Человек-Миксер (СИ), стр. 16

— Каждый? — спросил я.

— Каждый, — Киприянов кивнул.

Я посмотрел на Алису. На этот раз она не отвела взгляда.

— И вы тоже? — спросил я её.

Она просто посмотрела на меня, так ничего и не ответив.

— Все носители, — Киприянов ответил за неё.

— Даже вы? — прищурился я.

— Все носители, — повторил он.

— Понял.

— Если носитель выходит из-под контроля, — продолжил Киприянов, — он подлежит фиксации. Если фиксация невозможна — устранению.

— Устранению, значит-с, — я попытался принять это как неизбежный факт.

— Иными словами — убийству.

— Спасибо, но я не настолько тупой. А можно вы будете иногда использовать нормальные слова сразу? А то «утилизация», «фиксация», «устранение»…

— Это немного снижает эмоциональную вовлечённость сотрудников, — пояснил он.

— Да вы просто душу себе отстёгиваете перед сменой!

— А если не отстёгивать, долго в ГОСТ не протянешь, — Алиса резко посмотрела на меня.

Я хотел ответить, как-то подколоть её, но не смог. В её голосе было что-то такое, что ломало мою дебильную шутку ещё до её рождения.

— Теперь о вашем дальнейшем положении, — Киприянов закрыл папку, — У вас есть три варианта.

— Та-а-ак, ну-ка, удивите меня, — я внимательно слушал.

— Первый вариант, — монотонно сказал он, — ликвидация носителя.

Я поднял руку, точнее попытался поднять. Крепления не дали.

— Простите, что перебиваю, а можно вопрос?

— Задавайте.

— Это вы сейчас красиво сказали «смертная казнь»?

— Да.

— Супер! Начали мы бодро, продолжайте, пожалуйста, — усмехнулся я, почти что ЗАРЖАЛ.

Однако, внутри всё-таки что-то неприятно сжалось. Смертная казнь… За что? За то, что выжил? Или что не дал маленькой девочке умереть страшной смертью? Что какой-то кухонный демон решил поселиться во мне без предварительного согласия и арендной платы?

— Первый вариант применяется редко, — успокоил Киприянов.

— Какое счастье… — выдохнул я.

Это как сказать, что авиакатастрофы происходят значительно реже, чем авто. Но один хрен, если в самолёте буду я — она обязательно произойдёт.

— Добавлю: применяется, если носитель представляет немедленную угрозу и не имеет практической ценности.

— «Ценности», — попробовал я слово на вкус, — Класс. Теперь я ещё и с «ценником», как товар…

— Второй вариант, — продолжил он, — изоляционное содержание.

— Это типа тюрьма? — догадался я.

— Специализированный изолятор для стабильных и пограничных носителей.

— Тюрьма же, так и скажите.

— Нет, — покачал головой Киприянов.

— Там есть окна?

— Нет.

— Значит тюрьма! — хотя, в тюрьмах тоже есть окна, только с решетками.

— Изолятор обеспечивает безопасность гражданского населения и самого носителя.

— Ага. То есть я туда попадаю и белого света больше не вижу.

Киприянов не ответил, что вероятнее всего в его случае значило: «да, именно так, но мне лень как-то смягчать это».

— Потрясающе, — оценил я, — Первый вариант — умереть. Второй — жить так, что лучше бы умереть. А что с третьим вариантом? Полечу на Марс?

— Третий вариант доступен не всем.

— Уже звучит как реклама тарифа мобильного оператора. Я в деле.

— Он доступен только носителям с высоким потенциалом и подтверждённой остаточной личностной устойчивостью.

— Переведите.

— Тем, кто достаточно силён и полезен, — он явно имел в виду не меня.

— Мне нравится, как вы умеете поддержать самооценку.

— Поступление на службу в ГОСТ, — продолжил Киприянов, и положил передо мной новый лист.

— Вы это серьёзно? — я уставился в лист, потом повернулся к Алисе, затем взглянул на Киприянова.

— Да.

— Вы только что сказали, что можете меня казнить или посадить в подземный шкаф без окон, а теперь предлагаете трудоустройство?

— Рад, что вы правильно меня поняли, — он выглядел почти довольным, для сурового мужика с каменным лицом.

