Александра. Большая игра 2 (СИ), стр. 21

— Богдан, а пирожных нет? — Задала вопрос Паула. Парень уставился на неё удивлёнными глазами.

— Какие ещё пирожные?

— Вкусные, сладкие. С кремом и взбитыми сливками. Я такое ела в монастыре. Меня почти на год туда папенька запер.

— Богдан. — Решила разъяснить парню, так как они у меня пирожных никогда не ели и даже не видели их. — Пирожное, делают из теста. Пропитывают его сладким сиропом. Могут добавлять туда взбитые сливки или сладкие крема на основе коровьего масла. Их в основном в монастырях делают и по большим праздникам или особым случаям. Ещё пирожные делают в королевской кухне, для короля, королевы, их детей и высших сановников. Это десерт. Лакомство.

— Пряники что ли, медовые? — Недоумевал Богдан.

— Нет, Богдаша. Это не пряники. Но пряники я тоже люблю. — Ответила палатину. Он посмотрел на итальянку.

— Нету никаких пирожных. И десерта нет. Здесь, Паула, не королевская кухня. Вернёмся в Венден, вот там и заказывай. А я не стряпуха.

— Паула. Вернёмся в Венден, я специально для тебя закажу пирожных. Сладкоежка ты наша, княжна. — Улыбаясь, сказала ей.

— Правда⁈ Спасибо, Ваше Величество. — Девушка от радости захлопала в ладоши. Богдан, глядя на неё, покачал головой.

— Пирожных им. Может ещё луну с неба достать?

— Ты грубиян, Богдан. Как ты разговариваешь со мной? Я княжна! — Паула гордо вздёрнула носик. Богдан скривился. Посмотрел на меня.

— Матушка, чего они? Им поснедать принесли, а они ещё недовольные!

— Довольные, Богдаша, довольные. Благодарствуем вам, мужи-палатины. — Сказала Ксения, улыбаясь. Девчонки вымыли руки, поливая друг другу. Полили мне тоже. Божен принёс котелок с кипятком. Фрося сразу заварил свой взвар из травок. Накрыли стол. Они уже хотели сесть, как я их остановила.

— А молитва, высокородные дамы?

«Отче наш, сущий на небесах! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе. Хлеб наш насущный дай нам на сей день; И прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого».

«Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие по молитвам Пречистой Твоей Матери и всех святых Твоих, ибо Ты благословен во веки веков. Аминь».

— Вот теперь, девочки, приятного аппетита.

И действительно, девчонки ели с аппетитом, пили взвар. Шутили. Говорили о молодых мужчинах. Ну здесь кто о чём. Хотя их понять можно. Совсем молоденькие. О чём им говорить и мечтать, как не о молодых и красивых рыцарях. О большой любви. Я ела немного. Больше наблюдала за ними, улыбалась их невинным шуткам. Агнеша рассказывала о каком-то рыцаре из свиты Герцога Баварского по имени Христиан. Он явно симпатизировал юной польской княжне. Агнеша гримасничая показывала, как он шевелит усами. Я знала этого рыцаря. Барон Христиан фон Грюнберг. Ему было около сорока. То есть, он был старше Агнеши на 20 лет.

— О, роза моей души! — Пыталась копировать барона Агнеша. — Будьте дамой моего сердца. Не смотрите, что я груб, моя душа нежна, как шёлк. А я ему говорю: «О, барон, но у розы есть шипы. Не боитесь оцарапать свою нежную душу?»

Девушки смеялись.

— Агнеша, не хорошо смеяться над рыцарем и бароном.

— Ваше Величества, Государыня, разве я смеюсь? Нет. Это мы с бароном ведём куртуазный разговор.

— Смотри, Агнеша, как бы этот куртуазный разговор не закончился увеличением живота.

Девушки засмеялись. Ксюша и Фрося покраснели при этом.

— Ладно, девчонки. Смотрю, вы развеселились. Хотите, раз уж вам весело, я расскажу одну очень занятную и смешную историю?

— Да-да-да, Ваше Величество. — Завопили все три девицы. Паула с Агнешкой захлопали в ладоши и придвинулись ко мне ближе. Я сделала глоток взвара.

— Ну хорошо, тогда слушайте. Случилась это занятная история в славном городе Неаполе.

