомбу. Откатилась по рельсам. Бомба пролетела по дуге и врезалась в середину баталии пикинеров, состоящую из испанцев, швейцарцев и фламандцев. Земля вздрогнула и вздыбилась огромным земляным валом, убивая и калеча ландскнехтов. Баталия моментально развалилась…

Шедшие следом три баталии немецких наёмников-ландскнехтов остановились. Над одной из них разорвался снаряд со шрапнелью. Ландскнехты стали валиться, поражённые металлическими кругляшами.

Капитан ландскнехтов, Вольфган Шнейдер поднял руку в латной перчатке вверх.

— Разворачиваемся. Быстрее, канальи. Хотите сдохнуть? Выходим из боя.

— Капитан, но нам заплатили. — Обратился к нему один из лейтенантов наёмников.

— Нам слишком мало заплатили. Причём, не всю сумму. Боюсь всю сумму, мы уже не получим. А я не хочу за бесплатно терять людей. Шнейль. Быстрее, иначе нас расстреляют дьявольские пушки Ливонской волчицы…

Я наблюдала за ходом битвы. Увидела в подзорную трубу, как три баталии наёмников Анны, развернулись и стали организованно пытаться выйти из боя.

Я протянула подзорную трубу Ландмаршалу.

— Иоганн, посмотри. Вон на те три баталии.

Ландмаршал стал вглядываться в поле боя. Потом посмотрел на меня.

— Это что, Ваше Величество? Три баталии покинули поле боя? Так быстро? Однако. Судя по штандарту, это наёмники Шнейдера. Я встречался с ним. И он далеко не трус.

— Возможно и не трус. И если не трус, то умный человек. Решил не гробить своих людей. Понял, что бой уже проигран. Кто у них командующий? Так бездарно спустить армию и всё сражение в целом в канаву. Они кинули на нас практически весь своей резерв, хотя пехота ещё не дошла до первых рядов нашей армии. Только кавалерия доскакала.

В этот момент рявкнула ещё одна мортира, откатываясь по рельсам назад. Её бомба упала в начало ещё одной баталии пехотинцев. Взрыв…

— Achtung! Feuer! — Закричал Клаус. «Марта» выстрелила…

Ещё две баталии повернули назад и стали выходить из боя.

— Ваше Величество. — Обратился ко мне Ландмаршал. — Пора нанести удар конницей.

— Да, не плохо бы, но, подождём, чтобы вон те баталии отошли подальше.

— Которые побежали?

— Да. Сейчас у остальных начнётся паника. Иоганн, дайте сигнал Георгу, чтобы пехота начала наступление. Медленно, но двинулась вперёд.

Барабаны застучали интенсивнее.

— Achtung! Schritt vorwärts! Шаг вперёд! Шаг вперёд… Коли!.. Коли!.. Шаг вперёд! Schritt vorwärts…

Грохнул залп из ружей…

Я подняла правую руку. Это был сигнал. Конница правого фланга и левого перешла в движение и начала разбег. Вильгельм Баварский, как всегда скакал на своём коне в первых рядах… Те отряды Мазовии, которые ещё продолжали наступать, остановились. А те, которые подошли и сцепились с первыми рядами ливонского войска побежали назад. Паника начала нарастать. Этому способствовали и крики о том, что немцы их предали…

— Свиньи! Немецкие свиньи! — Визжала регентша Мазовии, Анна Радзивилл. — Трусы, предатели! Ненавижу! Маркиан, что делать?

Маркиан Дмоховский, дворянин, представитель одного из известных дворянских родов княжества Мазовия, грустно смотрел на регентшу.

— Ваша Светлость, нам пора уходить, спасаться. Битва проиграна.

— Я не хочу уходить! Ливония по праву принадлежит моим детям.

Маркиан покачал головой.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, но право на власть всегда подтверждается силой оружия. Здесь и сейчас сила на стороне Александры Ливонской. Надо уходить пока не поздно. Надо спасать княжичей. Я ещё раньше говорил, что брать обоих сыновей, это ошибка, Анна. У меня готово две сотни кованной конницы. Пока не поздно, Анна.