— У вас HR-отдел вообще существует? Или только пыточная?

— Вы можете вернуться к обычной жизни, это единственная возможность.

— Это что, шутка?

— Почти обычной, — тут же уточнил он.

— А, ну конечно, «почти».

— У вас будет прикрытие. Документы. Медицинское наблюдение. Жильё останется за вами. Внешняя форма при обучении поддаётся контролю, поэтому большую часть времени вы сможете выглядеть, как обычный человек.

— Большую часть времени? Аха-ха, ха-ха! — я сорвался на смех.

— При соблюдении режима, конечно же.

«Ну да, не могло же быть всё так просто!»

— Режим — это что? Не есть после шести? Не грустить? Не включать миксерную башку без разрешения начальства?

— Сон. Правильное питание. Контроль эмоциональных всплесков. Регулярные тренировки. Проверки ядра, выезды по вызовам.

— Выезды куда?

— На объекты, — Киприянов посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден.

— Ага, охота на демонов?

— На МКС, — он снова поправил меня.

— На кухонных демонов.

— Да… — сдался Киприянов.

— То есть я буду охотиться на таких же, как я? — присвистнул я, вернее, «приВЖИ-ВЖИ»!

— Не таких же, как вы, а на сорвавшихся. Нестабильных и опасных.

— А если они просто напуганы, как я?

— Испуганные не режут людей на части, и не питаются их плотью, — тихо добавила Алиса, и посмотрела мне прямо… в венчик?

— Служба в ГОСТ, — продолжил Киприянов, — предполагает участие в операциях по выслеживанию, фиксации или устранению объектов МКС-класса. Вы будете работать в составе группы. Под наблюдением, с ограничениями, но это ведь лучше, чем смерть или изоляция. Не так-ли?

— Ну, тут трудно с вами не согласиться, — по настоящему заинтересовался я.

— Вам также будет выплачиваться денежное довольствие, — Киприянов явно знал, чем заинтересовать лоха.

— Что⁈ — я резко поднял голову, аж венчик покрутился.

— Зарплата, — спокойно повторил Киприянов.

— Простите, — сказал я, — Вы сейчас сказали слово «зарплата»?

— Да.

— Мне?

— Да.

— Просто за то, что я миксер?

— За службу в ГОСТ. Бездельники долго у нас не живут, учтите, — предупредил он.

— А сколько, если не секрет? — я уже чувствую запах бабок.

Алиса снова выдохнула носом, нарочито громко. Я уже почувствовал, как она осуждает меня. Что-ж, имела право, но, извините, когда тебе сначала предлагают смерть, потом тюрьму без окон, а потом внезапно говорят «зарплата», любой нормальный человек уточнит цифры. Даже если у него вместо головы миксер. Особенно если у него вместо головы миксер! Киприянов назвал сумму. Я его переспросил:

— Это в месяц столько?

— В месяц. Аванс, зарплата, плюс премия, — загнул он три пальца.

— Это после всех налогов? — были бы у меня сейчас глаза, то как в мультиках место зрачков занял бы рубль.

— Всё так.

В моей голове что-то пересчитало все мои баристские смены, чаевые, унижения, неоплаченные переработки и тот случай, когда начальник сказал, что «мы все одна семья», после чего семья почему-то получила только худенькую пиццу, а не премию.

— Блендо, — мысленно позвал я его.

— М?

— Они предлагают мне стать государственным миксером за зарплату, которая больше, чем все деньги заработанные в моей прошлой жизни.

— Очень щедрое предложение.

— Это ловушка?

— Зная ГОСТ, скажу тебе как есть: да, Максим, это ловушка.

— Но зарплата ведь настоящая?

— Вероятно.

Закончив совещаться с внутренним демоном, я посмотрел на Киприянова.

— Вы понимаете, насколько аморально предлагать человеку деньги сразу после предложения смертной казни?

— Как есть, так есть, — он и бровью не повел.

— И всё равно предлагаете?

— Это мой долг.

— Уважаю вашу честность, но ненавижу подход.

— Кроме выплаты, — продолжил он, — вы получите доступ к информации о собственном состоянии, обучению контролю, медицинскому сопровождению и праву ограниченного пребывания в гражданской среде.