— В Италии? — Восторженно воскликнула Паула.

— Да, Паула, в Италии. В Неаполе. Когда она случилось, никто уже не помнит. Может пятьдесят лет назад, а может сто или двести. А может вообще её не было и это всего лишь чья-то фантазия. Так вот, жила-была там одна молодая, красивая и богатая графиня. Звали её Диана де Бельфлор. И была она вдовой. Увы, но её ещё совсем юной выдали замуж за престарелого графа. Граф влюбился в Диану и возомнил себя опять молодым. Он очень старался показать, какой он сильный мужчина. — Девушки захихикали. А я продолжала. — Престарелый граф принимал любовные зелья, чтобы увеличить свою мужскую силу и не рассчитал. Его изношенное сердце, в одну из ночей, пятую по счёту, не выдержало и он умер прямо на супружеском ложе, увы.

— О, Пресвятая Дева Мария, только не это, Ваше Величество! — Воскликнула Паула. — Это же кошмар!

А Агнешка, наоборот, закатилась от смеха и сползла с походного стула на пол. Фрося с Ксенией смотрели на меня во все глаза и опять начали краснеть. Я рассмеялась

— Увы, мои юные леди, но и такое тоже бывает. И вот похоронила она своего мужа. Отходила положенный срок в трауре. А потом стала жить да поживать. У неё было всё, и богатство, и высокий титул и молодость, и красота. Не было только одного, любви, о которой она так грезила ночами, лёжа в своей богатой, но одинокой постели. У неё были поклонники и воздыхатели, которые лелеяли надежду стать мужем прекрасной Дианы. Это были высокородные сеньоры, граф Фредерико и маркиз Рикардо. Вот только сердце самой Дианы оставалось к ним холодным. Тем более, граф Фредерико был не молод. Маркиз моложе, но увы, Диана оставалась глухой к стенаниям двух благородных синьоров. И вот к Диане устроился на службу секретарём молодой человек, Теодоро. Всем он был хорошо. Молод, красив, строен как греческий бог Аполлон, умён, образован, талантлив. Даже писал стихи. Но было одно но. По своему происхождению он был гораздо ниже её, Теодоро не был даже дворянином. Диана влюбилась в Теодоро, но показать это не могла. Она была гордой женщиной и не смела запятнать честь своего рода. Так и страдала в молчании. Теодоро понимал, что пропасть между ним и его хозяйкой огромна и даже не помышлял ни о чём, в отношении Дианы. Он стал испытывать симпатию к служанке Дианы, Марселе. Марсела тоже влюбилась в Теодоро и дело шло к свадьбе. Диана, видя это, страдала ещё больше и ревновала.

Девушки слушали, затаив дыхание. Я рассказывала, как Диана заперла Марселу на несколько дней у себя в опочивальне. Как написала письмо от имени мнимой подруги из Рима. Попросила Теодоро оценить и переписать своей рукой. Теодоро догадался о чувствах Дианы. А дальше начиналась чехарда. Теодоро тоже влюбился в Диану. В неё невозможно было не влюбится, настолько она была хороша. Но Теодоро понимал, что они никогда не смогут быть вместе. И поэтому стал оказывать симпатию Марселе. А когда прочитал послание, переданное ему Дианой, его сердце загорелось, словно в огонь подкинули вязанку сухого хвороста. Но как только Теодоро бросал Марселу и признавался в любви к Диане. Диана делала вид, что не при делах и вообще, да как он смеет!!! Она графиня, а он никто! Как побитый пёс, Теодоро возвращался к Марселе. И Диана, видя это, готова была взвыть от ревности и вновь давала понять возлюбленному о своих чувствах. И так несколько раз. Теодоро был в отчаянии и не знал, что ему делать.

Я попросила у Паулы мандолу.

— Теодоро даже песню сочинил о своих чувствах и как ими играет женщина. Слушайте:

Сталь подчиняется покорно,

Ее расплющивает молот,

Ее из пламенного горна

Бросают в леденящий холод.

И в этой пытке, и в этой пытке,

И в этой пытке многократной —

Рождается клинок булатный…

Вокруг шатра была тишина. Охрана внимательно вслушивалась в то, что рассказывала и о чём пела королева…

Вот так мое пытают сердце,

Воспламеняют нежным взглядом,

Но стоит сердцу разгореться,