Регентша Мазовии плакала. Плакала от обиды, злости и бессилья. Взглянула в глаза Маркиана.

— Хорошо, уходим. Повозки готовы?

— Ваша Светлость, повозки придётся бросить. Только на конях. Иначе не уйдём.

— Как бросить? Там моя казна! Там корона, держава и скипетр для короля Ливонии, коим должен был стать Станислав Пяст.

— Анна, мы не уйдём. Что тебе дороже, дети или корона с прочим? Корону и остальные королевские регалии можно будет сделать заново. А вот детей, увы.

— Хорошо. — Анна взглянула последний раз на шатёр. На сундуки, что стояли здесь же. В одном была казна, в других двух её вещи и вещи её сыновей, в том числе коронационное платье. Вытирая слёзы, она вышла. Однако далеко уйти они смогли. Их зажали, с одной стороны, кирасиры Корпуса и конница Московского князя. С другой вышедшие, на помощь своей королеве, отряды гарнизона Митавы. Личную охрану регентши Мазовии из двух с половиной сотен хорошо вооружённых всадников вырубили под ноль. На самом поле битвы шло истребление польских, литовских воинов и наёмников из Европы…

Я, в сопровождении своей свиты и охраны заехала на коне в лагерь Анны Радзивилл. Здесь везде лежали убитые. Разбитые повозки, валялся разнообразный мусор. Мы подъехали к большому шатру с гербом — серебряный орёл с поднятыми вверх крыльями и головой на красном фоне. Это был герб Мазовецкого княжества. Там нас встретили кирасиры Корпуса и Воротынский с Долгоруким. Воротынский с Долгоруким сидели на конях и усмехались.

— Ну, Иван Михайлович? Вижу, вам обоим, княже, весело?

— Матушка, не обессудь. Но до чего крикливая эта Анна. Визжала хуже торговки на торжище, у которой пару калачей украли. Драться на воев полезла.

— И что?

— Успокоили её быстро. — Ответил князь Долгорукий.

— Ай-яй-яй. Неужели били женщину?

— Ну что ты, Матушка. Просто кирасиры надели на неё мешок и связали. Так и привезли сюда. Вон, в шатёр её засунули. Тут, Матушка и казна её. Всё бросила и в бега.

— Матушка-Государыня. Здесь царские венец, держава и скипетр. — Сообщил князь Долгорукий.

— О как⁈ Венчаться на царство хотела? — Спросила обоих князей.

— Не сама, а своего старшего, Станислава. Они оба тоже здесь.

— Надеюсь, дети не пострадали?

— Нет. С ними всё хорошо.

— Замечательно.

Я соскочила с коня. Зашла в шатёр. Передо мной туда скользнул Богдан с Ильей. В шатре находилось трое кирасир. При моей появлении они вытянулись по стойке смирно.

— Вольно. — Скомандовала им. Посмотрела на Анну, на которой был надет мешок. — Снимите.

Мешок сняли, быстро и сноровисто. Регентша Мазовии смотрела на меня с ненавистью в глазах. Руки связаны, во рту кляп. Рядом с ней сидели два испуганных подростка. Станислав был старший. На этот момент ему было 14 лет. Януш младше на два года — 12 лет.

— Развяжите и кляп вытащите. — Велела солдатам. Развязали. Кляп она сама у себя вытащила, оттолкнув руки кирасира.

— Как вы смеете! Я Анна Радзивилл!

— Я знаю. Ну здравствуй, Анна. Регентша Мазовии.

Она встала, выпрямившись в полный рост. Ей было 38 лет. Немного полноватая. Красотой явно не блистала. Довольно крупные и грубые черты лица. Губы скривила в презрительной гримасе. Я с интересом разглядывала её. Она меня тоже. Ненависть в её глазах ещё больше усилилась. Я усмехнулась. Всё верно, здесь уже чисто по-женски. Я моложе её и красивее. Плюс я королева. А её армия разбита.